"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

По обеим сторонам от тракта, мощенного светлыми булыжниками, раскинулись обрабатываемые поля. У камоэнсцев кружилась голова от обилия незнакомых растений и деревьев, от неведомых ароматов, от яркости красок этого Нового Мира, от его пьянящих ароматов.
Дисциплина не могла удержать солдат, то один то другой покидал строй, чтобы попробовать новые фрукты. Дикари, обрабатывавшие поля, разбегались, при виде грозной колонны конкистадоров. Полуголые, хилые, они ни чем не напоминали своих грозных сородичей, что прошлым днем здорово напугали пришельцев.
— Мир везде одинаков. Есть те, кто сражается, и те, кто работает в поле, — изрек по этому поводу Луис де Кордова, — Тем лучше для нас. Мы разобьем воинов и подчиним себе крестьян.
Гийом еще раз подумал, каким разным может быть человек, любовный поэт быстро вошел в роль завоевателя.
Колонна споро двигалась по обезлюдевшему тракту. Офицеры и сержанты сумели восстановить порядок, напомнив о возможных засадах и ловушках.
Чародей, шагавший во главе отряда, отметил для себя, что турубары не такие уж дикари. Строительство и поддержание в порядке обширной сети дорог — на их пути встретилось несколько перекрестков — свидетельствовало о развитом государстве.
По пути солдаты осмотрели несколько селений, спешно брошенных жителями. В убогих хижинах они не нашли ничего стоящего. Только свернули головы пойманным гусям. Камоэнсцы удивлялись тому, что в хозяйстве турубар не было ни лошадей, ни коров, ни овец.
Разведчики, высланные вперед, захватили и ограбили караван носильщиков. Купцы и их слуги попадали на землю, закрывая головы руками. Сопротивление оказали лишь немногочисленные охранники с бронзовым оружием.
Добыча оказалась богатой: тонкие и грубые ткани — белые и цветные; разрисованные горшки; слитки меди и олова; а так же золото и серебро в виде украшений. Последняя находка вызвала настоящий ажиотаж. Конкистадоры увидели то, ради чего они отправились в неведомые земли.
Караванщиков не тронули, оставили им все кроме драгоценных украшений. Ужас в глазах торговцев сменился удивлением. Отпущенные на свободу они даже не пытались убежать, лишь смотрели вслед уходящей колонне.
Вскоре после ограбления каравана камоэнсцы увидели языческий храм — мрачную громаду из неотесанных каменных блоков.
— Не трогайте чужих Богов, — маг предостерег Луиса и Марка, что хотели уже отправить туда отряд разведчиков, проверить насчет золота, — По крайней мере, до тех пор, пока не решите заметить их своими.
Турубара напали ближе к вечеру, когда стены города уже показались на горизонте. Около сотни пестро вооруженных воинов — часть бежавших после вчерашней битвы — внезапно напали на колонну из высоких зарослей маиса.
Как рассказывал Илия Кобаго, местные не знали хлеба, и это растение, обильное початками богатыми семенами, заменяло им его. Стебли и стол служили кормом для маленьких шестипалых животных, судя по запаху, местному аналогу свиней.
Безумная атака дикарей провалилась, их быстро окружили и перебили. Турубары дрались до последнего, пытаясь хоть на чуть-чуть, но задержать конкистадоров.
К Мапаяну колонна вышла ближе к вечеру. Ворота города оказались закрыты. Туземцы галдели с невысоких стен и пускали слабые стрелы. Командиры посовещались и решили брать город штурмом, не дожидаясь темноты, пока турубары напуганы и растеряны.
Низкие стены из серого крошащегося камня представляли собой жалкое зрелище. Пара катапульт с опытными расчетами проделала бы в них брешь за пару дней. Новомодная бомбарда — за день. Далацийцы хвастливо смеялись, что будь у них длинные осадные лестницы, город продержался бы ровно столько времени, сколько занял бы путь до стен.
Но у конкистадоров не было ни лестниц, ни подходящего бревна для тарана, ни времени для изготовления всего этого.
Луис де Кордова взглянул на Гийома и радостно подумал, что чем бы ни руководствовался Хорхе Третий отсылая мага из Камоэнса, он сделал экспедиции поистине королевский подарок.
