Грех и шоколад

Я улыбнулась и положила руку ему на плечо:
– Подключат меня к приборам и попытаются считать уровень моей силы. Когда что-то пойдет не так, они попробуют еще раз. И еще. Потом они будут рвать и метать, проклинать аппаратуру и, наверное, чесать в затылках. Я уже проходила через это раз или два. Пустяки.
– Самые могущественные Полубоги способны чувствовать силу в других магах. Если Киран вызвал тебя сейчас, он не позволит тебе на этот раз одурачить их.
Желудок скрутило. Не могу сказать, что я большой поклонник непредсказуемых авторитетных лиц. Но я пожала плечами:
– Ничего, что бы ни случилось, я с этим разберусь. Мошенничать мне не привыкать. Я справлюсь.
  
Глава 28
 
Алексис
 
– О, Алексис Прайс, верно? – спросила пожилая седовласая женщина в очках с толстыми стеклами, оторвавшись от журнала записей. В другой половине квадратного кабинета, примыкающего к стерильной приемной, расхаживала женщина помоложе, рассовывая какие-то документы по многочисленным ящикам.
Бежевые стены приемной не украшали ни картины, ни цветы, ни полочки с журналами. И на кремовом линолеуме отсутствовали ковры. Простые деревянные стулья (без всяких подушечек) стояли у левой стены так, что между ними еще оставалось немало пустого пространства.
– Ну, вы славно поработали над украшением отделения. Отличный вкус, – я выставила вверх большой палец. – В высшей степени гостеприимно. Молодцы!
– Секунду, пожалуйста, я сейчас подойду, – сказала женщина помоложе с гладкой бронзовой кожей, разбираясь со стопкой бумажек.
– Вы явились на аттестацию, не так ли? – спросила пожилая, глядя на меня сквозь толстенные стекла.
– Наверное, это чертовски раздражает, когда тебе никто никогда не отвечает, да?
Мутно-серые глаза долго изучали мое лицо. Молодая женщина повернулась и нахмурилась.
– Мне не нравится ваш тон, дамочка, – сказала пожилая. И сделала пометку в журнале.
– А что будет, когда другому сотруднику понадобится этот стул? – поинтересовалась я.
Женщина помоложе убрала в ящик последний документ и поспешила ко мне. Костюмчик с юбкой идеально облегал ее фигуру, манеры ее были профессиональны, однако скрыть настороженность и замешательство у нее не получилось. Наверное, она решила, что я одна из тех спятивших магов, которые не смогли справиться со своими силами и распрощались с реальностью, предпочтя жить в собственном мире с воображаемыми соседями.
Ошибалась они лишь отчасти.
– Чем я могу вам помочь? – она выдвинула стул.
Женщина постарше разочарованно нахмурилась, замерцала и исчезла.
– Меня вынуждают пройти тестирование, – ответила я. – Алексис Прайс. Мне назначено. Скажите, мне нужно было прихватить свою смирительную рубашку, или здесь их выдают? – Я хихикнула. – В смысле, я чувствую себя так, словно явилась на бал в джинсах, понимаете, о чем я? Как-то я совершенно не вписываюсь в обстановку.
Взгляд женщины скользнул мимо меня, уперся в компьютер – и женщина улыбнулась. На щеке ее тут же появилась милая ямочка.
– Через эти двери проходит множество магов, и считается, что сохранение «чистого холста» дает простор их воображению.
– А-га. И что, люди на это покупаются?
Улыбка ее стала шире:
– На самом деле никто никогда об этом не спрашивал. Наше отделение занимается магическими существами с самым высоким уровнем силы.
– То есть теми, кто больше интересуется собой, чем окружением?
На этот раз она одолела улыбку и плотно сжала губы. Другими словами – «вот именно».
Загудел оживший принтер. Женщина, прищурившись, вгляделась в экран, и выражение ее лица изменилось:
– О.
Тревога исказила ее черты, она судорожно оглянулась через плечо, потом снова уставилась на меня – испуганно, вопрошающе.
Она только что прочитала, какова природа моей магии, и сложила воедино то, чему стала свидетелем чуть раньше: как я вошла и разговаривала с кем-то, кого тут не было.
Меня всегда забавляло, что маги, смирившиеся со множеством странностей в своей жизни – с превращением людей в животных, например, или спонтанным воспламенением предметов, или со способностью силой мысли манипулировать другими – спотыкаются на таком простом факте, как разгуливающие среди них мертвые.
 
