Демон в полдень (СИ)

— Хотя, — не дала я ему и рот раскрыть, — погоди. Кажется, я догадалась.
Вытащила из кармана телефон Крота и помахала им в воздухе.
— Не только прослушка, но и маячок? — я не стала скрывать разочарования.
Сашка вздернул бровь и сообщил:
— В телефоне ничего нет.
Я недоверчиво усмехнулась.
— Как хорошо ты дружишь с современными технологиями? — качнувшись с носка на пятку полюбопытствовал друг.
— Я с ними на «вы», — честно призналась я. — Ты же знаешь, у меня даже телефона нет.
— Потому что тебе просто некому звонить. И тебе никто не звонит, — равнодушно бросил Седой и это еще было бережным отношением по сравнению с его обычной манерой говорить гадости — прямо в лицо, не стесняясь и не страдая мучениями совести.
— Зришь в корень, — мой смех получился почти натуральным. Почти, потому что обманывать Сашку у меня всегда получалось плохо. — Впрочем, как и всегда.
— Специально для такого мамонта как ты, который по уровню развития застрял где-то между 20-ми и 30-ми годами прошлого столетия, сообщаю, — приблизился ко мне Сашка все с тем же небрежно-безразличным видом. — В городе на каждом столбе висит по камере.
Сложив руки на груди, я закатила глаза.
— И что?
— А то, что эти камеры объединены в единую сеть, которая не только транслирует круглосуточно транслирует картинку в потоковом режиме, но еще и записывает видеофайлы, сохраняя на специальных серверах.
Я покивала с крайне заинтересованным видом, а потом нежным голосом заявила:
— Если ты хотел меня впечатлить, то тебе это удалось, — Сашка криво усмехнулся. — Ага, я впечатлена. Твоим занудством.
— Дура, — вздохнул мой друг и покачал головой так, словно перед ним стоял нерадивый отпрыск, которого он пытался уму разуму научить. Дитё упорно сопротивлялось и впитывать родительскую мудрость не желало. — Камеры с функцией распознавания лиц. И твоё лицо сегодня весь день по городу мелькало.
Это не стало для меня новостью.
— Я хоть и не Крот, но об элементарных вещах имею некоторое понятие.
— Знаю я твои понятия, — разозлился Сашка и резко шагнул вперед. — С тех пор, как Безликий погиб, так ты глаз от рюмки не поднимаешь. Ты хоть понимаешь, что за время своей алкогольной карьеры деградировала настолько, что уже нет сил смотреть!?
— Намекаешь, что я стала хуже соображать? — прищурилась я, тоже шагнув ему навстречу. Теперь мы с Сашкой стояли впритык друг к другу, злобно сверкая глазами и пыхтя как две больные астмой панды.
— Намекаю, — прошипел Седой, склонившись к моему лицу, — что ты в два раза снизила свой потенциал. Ты, видимо, не осознаешь всю опасность ситуации — еще пару лет такой жизни, и ты вообще не сможешь управлять собой.
— Кстати об этом, — зашипела я в ответ. — Как там поживает твой младший братец?
— А как поживает Алтай? — Сашка растянул губы в хищной улыбке. — Поразительно, как это вы так столкнулись?
— Совершенно случайно! — заявила я, а после не выдержала, сделала шаг назад и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Под требовательным взглядом бывшего напарника сделать это было крайне сложно, а потому:
— Мне надо идти. У меня дела.
— Какие у тебя могут быть дела? В кабак опаздываешь? Где-то бесплатно наливают? — он глянул на часы. — Ну да, уже четыре часа дня, а ты все еще трезвая.
— Да пошел ты, — я развернулась и зашагала по переулку, громко топая и со злостью пиная камушки, попадающиеся на дороге.
— Стой, — Сашка догнал меня в мгновение ока, и, схватив за руку, дернул на себя.
— Отпусти, — потребовала я, но вырываться не пыталась. По опыту знала, что процедура освобождения из его стальной хватки болезненная и бесполезная. Сам отпустит, когда держать надоест. А надоедает ему обычно быстро. Об этом красноречиво свидетельствует череда Сашкиных любовниц, настолько длинная, что если начать составлять список, то на третий день устанешь и плюнешь на это зряшное дело.
— Куда ты собралась? — он отпустил мою руку и достал ключи. — Я подвезу.
