Жупочка стреляет на поражение (СИ)

– Вовсе нет. Дар способен даровать дождь в засуху и победу в войне. Именно поэтому Галлия уже два столетия ни с кем не воевала, а на руку Нотеши претендуют наследники сразу девятнадцати королевств.
– Всё равно не вижу для себя особой пользы от этого дара. Пока что одни проблемы.
– Есть ещё одно правило, но о нём я расскажу как-нибудь потом.
– Погодите-ка? А я могла загадать желание, чтобы моя тошнота во время полёта прошла?
– Попробовать в любом случае могла, – уклончиво ответил этот... король. – А теперь прошу меня извинить, мне пора. Тео остаётся с вами.
Как же меня бесит всё! Особенно папаша!
Да чтобы у тебя задница нещадно чесалась, кобель ты этакий!
И – ничего! Как так? Неужели дар не срабатывает на тех, кто тоже им обладает? Вот засада...
_______________
[1] Аэроблок – то же самое, что аэропорт.
[2] Синтай – это страна, подобная Китаю в нашем мире. Синтаец – житель Синтая. 
  
Глава 41. Родственная перестановка
 
С горем пополам на мне нарисовали лицо Тео. Но если мой облик преобразился, то всем остальным: жестами, движениями, мимикой и голосом я выдавала самозванку.
Вернулся Триас с огромной сумкой на плече, что смотрелось крайне странно для короля.
– Н-да, проще было бы сыграть Нотешу, – вздохнул он, завидев преобразившуюся меня.
– Проще было не сношаться направо и налево, – вернула я ему ответочку.
– Кхм, – недовольно выдал Триас, но удержался от открытой конфронтации со мной. Всё-таки от меня зависит судьба его королевства. Поэтому он стерпел моё высказывание при посторонних.
– Васе Велисество весьма тотьсьно подметили, – закивал болванчиком господин Куй. – Вылитая Нотеса!
– Меня?! Сравнивать с этой стервой?! – разозлилась я. – Порву всех!
Это меня, душевную, мягкую, чувственную – и ставить в один ряд с этой избалованной принцесской?! Всё. Я в шоке.
«Да мы в миллион раз сучнее этой сучки!» – на свой лад негодовала Вторая.
Ну, она-то да. Вот, уж кто смог бы поставить Нотешу на место, так это Вторая.
«Наконец-то ты признала моё лидерство!» – услышала она мои мысли.
– Жупердилья, Тео гораздо более сдержан в выражении эмоций, – напомнил папаша.
– А вы меня не злите!
– Его Велисество лись хотел сказать, сто вы с васей сестлой унаследовали цалственные гены... – жополизил перед государем господин Куй.
– Жу... – попытался вмешаться Гедеон, но зря: я ещё не забыла, что он спутал меня с этой самой «сестлой».
– Вот, даже не смей заливать о том, какие мы разные! – ещё пуще завелась я.
«...в постели!» – добавила Вторая.
– Осень похозы... – издевался престарелый синтаёза.
Видимо, неспроста у него почти не осталось зубов. Ох, неспроста...
– Жу, может, ты проголодалась? – зашёл с козырей мой жених и обратился к остальным: – В её положении перепады настроения – это нормально.
– А-а... – похабненько улыбнулся морщинистый старый Куй.
И меня отпустили отдыхать, пока штукатурят Тео, которому тоже пришла пора стать не собой.
– Будешь личным пажом Жупердильи, то есть наследного принца, – обратился Триас к сыну.
Тот молча кивнул.
Пока я заедала стресс, папаша навесил на меня какой-то артефакт, выглядящий, как брошь с двумя скобами по бокам, продетая через шейный платочек из золотой парчи. Причём ткань реально соткана из чистого золота.
Но фишка тут была в другом: зелёный камень в броши, оказавшись на моей шее, засиял ослепляюще лазурным цветом.
– Ого! – воскликнула я, щурясь от сияния.
– Зелёный сапфир светится только когда попадает к носителю силы, – пояснил Триас. – В вашем случае, Жупердилья, он сверкает вдвойне, потому что вы носите под сердцем наследника.
«Ха-ха! – куражилась Вторая. – Ты, как никогда, прав, папаша! Я твоя наследница! Я-а-а!»
– А снять можно? – спросила я. – Посмотрели, убедились. Пора и отстать от меня.
– Увы, отстать не получится, – развёл руками папаша, снимая с меня родовой артефакт. – Впереди полное перевоплощение в Тео. Ваш личный паж вам в этом поможет, – он глянул на хмурящегося рыжего и ускоглазого Гедеона и добавил: – И второй тоже.
 