Гийом, чувствуя на себе сотни глаз, взял у одного из мечников большой щит и, прикрываясь им, побежал к воротам. Его ожидания не обманулись. Массивные деревянные створки были укреплены медными платинами.
 
Турубар с выжженным на лбу ягуаром понял, что белокожий пришелец, под крепостными воротами затевает что-то опасное. Он махнул рукой и двое воинов с бронзовыми топориками, кряхтя, подтащили большой котел с кипятком. Ягуар сплюнул три раза, выражая свой гнев, но смолчал.
Не время для пустых слов. Воин должен драться, а не говорить. Боги вручили ему судьбу этого города, и он должен отбить набег белокожих убийц. И он отразит его, несмотря на то, что большинство его братьев из Дома Ягуара погибло, а городская стража слаба.
Он побеждал золоченых орехонов — убийц с севера не ведающих боли, он вырвал из их ушей огромные серьги, оттягивающие мочки. Он — сотник в войске халач-виника Фрсики — победит и сейчас.
Когда стражники подтащили котел к бойнице, ягуар в одиночку поднял его, краснея от непомерной тяжести, и вылил на чужеземца у ворот.
Гийом слышал шум приготовлений и был готов к неприятностям. Он отпрыгнул в последний момент, успев исполнить задуманное. Турубары со стен осмеяли его бегство.
— Приготовьтесь, — коротко бросил маг, вернувшись к своим.
Марк де Мена вместо ответа закрыл забрало шлема. Арбалетчики, уперев оружие в землю, стали крутить вороты, взводя тетивы. Алебардщики и мечники перестроились узким фронтом. Далацийцы в пластинчатых бригантинах и обвязанных цветными платками головах обнажили кривые сабли и кинжалы, щитов они не признавали.
Гийом повернулся лицом к воротам, закрыл глаза и хлопнул в ладоши, отпуская натянутую до придела нить заклятия.
— Вперед! — скомандовал он. Штурм начался.
Когда Марк де Мена в числе первых достиг ворот, дерево на створках стало мягко осыпаться, будто бы разом постарело на полтысячи лет.
Лейтенант пнул ворота — сапог пробил дыру в трухлявой древесине. Марк отступил, давая место солдатам. Те дружно ударили плечами и выбили створки. Стальная змея ворвалась в беззащитное поселение. Каждый воин-зуб из ее пасти предвкушал богатую добычу.
Золото — владыка всех металлов. Повелитель государей, король королей. Нет ничего, что не было ему подвластно. Отблеск его манит, затмевая разум. Люди забывают о боли и смерти, о совести и вере.
Луис де Кордова знал об этом, идя на штурм. Он справедливо полагал, что перед алчностью солдат и моряков ничто не устоит. Забыл лишь об одном: о доблести защитников, в чей дом ворвались его ландскнехты.
Бронза против стали; лук против арбалета; храбрость и отчаянная доблесть мирных жителей против опытных, холодных сердцем солдат, для которых убийство — работа.
Поэт Луис мечтал об открытиях, он открыл для себя кошмар городской бойни.
Солдаты и моряки захватили площадь за стенами и расстреляли из длинных луков и тяжелых арбалетов защитников, не успевших спуститься вниз. Перебили их, словно голубей на охотничьей забаве. После чего конкистадоры устремились к храму, чья золотая крыша притягивала их как магнит железо.
Почти безоружные турубары бросились на защиту святыни. Прямо на стену пик и алебард, под убийственные залпы арбалетов. Раненные и умирающие устлали землю, скрыв ее от небесного взора. Ноги конкистадоров скользили в крови их жертв.
Захватив храм камоэнсцы укрепились в нем и разделившись на отряды, продолжили бой за город, наметив своей главной целью цитадель на возвышенности — предполагаемую резиденцию местного владыки.
Турубары дрались за каждую улицу, стреляли из луков, метали камни с крыш. Мужчины, женщины, дети-подростки. Камоэнсцам наступали, штурмуя дома, убивая всех, кто вставал на их пути, не останавливаясь не на миг. Стоило малочисленным отрядам остановиться — и они бы тут оказались зажаты в людском море. Туземцев было в двадцать раз больше.
Конкистадоры шли вперед, не считаясь с потерями, понимая, что город нужно взять до темноты. Они убивали в бою; убивали, мстя за товарищей; убивали, чтобы нагнать страху; убивали, потому что сами боялись.