"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

У резиденции местного владыки завязалась особо жестокая, даже по меркам этого кровавого дня, схватка. Здесь укрепились ягуары-топорники, враги умелые и опасные.
Трижды Луис де Кордова водил солдат в атаку, и трижды они отступали, оставляя на каменных ступенях убитых и раненных. Страшные идолы-животные, взиравшие на битву со стен резиденции, защищали своих детей.
— Убей их! Обрати в пыль! Изничтожь! — прокричал на ухо подоспевшему Гийому оглохший от криков поэт.
Маг — помогавший то одному штурмовому отряду, то другому — не стал спрашивать, кого тот имеет ввиду. Отдышался — давно так не бегал — и приступил к делу.
Грохот рушащейся стены с идолами заглушил и крики ягуаров, гибнущих под каменными блоками(их здесь не скрепляли раствором), и мучительный кашель Гийома, харкающего кровью на пыльную землю.
Он — боевой маг — лучшей в своем ремесле, привыкший останавливать войны малой кровью, был в тот день мясником, руки которого устали от топора.
— За Камоэнс! За Белое и Синее! За мной! — истошно завопил Луис, подбадривая своих воинов, и стал карабкаться вверх по лестнице заваленной рухнувшей стеной.
Во внутреннем дворике его встретили последние защитники Мапаяна. Восемь израненных бойцов.
Луис сразу выделил из них одного — высокого в трофейном камоэнском доспехе. Пластинчатые латы воина были иссечены, шлем потерян, бритая голова с татуировкой, вся в крови.
Де Кордова бросился на него. За убийство вражеского вождя в древнем Камоэнсе награждали мечом из рук короля. Он — советник финансов, поэт и знатный гранд — когда пришло время, быстро вспомнил науку убивать, которой его обучили в юности. Радость от победы, от вида сраженного врага оказалась не меньше той, что даровали поцелуи любимой и удачно сложенные сонеты.
Луис рассчитывал на легкую победу. Туземец, пусть даже ягуар, не мог сравниться с настоящим рыцарем. Алый с белым плюмаж на шлеме конкистадора гордо топорщился, предвещая ему победу.
Вождь ловко увернулся от его рубящего удара, шагнул вперед и вбок, и с такой силой ударил поэта своим топором под правую руку, что латы треснули. Де Кордова упал на колени, от боли у него потемнело в глазах. Добить его вождю не дали. Воины с обоих сторон вмешались в поединок.
Когда Луис, вытащенный из схватки, пришел в себя, то увидел, что вождь остался в одиночестве. Ландскнехты избегали его, вращавшего длинным трофейным мечом, в котором раненный узнал свое оружие. Причиной боязни были шесть их товарищей бьющихся в агонии на каменном полу.
— Де Кордова, мы взяли этот город! — Марк де Мена в потемневшем от крови доспехе, большой, злой, страшный, вскарабкался по лестнице, позади него стоял Гийом.
— Что вы здесь застряли?! — спросил Марк, потом повернул голову и увидел ответ на свой вопрос.
Бой был закончен, город взят. Солдаты, прибывшие с виконтом, успели осознать это, и под такой смертоносный меч лезть не желали, как и воины Луиса.
— Нашего полководца подранили, — констатировал Марк, — Говорил я вам, Луис, не задавайтесь, это вам не дружеская тренировка. Убейте его, Гийом!
— Нет, — услышал он спокойный голос мага.
— ЧТО?!
— Не вы приказывайте мне, Марк, и не Луис. Вы забыли об этом! — невозмутимо ответил Гийом, — мне уже надоело убивать по вашим просьбам. Скучно, однообразно, похоже на бойню.
Де Мена сплюнул. Маг закапризничал, ну и пусть. Он справиться сам.
— Что, дикарь? Ты приготовился к смерти?
Турубара вместо ответа лишь взмахнул мечом. Неловко так взмахнул, из-под его доспеха обильно текла кровь. Марк шагнул к нему навстречу. Схватка была скоротечной. Опытным бойцам не требуется много ударов.
Вождь уже давно истекал кровью, воинов Луиса он отбрасывал и убивал на той ярости, что дает сердце в предчувствии смерти. Пауза отняла у него эти силы, вернула боль и слабость.
