Любовь по требованию и без... (СИ)

- И ты решила, что с тобой что-то не так. - я даже не спрашивал, просто знал.
- Точно. Чувствовала себя… Я до сих пор не могу подобрать слово, которое описало бы, кем я себя ощущала, раз мой папа делает со мной такое.
После он стал часто приходить. Трогал меня, говорил что-то ласковое. И все время требовал, чтобы я сказала, что люблю его. А когда я отказывалась, начинал меня бить. У него был специальный ремень, из какой-то особой кожи. Он почти не оставлял следов на теле.
Снежа замолчала, а я обнял ее дрожащую спину, просто не зная, как еще помочь.
- Сашку он тоже часто бил. И ремнем, и руками. Но умел делать это так, что следов практически не оставалось. А те, что все-таки появлялись, можно было легко списать на обычные детские синяки от подвижных игр.
- А ваша мать, она что, совсем ни о чем не догадывалась? Вы не жаловались ей?
- При маме он становился самым любящим папочкой на свете. Хитрый он был. А ее боялся. Представляешь, могучий генерал Демин боялся свою жену, - Снежка фыркнула.
– Я не знаю, почему Сашка не жаловался маме. Мы с ним никогда не говорили о происходящем. Сегодня был первый раз за всю жизнь. Но он ничего не говорил никому. Наверное, из гордости.
И я тоже молчала. Даже не потому, что отец меня умело запугивал. Просто было стыдно. Ужасно, страшно и позорно стыдно, что мама узнает, какая я дрянь.
- Как ты выжила, Снежа? – спросил я, чувствуя страшную злость в груди. Такую, что хотелось немедленно начать убивать. Жаль, что уже некого. Все сами передохли…
- Я очень быстро научилась терять сознание, когда он начинал меня бить. Тогда ему становилось не интересно и он останавливался. Еще Сашка мне помогал.
Она опять остановилась, тыкаясь мне в шею носом и цепляясь скрюченными пальцами в плечо.
- Сашка ничего не говорил мне о происходящем, но в его взгляде я видела… сочувствие, что ли. Что-то такое, что помогало мне выживать.
- И мать не замечала, что с ее детьми не все в порядке?
- Замечала. Она меня по психологам водила, пыталась понять, отчего я стала такой нелюдимой. Тогда мне и поставили диагнозы «эмоциональная ригидность» и «эмоциональная депривация». Так что Сашка правду сказал, я ничего не могу чувствовать. Кроме ненависти.
- Он тебя не пытался насиловать?
- О нет. Наверное, боялся так далеко заходить. А может… - она задумалась, поэтому я закончил за нее:
- Импотент он был. Извращенец и импотент. И еще деда твоего боялся, потому что тот был реальной силой. Которая от этого урода не оставила бы мокрого места, стань ему известно, чем его зятек занимается…
- Тот дед, которому ты звонишь по кнопочному телефону, шпионка Снежа, - улыбаясь пояснил ее удивленным глазам. - Тот, кто тебе информацию про меня слил.
- Ты что, знал? Гад ты, Эрик! – она возмущенно стукнула меня по плечу, вмиг позабыв про свой печальный рассказ.
Просто волшебное создание эта Снежа. Чудесное, способное выжить в любом аду. Или умереть в страшных муках, а потом возродиться. Настоящая птица феникс.
- Снежка, я буду звать тебя Феней, - сообщил ей, посмеиваясь, и все настойчивее гладя по спине.
- Это что за собачья кличка? И вообще, ты чего меня лапаешь? Я тут тебе свою печальную жизнь рассказываю, - зашипела на меня обиженно.
- Снежа, я тебе правда ужасно сочувствую. И ты мне потом все расскажешь еще много-много раз, чтобы этот ужас перестал быть только твоим. Разделишь его со мной, чтобы полегче жилось. И я тоже тебе кое-что важное расскажу. Только не сейчас…
Одним движением перевернулся, подмял ее под себя. С удовольствием стиснул начавшую брыкаться и сердито рычащую красотку. Прижался лбом к ее лбу, и глядя в возмущенно сверкающие глазищи, попросил:
- Поцелуй меня, а? Срочно-срочно… А то я сейчас сдохну от любви к тебе…
  
Глава 42
 
«Поцелуй меня. Срочно-срочно». - память услужливо вернула меня в прошлое. Горько-сладкое, томительное. Такое, что не забыть во веки вечные. Мое счастливое и несчастное прошлое.
- Эрик, повтори, что ты сказал, - попросила, глядя в чернющие, лихорадочно блестящие глаза.
 
