Беседка

Элли тоже улыбнулась.
— Значит, сейчас мы все притворимся, будто пошли спать, а сами займемся своими личными делами. Мэдисон будет звонить домой и говорить, как скучает, а ты…
— А я немного пройдусь. Хочу подумать… И больше никаких фантазий о мальчике из колледжа и о том, что могло бы быть. С сегодняшнего дня я буду жить в настоящем. А ты… Ты собираешься записать все, что придумала, пока Мэдисон рассказывала. Ты постараешься написать ее историю.
Элли рассмеялась.
— Меня так просто понять?
— И да, и нет, — серьезно ответила Лесли. — Я, кажется, наконец, осознала, как важно быть собой. А истории, которые ты придумываешь, делают тебя тобой. Без них ты…
— Толстая женщина в депрессии, — закончила Элли.
— Точно! А кстати, вон там, на углу, магазин одежды. Тебе стоит зайти туда перед отъездом. Ты же не хочешь вернуться к Джесси и Нейту в одежде, в которую тебя можно два раза завернуть?
Элли вспомнила о том, что у нее снова стройная фигура. Но главное не это, а то, что благодаря Джесси, к ней вернулось чувство собственного достоинства.
Когда они подошли к дому, Мэдисон вбежала в двери, явно торопясь побыстрее добраться до телефона. Но Лесли и Элли не торопились войти. Элли повернула обратно в город в поисках магазина канцтоваров, а Лесли задумчиво пошла по дороге.
  
Глава 30
 
Элли откинулась на спинку сиденья и улыбнулась. Она вернулась к тому, с чего начала, но на этот раз ее жизнь стала совершенно другой. Прошло почти два дня с тех пор, как она вернулась из… Откуда? Элли не знала, как это назвать. Путешествия во времени?
Элли все еще помнила о тех испытаниях, через которые ей пришлось пройти в первый раз, о своем разводе с Мартином, но сейчас ей казалось, что она прочитала об этом в книге — фантастическая история, в которую никто не верит, и не имеющая ничего общего с действительностью.
Элли закрыла глаза и снова вспомнила, как все произошло во второй раз. Вчера вечером она и Лесли засиделись допоздна, и Элли рассказала ей обо всем.
— Все исправил Джесси, — начала Элли. — Чтобы полюбить его, мне нужно было распрощаться со своей злостью и неутолимой потребностью в том, что я называла «справедливостью». И мне, в конце концов, удалось перешагнуть через это.
— И что же произошло потом? — тихо спросила Лесли, бросив взгляд в сторону двери в комнату Мэдисон. — Неужели вы раскрыли убийство?
— Ну, честно говоря, я, то есть мы… очень рисковали. Джесси сказал, что мы можем сделать то, что не может полиция, например, поставить «жучок» в телефон Шэрон. А потом оказалось, что это могла сделать только я, ведь Джесси — адвокат.
— А я думала… — начала Лесли, но не закончила фразу.
— Что он живет за счет своего богатого брата? — улыбнулась Элли. — Я тоже. Но потом узнала, что Джесси оставил доходную практику в Лос-Анджелесе и приехал работать на брата, и, ну… — Элли посмотрела на свои туфли, а потом снова на Лесли. — Скажу просто: Джесси, конечно, не миллиардер, но далеко не нищий. По крайней мере, мне не стоит волноваться по поводу того, что он гонится за моими деньгами.
Лесли взяла Элли за руку.
— Я очень рада за тебя. Значит, вы незаконно поставили «жучок» в телефон той женщины, и что потом?
— Мы выяснили, что у нее есть любовник и что Лу унаследовал от отца довольно крупную сумму. А значит, при разводе все отходило к нему, потому что это было не совместным имуществом, а его собственным.
— И ей бы ничего не досталось, — заключила Лесли.
— Точно! Но она была наследницей его состояния, так что в случае смерти Лу, согласно завещанию, получила бы все его деньги. Это и было ее основным мотивом, но у нас не было никаких доказательств, — Элли скривилась от отвращения. — Мне не понравился план, придуманный Джесси, но он сработал, и все стало на свои места. Джесси решил устроить что-то в духе Агаты Кристи: главный герой заставляет убийцу признаться в содеянном, а полиция в это время находится в соседней комнате. Я и два полицейских спрятались за дверью, а Джесси пригласил Шэрон к себе в дом и налил ей полный бокал шампанского, а себе виски. На самом деле он пил чай. Когда Шэрон слегка опьянела, он «признался» ей, что ненавидит своего богатого брата. Шэрон тут же стала придумывать, как ему убить Вуди. Она заявила, что это очень просто, что местная полиция тупая и в жизни не отличит убийства от самоубийства. Еще пара бокалов шампанского — и Шэрон начала хвастаться, как убила Лу. Шэрон поцеловала мужа, а он очень обрадовался, что она больше не сердится на него, и не заметил, как она вложила ему в руку револьвер.
 