— В северо-западный район. Но с чего ты взял, что я хочу с тобой куда-то ехать? — воспротивилась я, поправляя рукав куртки.
 
— С того, что общественный транспорт ты избегаешь сколько я тебя помню, пешком идти часа три, а на такси у тебя нет денег.
Я беспечно дернула плечами.
— Ну, и что? Деньги — вещь наживная. Сегодня есть, завтра нет, — а потом догадалась. — Погоди, ты что, проверял мои счета?
— Не я. Крот, — сообщил Сашка и прошел мимо меня.
— Но по твоему указанию! Эй, погоди, ты куда? — крикнула я удаляющейся спине и бросилась за другом, который уже успел скрыться за углом.
Выбежав из переулка, я едва успела затормозить, чтобы не стукнуться коленками о припаркованную тут же белую «Ауди», в которую как раз садился Сашка.
— А ты не отказываешь себе в удовольствиях, да? — и под его мрачным взглядом подошла к двери с противоположной стороны. — Я поеду с тобой. Но имей в виду, что ты останешься ждать в машине и будешь ждать, пока я освобожусь. Как милый преданный песик.
Пассаж про песика не оценили, и едва мое тело опустилось на сидение, как Сашка тут же стартовал. Да так, что зубы мои болезненно клацнули.
— Плохой, — выдохнула я, хватаясь за ремень безопасности, — плохой песик.
Я назвала Сашке нужный мне адрес и некоторое время мы ехали молча. То ли нестабильное Сашкино настроение опять качнулось в сторону презрения и ненависти. То ли парень просто молча пытался смириться с перспективой мучительного ожидания в машине. То ли мысленно проклинал тот день, когда судьба свела его со мной.
— Знаешь, чтобы действительно проклясть человека недостаточно мысленно представлять его мучительную смерть, — не выдержала я и решила первой нарушить тишину, которая повисла в пахнущем дорогим мужским парфюмом салоне.
— Я в курсе, — не отводя глаз от дороги ответил Сашка.
— Да ты у нас вообще всезнайка, — не скрывая обиды, отвернулась я к окну. — Ничем не хочешь поделиться?
— Например? — мы свернули с проспекта и начали петлять по узким улочкам старого города, который под тяжелыми ливневыми облаками выглядели особенно мрачно и неприветливо. Свойственная этой части города готическая архитектура очаровывала и одновременно пугала, наводила на мысли о средневековых религиозных обрядах, магических таинствах и спрятанных в подвалах трупах со следами мучений. Острые шпили, высокие потолочные своды, вытянутые узкие окна, причудливый резной рельеф, двустворчатые деревянные двери с массивными ручками и металлическими вставками — очень атмосферно, но для жизни мало приспособлено. Да и слухи об этом районе ходили самые впечатляющие.
— Например, своей родословной, — предложила я. — Кто там у тебя в роду был водным саганом? Мама? Папа?
— С чего такие мысли? — Сашка продолжал смотреть исключительно вперед и подчеркнуто старательно не смотрел на меня.
— Да так, узнала кое-какую информацию о том, как твой братец получил свою нынешнюю работу. Пристраиваешь на работу безнадежно бестолковых родственников?
— Ты ничего не знаешь, — с явной неохотой процедил Сашка.
— Я знаю, что вы близкие родственники, — прорвало меня. — Как долго ты собирался от меня это скрывать?
— Тебя не касается эта информация, — нелюбезно сообщили мне.
— А о своих способностях ты не желаешь мне поведать? — продолжала допытываться я, ощущая, как на мягких лапах подкрадывается отчаяние.
Сашка сбросил скорость, быстро припарковался возле узенького тротуарного прохода напротив каменного крыльца в три ступеньки и, вынув ключи зажигания, развернулся ко мне.
— Оба.
— Что? — не поняла я.
— И мама, и папа, — поиграв желваками с трудом выговорил Сашка. — Оба были элементалями. Папа обладал магией воды, мама — огня.
Мои глаза пораженно распахнулись, а брови подпрыгнули вверх и запутались где-то в волосах.
— Как это возможно? — наконец, смогла произнести я, старательно подбирая слова.
— Любовь, — вздохнул он. И в этом вздохе мне послышалась какая-то непередаваемая смесь эмоций — сожаление, боль, затаенная обида и что-то еще, что-то большее, чем я могла понять. — Встретились, влюбились и осознали, что жить друг без друга не могут.