Мир совкового периода. Четвертая масть (СИ)

– Хорошая идея, – ответил я. – Могу с тобой прокатиться.
– Зачем? – подозрительно спросила она.
– Ну уж точно не затем, чтобы смотреть, как вы напиваетесь, – улыбнулся я, и Алла возмущенно пискнула – она очень не любила, когда я хотя бы косвенно напоминал ей о том, что привело к нашему знакомству. – Да знаю, знаю... Соберу оставшиеся шмотки, со Стасом пообщаюсь, он пока ещё в свою Сибирь не отчалил. Казах, правда, уже уехал... ну и ладно, может, Дёма будет на месте.
Всем им я уже сказал о том, что больше не буду почетным заборостроителем. Дёмыч и Стас приняли эту новость спокойно, а вот Жасым, кажется, искренне огорчился. Впрочем, он тоже пожелал мне удачи на новом месте – и пригласил возвращаться, если там меня встретят плохо. Я пообещал.
Сейчас моя бывшая общага почти опустела. Остались только такие студенты, как Ирка или Дёма – им незачем было ездить на родину, их и в Москве неплохо кормили. Стас задержался из-за той драки, после которой он неделю провалялся в больнице; он хотел до отъезда сдать сессию полностью, чтобы не оставлять «хвосты» на август, и деканат полностью поддерживал его в этом желании. Судя по его рассказам, с преподами договаривался чуть ли не сам декан – мне это было удивительно, но Стас действительно был на хорошем счету у себя на факультете, и если бы не та история на третьем курсе, его бы ждала как минимум аспирантура. Правда, я не знал его расписания – он мог сегодня как раз сдавать какой-нибудь из пропущенных предметов. Впрочем, мне и в самом деле нужно было забрать свои вещи, которые пока терпеливо дожидались меня в нашем шкафу; летом их вполне могли переместить в кладовку коменданта, а то и разграбить – слышал я и о таких эксцессах.
– Если хочешь, можем на машине, – предложил я, хотя это означало, что я сегодня соблюдаю повышенную трезвость.
Алла ненадолго задумалась – но всё же покачала головой.
– На метро доберемся, – решила она. – По дороге купим вина? Ирка говорила, что у неё запасы почти закончились.
Ну да, без ручейка импорта от банды приятелей Боба ей стало нечем пополнять свой бюджет, а в кубышке лежало, видимо, не очень много. Я прислушался к себе, но не обнаружил никаких угрызений совести – она сама была виновата, что поставила не на ту лошадь, пусть выбора у неё особого и не было.
– Конечно, – согласился я. – Можем и с едой чего придумать, а то так и будете без закуси стаканами...
Меня ткнули в плечо – и я прервал дозволенные речи.
– Ты ей позвони сначала, – посоветовал я. – А то приедешь к закрытой двери...
***
У Ирки в комнате телефона, разумеется, не было. Да и во всей общаге телефонов было, кажется, три – на столе у вахтерши, к которому студентов подпускали по большим праздникам, автомат внизу для общего пользования и в кабинете у коменданта, до которого обитатели общаги не имели возможности добраться законными путями. Но связаться со знакомыми было возможно – позвонить на вахту и очень вежливо попросить сидящую там женщину оставить записку обитателю нужной комнаты с указанием кто звонил и когда. Я так и не выяснил, входило ли это в обязанности вахтерш, но такие просьбы они выполняли – благо, было недалеко; у телефона-автомата стоял большой стеллаж с номерными ячейками-сотами, в которые, например, почтальоны клали письма и телеграммы. Записки отправлялись туда же – ну а потом они тем или иным путем попадали к нужному человеку.
Во время учебного года система работала почти оперативно – записку мог захватить сосед или просто знакомый, так что связаться можно было в разумные сроки. Сейчас, конечно, Ирка могла отзвониться и через пару дней – если у неё не было привычки проверять свою ячейку. Но я надеялся на вахтершу – она могла намекнуть девушке, что ту желают услышать её знакомые.
 
Алла этим способом связи с Иркой пользовалась относительно регулярно, так что она послушно направилась в прихожую, а я пошел на кухню – приготовить чай и что-нибудь к нему, подкрепиться перед поездкой. Я слышал, как Алла набрала номер, о чем-то поговорила, положила трубку. Слышал, как она направилась ко мне – и тут же раздался звонок, на который она сама и ответила.
Чайник докипел, я занялся заваркой – и в наступившей тишине до меня отчетливо доносились её реплики.
– Алло!.. Да... Это я... Я звонила... Подруга... Давно... Около трех лет... Зачем?.. Что?!!
От этого «что» я слегка подскочил на месте, оставил свои занятия и чуть ли не одним прыжком оказался в прихожей. А Алла внимательно слушала, что ей говорит невидимый и неслышный собеседник – но я видел, как подрагивает её рука, которая держит трубку, и как набухают на веках слезы.
– Да, я поняла... сейчас... – она как-то неловко огляделась, подвинула к себе тетрадку для записей, взяла карандаш, что-то записала. – Да, готово... конечно... сегодня...
И беспомощно опустила руку вдоль тела. Я подошел к ней, забрал трубку, послушал на всякий случай короткие гудки, положил её на аппарат – и тронул Аллу за плечо.
– Что-то случилось? – спросила я.
– Ирку... – Алла всхлипнула. – Ирку... убили...
  
Глава 4. Синица в небе
 
Подробностей Алла не знала. Звонил ей следователь из того района, в котором находилась моя бывшая общага – он уточнил, кем она приходится Ирке и настойчиво пригласил её приехать в местное отделение милиции; именно этот адрес она и записала дрожащими руками. Я его, впрочем, и так знал. Это отделение милиции – вернее, полиции – находилось там и в далеком будущем.
В принципе, ничего необычного в просьбе следователя не было – милиция в случае убийства вроде бы должна отрабатывать все знакомства погибших. Я мельком подумал, что стоит сообщить о происшествии Валентину, но отложил это до возвращения. Да и не было поводов чего-либо опасаться – убили Ирку сегодня утром, а у нас на сегодняшний день было столько алиби, что хватило бы на всю чикагскую мафию. Я предполагал, что нас ждала формальная беседа с финальным вопросом про то, кого мы подозреваем. Я заранее предвкушал, как назову имена Лёхи и Михаила, чтобы слегка усложнить их жизнь – тем более что повод их подозревать имелся железный.
Поехали мы, разумеется, на машине – я понимал, что таскать находившуюся в прострации Аллу по московскому метро не стоит. К тому же никаких пьянок теперь уже не планировалось, а по местному трафику автомобиль был быстрее – даже такой неспешный, как «Победа». Да и спешить мне особо не хотелось.
В каком-то две тысячи лохматом году окрестности этой конечной станции метро перелопатили так, что я с трудом узнавал знакомые места – на широкую площадь, которую сейчас целиком занимали желтые рейсовые ЛИАЗы, впихнули монструзный торговый центр, а окружающие улочки облагородили в соответствии с веяниями того неспокойного времени. Получилось мрачно, тоскливо и как-то грустно. Сейчас же тут был простор – в том числе и для машин. Официальных парковок, правда, не было – и я нагло впихнул «Победу» на стоянку перед отделением. Впрочем, проходивший мимо майор лишь с интересом посмотрел на узнаваемый силуэт моего автомобиля – и без замечаний прошел внутрь.