— Охотно верю, — заметила Лесли. — Когда дело касается секса, у мужчин начинает работать только одна извилина.
— Это и произошло с Лу. Шэрон застрелила его, а потом обвинила во всем Боуи, который вечно шатался вокруг их дома. Шэрон созналась Джесси и в том, что сама завлекла Боуи, каждый вечер раздеваясь перед окном, чтобы он знал, когда прийти смотреть шоу.
— Здорово! А как же твой развод?
Элли глубоко вздохнула.
— Конечно, я все время помнила, что день судебного разбирательства все ближе и ближе, но я бы никогда не оставила Джесси одного.
— И ты не явилась в суд?
— С этим расследованием убийства Лу я не заметила, что Джесси день за днем задавал мне вопросы о моем разводе. Иногда я путалась в ответах, потому что те события, о которых я уже знала, еще не произошли. Он слушал очень внимательно, а мне очень нужно было кому-нибудь все рассказать, и, кроме того, он был адвокатом. Да, суд был не прав с точки зрения морали, но раньше я думала, что он не прав и с точки зрения закона.
Элли на минуту замолчала и улыбнулась.
— В ночь накануне суда Шэрон отвезли в тюрьму, а на следующее утро мы с Джесси прилетели в Лос-Анджелес на его собственном самолете. Я во многом заблуждалась. Я думала, что все поверили Мартину. Три года я страдала от собственной злости и обиды. Но Джесси все прояснил. Помнишь, я говорила о том, что Мартин воровал у меня деньги со счета?
— Да, — сказала Лесли. — Ты нашла их?
— Нашла, — Элли провела рукой по лицу. — Какой же я была наивной! Я, написавшая столько детективов! Джесси доказал, что Мартин на время передал эти деньги своему другу. По закону Мартин имел полное право брать деньги с моего счета, так как они были нашей общей собственностью. Но в суде ему надо было подписать документ, подтверждавший, что у него нет скрытых сумм на счету, поэтому его адвокат и посоветовал ему сначала передать деньги другу. Но, хотя деньги были не у Мартина, он все еще распоряжался ими. Поэтому он взял из общей суммы сто пятьдесят тысяч долларов и подкупил судью.
— Что? — воскликнула Лесли, широко раскрыв глаза. — Подкупил судью?
— Это выяснил Джесси. Он очень удивился тому, что я ему рассказала, и заявил, что в зале суда никто и не думает верить или не верить кому то, никому и дела нет, помогал ли мой бывший муж мне писать или нет.
— Все решали деньги! — догадалась Лесли.
— Именно! Мартин уединился с судьей и стенографистом и заявил, что готов пожертвовать сто пятьдесят тысяч долларов на избирательную кампанию судьи. После подобного предложения судья охотно сказал, что не сомневается в Мартине и что такой талантливый человек, как мой бывший муж, наверняка сделал мне карьеру, и судья не видит никакой объективной причины, чтобы Мартин перестал заниматься ею в будущем. К тому же, добавил судья, он вообще не уверен, что я вменяема.
— Понятное дело, деньги пошли вовсе не на выборы?
— Конечно! И Джесси знал это. Он без труда выяснил, что судья, получив сто пятьдесят тысяч долларов, так и не положил их на счет своей предвыборной кампании. В тот день, когда мне нужно было идти в суд, Джесси написал записку — он до сих пор не признается, что в ней было, — и передал ее судье. Через десять минут судья позвал его к себе в кабинет. А через час Джесси вышел, и мы прошли в зал суда.
— И что же случилось потом?