Мир совкового периода. Четвертая масть (СИ)

– Да я уже почти всё сделал. Сослался на подписку, намекнул на то, что такие знания просто так не даются... и пообещал сообщить кому следует. Думаю, твой отец уже и не рад, что поддался на провокацию. Похоже, он и в Москву срочно прилетел только из-за этого, а не чтобы повидаться с семьей. Но одно другому не мешает...
– Ох, папуля всегда был слегка резковатым, – сокрушенно сказала Алла. – Ему всё нужно срочно, сейчас... позвонил бы, спросил.
– И что бы мы ответили? – грустно откликнулся я. – Для меня этот его интерес стал полной неожиданностью... я, кстати, почти и забыл о тех двух днях – сессия, ты, машина... ещё и комсомольцы с их добровольно-принудительным трудом на общее благо.
Алла снова неловко улыбнулась.
– Я тоже... почти забыла. И что будем делать дальше?
– То, что и собирались – сейчас поставим машину в гараж, а потом я позвоню Валентину. Отца я предупредил, чтобы он к Елизавете Петровне не приставал с глупыми вопросами...
В этом Алла меня полностью поддержала – неизвестно, как бы отреагировала бабушка, узнай она, что наша бурная жизнь прошла мимо неё.
***
Валентина я поймал на работе – он мне дал несколько своих номеров, и в случае нужды я обзванивал их по кругу, начиная с домашнего, поскольку график у сотрудников госбезопасности высшего ранга был плавающим. Я этого не понимал, и для меня это было странновато – особенно учитывая то, что в этом времени люди не находились на связи 24 часа в день и семь дней в неделю.
– Егор? – переспросил Валентин. – Что у тебя, говори быстрее.
«Присматривающих» за мной подчиненных он снял ещё на прошлой неделе, сразу после последней встречи с ним и Михаилом Сергеевичем – хватит, мол, зря гонять людей, всё равно со мной ничего не происходит, и рапорты ребята пишут, как под копирку. Я с ним согласился и даже испытал определенное облегчение – слежка мне была не по душе, и нахождение под колпаком пусть и у дружественного, но всё равно сотрудника госбезопасности спокойствия не добавляло.
– Приехал отец Аллы...
– Поздравляю, – перебил он меня. – Егор, подумай ещё раз – это действительно важно?
– Да.
– Хорошо, излагай.
– Ему какой-то знакомый рассказал про... ну... наш с Аллой арест, которого не было.
– Кого не было – знакомого?
– Ареста.
– Ладно... не было, рассказал. И что?
– Если всё в порядке, то и ладно, – меня немного покоробило его безразличие. – А если посторонним об этом знать не следует, то...
– А, вот ты о чем... – Валентин помолчал. – Извини, я в другом деле по уши, не сразу сообразил. И что ты ему ответил?
Мой рассказ, кажется, его немного успокоил.
– Молодец, выкрутился, – похвалил он меня. – И ты прав, таких сведений абы у кого быть не может... Но не думаю, что это срочно… Когда отец уезжает?
– Во вторник, с утра.
– Значит, время есть... Горячку пороть не будем, у меня есть чем заняться, да и у тебя, – он хмыкнул, – тоже. Знакомься с будущим родственником поближе, пива с ним выпейте, думаю, он не откажется, шашлыков сделайте... мяса нормального подкинуть?
От мяса я отказался, и Валентин снова прервал разговор, не дав мне попрощаться по всем правилам. Я повесил трубку на рычаг и, глубоко вздохнув, вышел из будки.
 
– Что? – обеспокоенно спросила Алла.
– Всё хорошо... наверное, – пробормотал я. – Только помощи пока от него не будет. Я надеялся уже сегодня с этой фигней покончить, но, видимо, она будет с нами ещё какое-то время. Что твой папа любит?
– А?
Было видно, что она не ожидала такого вопроса.
– Ну чем увлекается, что пьет, когда отдыхает, какие фильмы предпочитает в это время года? – уточнил я. – Чем его развлекать-то?
Она серьезно задумалась.
– Знаешь... а я и не знаю, – Алла даже руками развела. – Пока мама была... жива... они с друзьями в походы ходили, недалеко, меня не брали с собой. На турбазе мы все вместе как-то отдыхали, под Серпуховым... А потом... потом не помню. Он в работу как-то ушел, у меня тоже – учеба, кружки, репетиторы, потом институт, новые знакомые, новые интересы, а у него ещё и этот БАМ... Я вот сейчас прикинула – мы же и не общались совсем. Ты как – нормально... а посидеть, поговорить по душам – этого не было.
Обычная ситуация, подумал я, ничего выдающегося, вся страна так живет, если не весь мир. И не с нас это началось, «Отцов и детей» Тургенев написал сто лет назад, а до сих пор актуально – и через сорок лет будет. Я и сам был тем ещё отцом, хотя все мои семьи распадались до того времени, когда дети войдут хотя бы в подростковый возраст; поэтому я был лишен как проблем, так и плюсов общения с теми, чью психику ломает беспощадный пубертат. Александр Васильевич проскочил этот период по иной причине, но вот Алле отстраненность отца от её забот, кажется, совсем не нравилась.
– Понятно... – сказал я, чтобы не держать неловкую паузу. – Придется просто всё спрашивать в лоб. Может, ответит.
***
Но отвечать оказалось некому. Мы с Аллой отсутствовали меньше часа, и за это время Александр Васильевич уже успел сбежать из дома – на работу, как сообщила нам Елизавета Петровна но она не знала, почему он не стал дожидаться нас. Впрочем, бабушка тоже недолго стесняла нас своим присутствием – мы застали её уже в дверях; скорее всего, ей не терпелось похвалиться перед подругами приездом сына.
– Мило, – пробормотал я, когда мы остались одни.
– И не говори, – Алла тоже была расстроена поведением своего отца.
Александра Васильевича я, правда, понимал – он стремился оказаться в знакомой обстановке, а дом явно под это определение не подпадал, тем более что мы его выселили из его же комнаты. И если бы он дождался нас, предупредил по-людски – всё было бы нормально. А так сбегать, да ещё и в тот момент, когда я ушел звонить компетентным товарищам, было просто-напросто некрасиво.
Впрочем, я мог бы съездить в институт и забрать приказ, но мне было откровенно лень – фактический отказ Валентина бросить все его дела и срочно ехать разгребать моё дерьмо выбил меня из колеи, и я с трудом привыкал к новой реальности. Поэтому все обязательные вещи я отложил на следующую неделю – даже если это означало, что домой я попаду ещё на пару дней позже, чем мог бы и хотел.
– Я думаю к Ирке съездить, – вдруг сказала Алла.
Я удивился, но совсем немного – а потом признал разумность её желания. Какие-то контакты они с Иркой поддерживали, и Алла регулярно меня о них информировала, хотя после того моего визита в общагу эти две бедовые девицы пока не виделись. Насколько я понял, Ирка прислушалась ко всем моим советам – она и Алле ни полслова не сказала о том, какую роль играла в её жизни, и озаботилась переводом в другой вуз. Выбрала она текстильный; Алла считала, что Ирка молодец и умница, у меня же никаких эмоций этот факт не вызывал. Она, конечно, может стать великим модельером, но что-то подсказывало мне, что дело там не в одном желании, нужны ещё какие-то качества, хотя чудеса в жизни всякие случаются. В любом случае, она исчезнет из нашей общаги – текстильный находился, если я правильно помнил, где-то на Ленинском проспекте, – и тому же Бобу будет проблематично быстро её найти. Возможно, я успею его найти быстрее.