Лейтенант де Мена мощным ударом подрубил вождю ногу чуть ниже колена. Турубар упал. Марк подскочил к нему и с силой ударил сверху вниз, пробивая доспех, пронзая поверженное тело. Турубар судорожно дернулся, приподнялся на локтях и упал.
 
Марк уперся ногой в тело и рывком освободил оружие. Наклонился, внимательно осматривая лицо вождя, было уже достаточно темно.
— Он не местный. Светлая кожа. Я сразу понял, увидев, то, как он дрался.
Глаза вождя открылись. Губы шевельнулись и замерли, теперь уже навсегда.
— Он назвал меня ублюдком! — изумленно воскликнул Марк.
— Именно ублюдком? Ты, что уже понимаешь их наречие? А-аа, черт! — застонал Луис.
Его — освобожденного от доспехов — осматривал Гийом. Неосторожное движение мага вызвало страшную боль.
— Нет, я не знаю, их языка. Зато прилично владею остиякским, тронтским и немного далатским. Я понял, что он назвал меня ублюдком, но не помню на каком.
— За Жаркий Берег плавают остияки и далацийцы, может это один из них? — предположил подошедший Фредерико Альберти.
— Марк, вы забыли еще один язык знакомый вам — родной камоэнский, — не оборачиваясь, добавил Гийом.
— Черт, так может случиться, что вы убили нашего соотечественника, потерпевшего кораблекрушение и чудом оставшегося в живых? — ранение пошло Луису на пользу, разом освежило голову. Вернуло способность думать и рассуждать.
— Я убил врага. Пособника туземцев-дикарей. Одного из них. Пусть еще и помнящего, как держать в руках настоящий меч, — резко ответил Марк, он не любил долго быть в растерянности, предпочитал действовать.
Когда вожди экспедиции вернулись к храму с золотой крышей — ставшему их твердыней из-за своего обособленного, отдаленного положения от прочих построек — в нем уже вовсю кипела работа под чутким руководством Илии Кобаго.
Одни солдаты и моряки складировали добычу: золото, серебро и все возможные каменья. К ценностям из ободранного святилища прибавились сокровища резиденции и награбленное у жителей.
Другие носили к лекарям раненных, и готовили ужин из найденных в домах припасов. Офицеры пытались определить точные потери.
Число убитых, пропавших без вести и умирающих, перевалило за сотню. Раненных было вдвое больше. Утром лишь триста — триста пятьдесят человек смогут держать в руках оружие.
Марк де Мена проявил себя воистину железным человеком. На него не действовала усталость. Tго товарищи и подчиненные валились с ног, он же продолжал кипучую деятельность: распоряжался обустройством лагеря в храме и вокруг него.
К стонам раненных, раздиравшим ночное небо, добавлялись крики пытаемых. Илия Кобаго, осунувшийся, но довольный, продолжал пользоваться советом де Мена, знакомя туземцев с каленым железом.
У далатов — старых пиратов — имелся богатый опыт выбивания спрятанных сокровищ из пленников всех национальностей. Им не требовалось доскональное знание языка.
— Хорошая добыча, сэноры! — восклицал Илия, не сводя довольных глаз с добычи.
К дележу еще не приступали, предполагалось провести его на берегу, по возвращении в старый лагерь.
— Отличная, — согласился Марк, — А вы — далатцы — в бою, оказывается, сущие дьяволы! Хорошо, что у нас с вами дружба.
Смуглый, почти черный Илия и светлый Марк в свете факелов казались братьями. Если у Марка взгляд от природы был неприятным, пугающим; то Илия наводил страх тем демоном, что таился в его душе, и теперь был выпущен на свободу.
— Я хорошо расспросил пленников. Очень хорошо, — хищно улыбался Кобаго, — Они сначала кривлялись, делая вид, что не понимают меня; но потом все, все заговорили.
Так вот, сэноры, турубары — большой народ. У них еще двадцать или тридцать городов и побольше, и поменьше этого. Сейчас они воюют с орехонами — дословно «ушастыми». Орехоны успешно атакуют, турубары потеряли много земель. Поэтому они напали на нас таким небольшим по их меркам отрядом.
— Здесь поблизости еще есть ягуары? — спросил Марк.
Когда все необходимые приготовления были сделаны, он — убивший сегодня свыше ста человек — позволил себе присесть. И сейчас слушал Илию, закрыв глаза.