– Я буду жить с двумя пажами?
– Камердинерами, если быть точнее.
А что? Отлично! Я аж воспряла духом! Ну, и расправилась с аппетитными тарталетками. М-м-м, мечта, а не закуски!
– О! – я хищно воззрилась на Гедеона. – Рыжик, надо придумать тебе имя! Так-так-так... Может, Мунь Сунь?
– Мунь, пластити, ето пелеводится как «долгозданная дотсь», – просветил нас господин Чжун Куй.
– Тогда Дай Нань Хуэй или Ху Ли Нам? – предложила я новые варианты из сводки, которую однажды читала в одном научном журнале.
– Увазаемая, зенские имена не подойдуть.
– Да как же так? А если Рыж Страх Жуть?
– Синтайский язык не васе. Ох, не васе...
Вот, раздражает меня этот Чжун Куй. Кого же он мне напоминает? Ах, да! Галину Прокопьевну Душнявскую, маму Аристарха. У неё тоже «фефект» речи. Этим двоим никогда нельзя встречаться, иначе случится мировой коллапс.
– Думаю, у господина Куя больше опыта в составлении имён, – высказался папаша.
Блин... а я-то хотела повеселиться.
– Мозем назвать его моим подопесьным Чен Ли.
– Ништяк! – одобрила я.
«О-о-о, Чен, покажи мне свой член. Что это? Член ли? О, бедный, бедный Чен Ли!» – измывалась над Гедеоном Вторая.
Чёрт дёрнул меня усмехнуться. Нет, ну, тупость же. Совершенно ничего смешного. Обычная похабщина. Но я почему-то лыблюсь.
Гедеон, в смысле, Чен неодобрительно сузил свои и без того раскосые глаза, как бы осуждая мой кураж по поводу его нового образа.
А мне не стыдно! Мы угодили в такую засаду, что если позволим грусти и тревоге захватить себя, то непременно покроемся плесенью и будем раздавлены жизненными обстоятельствами. Оно нам надо?
Будем, будем веселиться день и ночь, день и ночь!
Меньше всех господин Куй издевался над Тео. Тому надели чёрный парик, вставили линзы в глаза, налепили густые тёмные брови и переодели в костюм прислуги. И всё: братца тоже стало не узнать.
Зато Триас приступил к истязанию меня: показывал фотокарточки придворных с именами и заставлял запомнить их; учил ходить, как Тео, говорить его тембром и отрабатывал со мной приветственные кивки и поклоны.
Держу пари, папаша мысленно перематерился, пока втолковывал мне правила жизни во дворце.
Выглядело моё обучение примерно так: мне показывали карточку с физиономией какого-то чувака, как две капли воды похожего на предыдущего, и спрашивали:
– Кто это?
– Член королевского совета, – отвечаю. К счастью, добрая половина показанных мне придворных входили в этот совет.
– Имя?
– Генри Бенс.
– Нет, это Борис Дюро, – вздыхает король.
– Хорошо. Борис Дюро, – послушно киваю я, зная, что через минуту забуду это имя.
– Как ты отреагируешь на него при встрече? – папаша внезапно перешёл на «ты».
– Слегка склоню голову.
– А дальше?
– А что дальше? Всё! Не реверанс же перед ним изображать.
– Борис Дюро – наставник Тео. Ты должна будешь сказать: «Доброго дня, наставник».
Понятно. Пожелаю Борьке бодрого дня. Проще пареной репы.
Триас, видя, что я перестала запоминать информацию, сдался и объявил:
– Собираемся. Ждать дальше нет смысла. Я велю подать нам экипаж. Мы с Жупердильей поедем вдвоём. Остальные следом.
– Я против! – Гедеон в знак серьёзных намерений заслонил меня собой.
– Ладно. Едем вчетвером. Господин Куй следом.
Так и порешили.
Дорога предстояла недолгая. Я и с духом собраться не успела, как наша карета въехала на территорию дворца, а постовые затрубили о прибытии государя.
– Это обязательно? – я поморщилась от режущих слух звуков.
– Обязательно. Теперь прислуга знает о нашем с Тео прибытии, и покои будут полностью готовы к нашему заезду.
Логично.
Увы, не только прислуга зашевелилась, узнав о нашем возвращении.