– Так… давайте приступим и заполним эти бланки. – Женщина прикрепила распечатки к планшету и протянула их через окошко. – Кто-нибудь скоро подойдет к вам.
Десять минут – и кучу пренеприятнейших вопросов касательно моей психической устойчивости в отношении моей магии – спустя боковая дверь приемной открылась, впуская лысого мужчину с кустистыми бровями. Его темные глаза изучающе ощупали меня с ног до головы, после чего остановились на документах.
– Мисс Прайс. – Опущенные глаза и приподнятые брови лысого говорили о том, что он не из тех парней, кто предпочитает налаживать визуальный контакт. У него, наверное, огромный мозг – и столь же огромная некоммуникабельность. – Могу я называть вас Алексис?
– Зови меня, как пожелаешь. Это не сделает ситуацию более – или менее – неприятной.
Я встала, прижимая к себе планшет. Сейчас они его точно не попросят.
– Конечно. Алексис, меня зовут кобник Ямс, и сегодня я буду вам ассистировать.
«Кобник» – это магический эквивалент «доктора»; в древние времена сие слово обозначало гадателя или знахаря-шарлатана, торговавшего поддельными лекарствами. Когда век назад магическое сообщество вырвалось на свободу, оно обладало своеобразным чувством юмора в отношении своей организации.
– Если вы последуете за мной…
Не поднимая глаз (и не опуская бровей), он повел рукой, указывая на дверь.
Стараясь не обращать внимания на кувыркания желудка, я задрала подбородок, расправила плечи – и шагнула в узкий стерильный коридор.
– Вы же, ребята, не прибегаете к шоковой терапии, верно? Не ввели ее в качестве специальной меры? – поинтересовалась я, посторонившись, пропуская лысого вперед.
– Вам не о чем беспокоиться, Алексис. У нас большой опыт в определении уровня силы людей вашего возраста. Это не займет много времени.
Считается ли ложью, если человек не знает, что лжет?
– Вот мы и пришли.
Он остановился перед открытой дверью с прибитой к ней большой деревянной буквой «Б».
Притворяясь, что я просто жажду сотрудничать, я вошла в кабинет и огляделась. Тут ждали три пустых кресла – придвинутые к трем стенам разного цвета, двери в которых отсутствовали. Одна стена была зеленая, другая красная, третья желтая. Я чувствовала себя так, словно меня вновь отправили в детский сад и вот-вот попросят вставить кубики разной формы в соответствующие отверстия. Кресло, которое я выберу, станет для них первым ключом к чему-то, связанному с моей личностью или сознанием – только вот я недостаточно образована, чтобы понять, каким образом.
В каждом углу стояло по оценочной машине с торчащими из них трубками и проводами. Все ручки и шкалы были подписаны и прокалиброваны, все экраны слепо чернели.
– Выбирайте любое кресло, какое на вас смотрит, – щедро предложил кобник Ямс.
Я уже прокручивала в уме считалочку, и повторила «Вышел месяц из тумана…» пять раз, чтобы они не поняли, что я делаю, организовывая – ну, как могу – чистую случайность. И села в красное кресло, уставившись на желтую стену. Никогда этот цвет мне не нравился.
– Отлично. Теперь прошу меня простить, сейчас зайдет медсестра, проведет некоторые предварительные проверки, а потом мы продолжим.
Кобник Ямс вышел из комнаты и закрыл за собой дверь – в белой, между прочим, стене. Наверное, отправился записывать мой выбор и время, которое потребовалось, чтобы этот выбор сделать.
Через секунду в комнате появилась краснолицая решительная медсестра с тугим пучком волос на макушке.
– Добрый день, мисс Прайс, – улыбалась она рассеянно, но голос был доброжелателен. Женщина нажала кнопку на аппарате рядом со мной, и тот с жужжанием ожил. Я не стала говорить ей, что машинка не сработает. Она бы просто приняла меня за идиотку. – Ну-ка посмотрим, что у нас тут.