Потерлась носом о небритую щеку и вдохнула его терпкий, лучший в мире запах.
Потянулась, поерзала под тяжелым телом, укладываясь поудобнее, и обхватила ладонями затылок, подтягивая к себе его губы:
- Давай, повторяй. Срочно-срочно. А потом целуй меня.
- Нет уж, ты первая целуешь, - белоснежные зубы сверкнули в улыбке. Он быстро куснул меня за подбородок и отстранился, рассматривая мое лицо так, словно видел впервые.
- Что? Что ты там разглядываешь? Или у меня грязь на носу? – возмутилась я, трогая пальцами его лицо. Почему я раньше не замечала, какой он красивый?
- Ты красивый, Эрик. Просто неприлично красивый. Нельзя мужчине быть таким.
- А помнится ты утверждала, что мне, с моими внешними данными, не часто удается лицезреть таких красавиц как ты.
- Заблуждалась. Искренне и неподдельно заблуждалась, - погладила губами его щеку, чувствуя приятное покалывание щетинок. – В тот первый раз, который я помню, у тебя не было этой пакости на лице, небритыш. Я имею ввиду нашу первую встречу…
- А у тебя грудь была намного меньше, Феня, - он улыбнулся, заставив мое сердце сделать кувырок. – Зачем мы болтаем, когда надо делом заниматься? Целуй меня давай.
- Не-а, - я помотала головой. - Я еще не наговорилась. У меня сегодня день открытых дверей в мою душу. Пользуйся моментом. Расскажи, как мы встретились в третий раз, - я принялась перебирать волосы на его затылке, пропуская их сквозь пальцы и наслаждаясь тем, как Эрик жмурится от удовольствия.
- Снежка, у меня член колом стоит, так хочет тебя, - рыкнул он, опять кусая меня, в этот раз в шею. Завтра точно синяк будет.
- Ну-у, разве это мои проблемы? – я сползла чуть ниже. Чтобы то, что у него там колом стоит, уперлось туда, где мне нравится. Вот теперь все правильно.
- Снежка… - рычание стало на тон ниже, и это мне тоже понравилось. А когда он рывком перевернулся на спину, а меня усадил сверху, стало совсем хорошо.
Я поерзала на его бедрах, упиваясь тем, как он глухо стонет и вдавливает ладони в мою кожу.
Провела ноготками по твердому животу, наблюдая как дергается его лицо и тяжелеет взгляд, не отрывающийся от моей груди.
Наклонилась, лизнула его сосок, втянула в рот, млея от того, как небритыш ругается сквозь зубы. Чувствуя, как его возбуждение упирается мне между бедер, надавливая на какую-то волшебную точку, от прикосновения к которой я начинаю растекаться.
- Поцеловать тебя? – я прилегла ему на грудь, легко прикоснулась губами к его губам и замерла, не двигаясь, глядя в колодцы его расширенных зрачков.
- Срочно-срочно целуй, - жарко выдохнул мне в рот.
Нетерпеливо обнял мой затылок и дернул к себе, так что наши губы столкнулись. И началось волшебство.
Это был какой-то новый, неведомый мне уровень поцелуя. Один, разделившийся на множество. Множество, соединившееся в одно. Голова кружилась и весь мир вместе с ней. Тело плавилось, сердце стучало. И в висках билась только одна мысль: - «Так не бывает. Не со мной»
Я не знаю, кто из нас кого целовал. Кто жадно втягивал в свой рот чьи губы. Чей язык шарил во рту другого, задевая его язык и наслаждаясь этим касанием.
Чьи руки нетерпеливо гуляли по чьему телу. Стискивали, гладили и снова тискали так, что в голове все время что-то красочно взрывалось.
Кто стонал, пытаясь закусить губы, чтобы это не было так откровенно. И кто смеялся над этими глупыми попытками. Ведь стоны все равно прорывались и, отражаясь от стен, хрустальными брызгами заполняли пространство.
Я почти улетела, когда он снова перевернул меня, нависнув сверху. Впечатался в мое тело, заполняя его до предела, до самой глубины, не оставляя места ничему, кроме себя. Распластывая меня под своим жарким, единственным способным растопить мой холод, телом.
Входя в меня в тягучем, томном ритме, от которого я начала дрожать и извиваться, выкрикивая какие-то ругательства и чего-то требуя. И все-таки улетая туда, откуда хочется вернуться только к нему одному, чтобы услышать жаркий шепот, ради которого стоит жить: