Единственная для князя. Как долго я тебя искал (СИ)

— Но откуда вам это известно?
— Потому что меня интересует все, что касается тебя. Ты мне нравишься, Настенька… — Костя потянулся, чтобы меня поцеловать, но я увернулась, губы мазнули по щеке.
— Простите, мне пора идти! — Резким движением, я распахнула дверцу паромобиля и выскочила на улицу.
Ветер бросил в лицо горсть колких дождинок, и этим погасил пожар пылающих щек. Кожа особенно горела в месте, которого коснулись губы Константина.
— Настя, подожди! — Зорин выскочил из машины и бегом оббежал вокруг, чтобы замереть передо мной в нерешительности. — Прости, если я поспешил. Ни в коем случае, не желал обидеть. Хочешь на колени встану, вымаливая прощение? — сказав это, парень взаправду припал на одно колено и смиренно склонил голову, после чего посмотрел исподлобья хитрым взглядом. — Не отказывайся от моего предложения, пожалуйста. Обещаю вести себя примерно и исполнять любые желания.
— Встаньте немедленно! — Я ошарашенно огляделась по сторонам, подмечая изумленные взгляды подруг и понимающую улыбку воспитательницы. — Не устраивайте представления! Мне не за что обижаться, а над предложением обещаю подумать.
— Клянусь, ты не пожалеешь! — Парень тут же поднялся и, не обращая внимания на испачканные брюки, галантно поклонился. — Тогда, до завтра, Настенька! Дамы! — отвесил поклон остальным девушкам. — Было приятно провести с вами этот незабываемый вечер.
Попрощавшись, Костя сел в машину и, заложив крутой вираж, умчался прочь. А мне достались объяснения с подругами, которые сгорали от нетерпения и жажды подробностей.
— Настя, смотрю, вы последовали моему совету? — поинтересовалась Зоя Матвеевна. — Прошу только не забывать о приличиях и достойном поведении. А о каком предложении упомянул Константин Алексеевич?
Ага, воспитательнице тоже не чуждо любопытство!
— Он просил о встрече завтра, но я отказалась, потому что планировала съездить домой. С разрешения Демида Ивановича, разумеется. Костя предложил составить компанию и отвезти нас туда и обратно.
— Нас? — недоуменно сдвинув брови, уточнила женщина.
— Да, он посоветовал пригласить в поездку девчонок, чтобы соблюсти приличия и заодно, чтобы веселее было. Но я не знаю, как к этому отнесется директор. Подруг еще спросить надо, вдруг у них планы на эти каникулы, — бесхитростно выложила подробности.
— А чего это мы будем против? — изумилась Милка. — Я еду! Все равно тут нечего делать, скукота одна.
— Людмила! — Грозно зыркнула на девчонку Панфилова. — Следи за речью! Что это за «скукота»?
— Я тоже поеду! Не хочу в четырех стенах сидеть, — добавила Марфа.
— Ладно, и я с вами, — со вздохом согласилась Дашка. — Чего это я одна, что ли, тут останусь?
— Все ясно, — сделала выводы воспитательница. — Идемте уже в тепло, а то я до костей продрогла, и вы — тоже. Кажется, Демид Иванович еще не ложился, загляну к нему и передам ваши пожелания. Думаю, если вы будете под присмотром, то не откажет в просьбе.
— Спасибо! — Просияла от радости, испытывая невероятное облегчение, что вопрос скоро разрешится.
Мы поторопились зайти в фойе и под подозрительным взглядом дежурного стайкой спустились в гардеробную. Впечатлений этот день принес немало, было что обсудить, вот и щебетали подружки без умолку. Оставив верхнюю одежду внизу, поднялись на третий этаж и гурьбой ввалились в комнату. Здесь, без присмотра Зои Матвеевны, девчонки устроили допрос на тему личных отношений. Насчет Зорина мне скрывать нечего, так что поделилась сомнениями на его счет. Конечно же мне заявили, что я сглуплю, если упущу такую выгодную партию.
— Чем Константин не пара? — Дашка наигранно закатила глаза к потолку, а после принялась перечислять достоинства, загибая пальцы. — Молод и хорош собой! Из обеспеченной семьи. Видок, а это значит, как никто другой будет понимать и разделять твои взгляды. Да и, вообще! Когда ты этого не замечаешь, смотрит на тебя, как кот на сметану.
— Так и знала, что вы не спите! — В комнату без стука вошла воспитательница. — А ну, марш по кроватям! Завтра вставать рано, будете сонными тетерями в паромобиле носом клевать.
 
— В паромобиле? — Первой сообразила Милка. — Получается, Демид Иванович разрешил поехать с Аськой на каникулы?
— Разрешил, — хмыкнула женщина, — под мою ответственность. Анастасия Трофимовна, у вас там место найдется, чтобы всех разместить?
— О! Думаю, что найдется, — предположила я, пожав плечами. — Зоя Матвеевна, а я ненароком не нарушила ваши планы на выходные?
— Молчанова, какие планы? Кота покормить и книгу на ночь почитать? За зверем хозяйка квартирная присмотрит, а почитать я и в дороге могу. Ложитесь спать! Завтра наговоритесь.
Панфилова погасила свет и притворила за собой дверь. Какое-то время девочки лежали молча, пока Милка не прошептала.
— Получается, у нашей Зои Матвеевны никого нет? Ни семьи, ни детей, ни личной жизни, только кот и книжки? Выходит, она уже старая дева?
— И ничего не старая! — пробурчала Марфа. — Что было сказано? Спи уже.
— Да какая у нее личная жизнь, если с утра до ночи с нами нянчится? — взорвалась возмущением Дашка. — Ни один мужик не потерпит, чтобы жена где-то пропадала.
— Девочки, давайте спать, правда, — пресекла я разговоры и, не выдержав, добавила в защиту Панфиловой. — И насчет семьи вы неправы. Она есть, и большая. Мы — ее семья. Спокойной ночи.
Утром, отчаянно зевающих и не выспавшихся, нас погнали на зарядку, а после умываться и завтракать. Затем меня вызвали к директору, где выдали предписание на выезд за город. Недовольный ранним подъемом секретарь вручил соответствующие бумаги на группу и после недолгих сборов мы высыпали на крыльцо, укрытое снежным покрывалом. Ближе к утру ударил морозец, снег припрятал грязь и слякоть, радуя глаз белым великолепием.
У подъезда ожидал сверкающий хромированными деталями чистенький паромобиль. Зорин, утеплившийся в драповое пальто с меховым воротником и зимнюю кепку с отворотами, стоял, прислонившись спиной к авто, и с улыбкой щурился на солнце. Чуть в сторонке топтался Нахлебов, одетый в овчинный тулуп, валенки и шапку-ушанку. Водитель оживился при нашем появлении и помахал рукой, приглашая садиться в машину. Пока Тарас Григорьевич помогал девчонкам грузить багаж, я передала Косте сопроводительные документы и поблагодарила за помощь.
— Настенька, я так рад, что эти выходные мы проведем вместе, — ответил Зорин, крепко сжимая в лапищах мою ладошку.
— Константин Алексеевич, вы обещали! — шикнула, напомнив парню о поведении. — На нас смотрят, не нужно давать повод для сплетен.
Бросив взгляд на здание гимназии, я заметила, как резко отпрянули те, кто наблюдал в окошко. Может, самих любопытствующих и не было видно, но на стекле остались подтаявшие следы, которые получаются, если подышать на замерзшую поверхность.
Дорога пролетела в разговорах и обсуждении планов на свободные деньки. По воронежскому тракту до поворота на Демьяново долетели быстро, а дальше паромобиль медленно пополз по подмороженной колее, подпрыгивая на ухабах. Не знаю еще толком, какой доход приносят земли и что входит в наследство, помимо деревеньки в семь домов, но на мага земли потрачусь в первую очередь. Это не дело каждый раз преодолевать такие препятствия.
Наезженная колея петляла среди густого леса, позволяя вдоволь налюбоваться невероятной красотой вокруг. Разлапистые сосны с зелеными иголками, на которых лежал пушистый снежок, навевали ощущение скорого праздника. Укрытая белым покрывалом земля, кустарники причудливой формы походили на уснувших до весны чудовищ. Сквозь снег тут и там проглядывали красные ягодки, которых немедля хотелось попробовать. На затвердевшем насте оставили следы звери, что выслеживали добычу ночью. Но в целом, лес уже погрузился в сон и навевал величественную безмятежность, покачивая темными ветвями среди слепящей пронзительной белизны.
— Красиво-то как! Девочки, посмотрите, — восхитилась Зоя Матвеевна. — И тихо, будто на сотни верст вокруг нет ни одной живой души.