Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6 (СИ)

— Поясните вашу реплику? — служитель фемиды поднимает голову от монитора.
— У меня, кроме прочего, есть статус внештатного сотрудника токийской полиции. Я его получил за проведение там семинара и за кое-какое инструкторское обучение, кое-кого… пардон, закрытая информация, а здесь в зале иностранцы… Я могу сейчас поучаствовать в вашем разговоре не как Асада, Масахиро?
— А как кто? — по инерции изумляется судья, который пока не уловил чужой мысли.
— Как гражданин своей страны, который тоже является сотрудником той же организации, полиции Токио. Пусть и очень маленьким сотрудником, ещё и внештатным. Ну а чё? — блондин оглядывается по сторонам, словно призывая в свидетели присутствующих охранников. — Вон, инспектор Оно младше старшего инспектора Садатоши и званию, и по возрасту, и по должности! Но это же не мешает ему спорить?! А я, получается, самый мизер их иерархии, ниже Оно и ниже даже последнего стажёра. Но я же не за пределами этой самой иерархии! Принцип тот же.
В зале заседания виснет тишина.
— Что вы хотели заявить? — спрашивает судья минуты через две. — Я проверил ваши слова. Приказом начальника департамента полиции Токио Асаде Масахиро действительно объявлялась благодарность, с занесением в его личный гражданский профайл. Она же является автоматическим присуждением ранга внештатного сотрудника, пусть и с очень лимитированным спектром даже не прав, а, скорее, возможностей. — Последнюю часть речи служитель фемиды адресовал изумлённому Оно.
— Давайте всё-таки поглядим запись? — подросток безмятежен и спокоен.
***
Там же, через некоторое время.
— И что вы хотели сказать этой записью? — судья не в первый раз закусил дужку очков. — Спорных моментов в ней больше, чем каких-либо однозначных аргументов в вашу пользу.
— А можно я сейчас официально один неудобный вопрос задам?
— Официально нельзя, — качает головой служитель фемиды. — Либо — зовите сюда своего законного представителя. При этом мы должны понимать, что срок вашего задержания превысит оговоренные законом три часа. Чего я не могу допустить уже по процедурным причинам.
— А если бы речь шла о моём аресте? — Асада наклоняет голову к плечу и внимательно смотрит на чиновника.
— Отфутболил бы вас в семейный суд — вы несовершеннолетний. Но муниципальный суд, в моём лице, склонен видеть в случившемся недопонимание между различными подразделениями токийской полиции. Я не вижу нападения подростка на полицейских, — председатель заседания обводит взглядом всех присутствующих.
Асада, подняв вверх скованные руки, предлагает:
— А давайте это с меня снимем? Раз у нас тут междусобойчик наметился?
Один из носорогов, не говоря ни слова, снимает с подростка фиксаторы, заменяющие функционально наручники.
— Интересно. — Один из китайцев- сослуживцев инспектора Оно, сидящий в заднем ряду, поднимает руку. — У вас в Японии всё вот так просто?
— Мы не оставим случившегося без внимания, — подаёт голос второй хань. — Это откровенная профанация самой идеи совместной работы правоохранительных органов. Какая-то филькина грамота, выданная неизвестно кем и непонятно какому пацану — и всё? Он свободен?
— Кстати, что с Коюмэ? Есть чёткие признаки преступления, которое находится в компетенции объединённого дознания, через институт регионального сотрудничества. Сейчас тут толкли воду в ступе столько времени, и вообще ни слова не было сказано о главном вопросе! — продолжает первый китаец.
— От дэвэбэ пока никого, — вежливо подсказывает судье Садатоши. — Несогласованная позиция разных бюро. К тому же, эти сотрудники вообще иностранцы и здесь по ротации, временно.
— РЕШЕНИЕ. — Судья ударяет молоточком по подставке и обводит всех тяжёлым взглядом. — Дело о нанесении побоев Асадой, Масахиро, сотрудникам восьмого бюро… в ходе… по адресу… прекратить. Разбирательство по данному инциденту не является компетенцией суда какой-либо инстанции. Асада Масахиро приравнен к сотруднику японской полиции, пусть и с очень низким статусом. Серьёзно пострадавших нет. Специальным подразделением восьмого бюро в адрес Асады Масахиро тоже были допущены два нарушения… отсутствие идентификации личности… ДЕЛО ПЕРЕДАЁТСЯ В ДИСЦИПЛИНАРНОЕ БЮРО МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ. Это — внутреннее дело токийской полиции. Заседание закрыто.
 
Судья, ещё раз оглядывая всех присутствующих, на долю секунды задерживает взгляд на подростке, прикрывая глаза и удерживая веки опущенными.
***
Там же, возле выхода из зала заседаний, через некоторое время.
— Как так?! — китайцы, абсолютно не стесняясь, приперли инспектора Оно к стенке. — Что за развод?!
Они нервничают и говорят со смешным акцентом.
— Алло, народ, совет хотите? — блондин подходит сзади и хлопает иностранцев по плечам.
Те дружно оборачиваются и удивлённо смотрят на него.
— Мотайте отсюда. Это не ваша страна.
— Мы возьмём Коюмэ, — спокойно отвечает один из хань. — А вот когда она будет у нас, тогда посмотрим, что ты запоешь.
— Дерзайте.
— Увидишь. Часа через два, только подготовимся получше. В этом же суде. Спасибо за великолепный урок, — один из китайцев, пародируя японский поклон вежливости, кланяется старшекласснику.
— Спасибо, что предупредил о своих планах. — Асада-младший также серьёзно кланяется в ответ.
_______
— Ну и к чему эти демонстрации? — Садатоши дисциплинированно подождал, пока белобрысый будет упирать китайцев. — Что за мальчишество? Ты же взрослый человек, кхм.
— Не сдержался, — кается блондин. — Как думаете, насчёт Ваки это они серьёзно?
— Понятия не имею. Я свою часть выполнил.
— А совет мне дать?! — подросток требовательно дёргает старшего за рукав. — Томиясу больше нет. Батя за оябуна не тянет, единого лидера нет. Так можем и выборы проиграть…
— А при чём тут Джи-ти-груп? — возражает полицейский. — Мы с тобой о твоей конторе договаривались. Ты, кстати, эту баскетболистку обещал в это новое место взять.
— Ладно, это я на жалость надавить хотел.
— Если конструктивно, то нейро-расширения этой твоей Коюмэ, которые ей инкриминируют, проходят по ведомству Хиротоши.
— Хм. — Асада-младший останавливается посередине коридора.
— Тебя подвезти по пути? Или ты здесь остаться решил?
— До метро если только, — школьник догоняет старшего. — В метро быстрее доберусь. Сколько у нас есть времени?
— Часа четыре — там своя скорость прохождения команд и согласований внутри восьмёрки. Кстати, а когда вы с судьёй успели договориться? У тебя же не было ни секунды с ним наедине?
— Хидэоми, — школьник как-то странно улыбается на ходу. — Знаете, чем мудрый человек отличается от умного?
— Чем?
— Мудрый никогда не попадёт в ту ситуацию, из которой умный выпутается с достоинством.
— Понятно. Судью зарядило ещё твоё семейство, заранее, — полицейский кивает сам себе. — Попал на друга бизнеса. Ежемесячная абонентская плата.
— Вот и нет, — сердито бормочет старшеклассник. — Он реально патриот, деньги только по факту. Интересно, кстати, куда он теперь счёт пришлёт.
— У вас нет оговоренного места регулярных встреч? — правоохранитель смотрит на подростка с насмешкой.
— Бл*! — Асада звонко хлопает себя ладонью по лбу. — Точно. Слушайте, а того носорога как отблагодарить?
— Никак. Он не за деньги, за идею. Его семья реально симпатизирует вашей партии на выборах, поскольку вы — единственные консерваторы в проекте.
— Ух ты…
— Да. А ещё он на семинаре был, ты его просто не запомнил.
— Получается, где-то свезло, причём сразу два раза, — задумчиво итожит старшеклассник.
 
— Нет. Не два. Если бы не было этого парня, тебе по затылку заехал бы любой другой; я успел связаться с носорогами по пути к вашему дому.
— Фуф, мне сразу полегчало, — иронизирует блондин.
— Твой арест по-любому надо было делать незаконным, — пожимает плечами сотрудник девятки. — Раз ты не додумался ни до чего лучше, чем распластать борцов с террористами по мордасам. А кроме рукоприкладства в момент задержания, других инструментов у носорогов не было. Только превысить полномочия.