Единственный выход (СИ)

– Прошу, – полковник гостеприимно распахнул перед Тивеном дверь, и они оказались в просторном светлом холле. Но это – и размер, и превалирующая цветовая гамма – было единственным, что Тивен успел заметить, прежде чем оказался прижатым к стене.
– Наконец-то, – прошептал полковник, зарываясь носом в волосы Тивена и глубоко вдыхая. Этот хриплый шепот и звериное обнюхивание послужили спусковым крючком для возбуждения Тивена. Он завелся моментально и сильно, как никогда. Захотелось прижаться к полковнику еще теснее, раствориться в нем и почувствовать его в себе. Сейчас! Немедленно! Сию же секунду! Он переступил с ноги на ногу и заерзал, потираясь стоящим членом о жесткое бедро. Попытался было поднять руки, чтобы обнять полковника за шею, но тот перехватил его запястья, свел их вместе над головой и припечатал к стене. Тивен задергался, протестуя, но полковник держал его слишком крепко, словно боялся, что он попытается вырваться и убежать. Осознав бесплодность попыток освободиться, Тивен издал недовольный полурык-полустон и впился зубами полковнику в шею. Но укусил не сильно – лишь провоцируя, а не желая причинить настоящую боль.
Полковник зарычал, как взбудораженный хищник. На мгновение оторвал Тивена от стены и тут же вжал в нее с новой силой. Тивен затылком стукнулся о каменную поверхность, но боль ничуть не остудила его возбуждения, а кажется, даже наоборот: еще подогрела. Тут полковник впился в его шею, возвращая Тивену недавний укус. Возвращая стократно, с силой сжимая зубами нежную кожу, но тут же зализывая пострадавшее место и кусая еще раз. Вновь и вновь. Одна рука его все еще удерживала запястья Тивена, а вторая лихорадочно заскользила по его боку, а затем – по ноге. Втиснулась между плотно прильнувшими друг к другу телами, нашарила член Тивена и сжала его восхитительно-правильно.
Тивен глухо застонал и попробовал было пошевелить бедрами, но слишком сильно придавленный полковником к стене, не сумел сдвинуться ни на йоту. Тогда, не помня себя от желания, он простонал:
– Полко-о-овник. Пожалуйста! Пожалуйстаа-а…
– Имя. Назови меня по имени, а тогда уж проси, – полковник убрал руку, но вместо этого резко толкнулся бедрами в его пах, имитируя то, как будет брать его. Жестко, яростно. Вот так, у стены.
– Аах… имя… да, да, вот так. Аааа! Ансель, да! – имя полковника сорвалось с губ Тивена так естественно, будто он давно уже называл его так. Он крутил и поддавал бедрами, встречая каждый удар бедер полковника. Но этого было мало. Отчаянно мало!
Полковник, услышав желаемое, резко отстранился и принялся расстегивать на Тивене брюки. При этом он отпустил его руки, и Тивен получил, наконец, возможность потрогать могучие плечи и грудь. Но не стал задерживаться на этом действии слишком долго, скользнул рукой по животу и нащупал его внушительных размеров член. Лихорадочно задергал застежку ширинки, но та, как назло, не поддавалась. Полковник же справился с его одеждой четко и быстро. Расстегнул штаны и вместе с бельем сдернул их с задницы Тивена.
– Переступи, – приказал он, и Тивен немедленно вышагнул из одежды. Полковник отвел его руки от своего паха и сам молниеносно расстегнул комбинезон. Он предстал совершенно обнаженным, в то время как Тивен еще не избавился от рубашки и свитера. Но сейчас им обоим было не до того. Полковник – нет, все-таки Ансель, ведь странно называть полковником человека, чьи руки мнут тебе голую задницу – сжал его ягодицы и ребром ладони провел между них.
– Ты… давно у тебя кто-то был? – спросил он, протискивая внутрь Тивена палец.
– Да… давно, – провыл Тивен, насаживаясь глубже. После долгого перерыва ему было слегка некомфортно без смазки принимать в себе даже палец, но он не обращал внимания на легкое пощипывание и пока что призрачную боль. Ему слишком сильно хотелось почувствовать Анселя глубоко в себе. Чтобы тот покрыл его, как хищный зверь свою самку.
Ансель выругался непечатно, да так замысловато, что в другое время Тивен, непременно, восхитился бы образностью речи. Сейчас же он осознавал лишь одно: начавший растрахивать его палец покинул задницу и не спешил возвращаться. Тивену это показалось едва ли не преступлением.
 
– На колени. Соси, – приказал полковник, подталкивая его вниз. Тивен с трудом удержал равновесие и встал перед ним на колени. Член, длинный и толстый, оказался прямо перед его лицом. Тивен судорожно сглотнул, впервые подумав, что эдакий монстр без тщательной растяжки и смазки порвал бы его задницу на лоскутки. Преисполненный к Анселю благодарности за спасение своей пятой точки, он взял член в руки и по всей длине провел языком.
– Без рук, – велел полковник и легонько шлепнул Тивена раскрытой ладонью по щеке. Тивен убрал руки за спину и всосал член. Тот едва помещался между рядами зубов, так что челюсть сразу заныла от напряжения. Но Тивен, лаская огромный член языком, испытал странное удовольствие. Вообще-то, он не был фанатом минета, но сейчас стоять перед полковником на коленях, плотно сжимать его член губами было ему только в радость. Он заскользил по члену языком, выписывая замысловатые фигуры, и одновременно попытался надеться на него глубже. Но в горло не пропустил, начал движение назад. И снова вперед. Он трахал собственный рот членом полковника, все быстрее и быстрее, захлебываясь и задыхаясь.
Тивен не знал, сколько прошло времени, когда Ансель вдруг положил руки ему на затылок и с силой вжал его лицо в свой пах. Втиснулся так глубоко, как Тивен сам ни за что бы не решился его впустить, в самое горло, по самые гланды. Тивен почувствовал себя как бутылка, плотно заткнутая пробкой. К горлу подступила тошнота, он начал задыхаться и предупреждающе замычал. Полковник понял его правильно: полностью вытащил член, позволил вдохнуть. И снова ворвался в горло. Неумолимо и властно, как истинный завоеватель. Тивен постарался задержать его член в своем горле подольше, и снова ему это не слишком удалось. Но он научится, непременно! Только, пожалуй, не сейчас.
Полковник в очередной раз надел его рот на свой член и кончил глубоко в горле. Тивен почувствовал легкое разочарование. Он хотел бы попробовать сперму любовника на вкус. Выпить ее, как амброзию. Но пришлось удовлетвориться тем, что ему позволили дочиста вылизать обмякший член.
– Хороший мальчик, – полковник потрепал его по щеке, но почему-то ни жест, ни слова не показались Тивену оскорбительными. Напротив – возбуждающими. Он вдруг со всей отчетливостью осознал, что сам он разрядки не получил, и что несмотря на саднящее горло и ноющие от долгого стояния на жестком полу колени, член его истекает смазкой и требует пристальнейшего внимания.
– Кончи для меня, – приказал полковник, отступая на шаг. Тивен сел голой задницей на пол, раздвинул ноги пошире и ухватился за член. Ему хватило всего пары движений, чтобы довести себя до разрядки. И немало поспособствовал этому пожирающий, почти физически ощутимый кожей взгляд единственного зрителя.
– Идем. Пора заняться твоей восхитительной задницей. – Полковник вздернул его на ноги и потащил куда-то вглубь дома. Посмотрев на его пах, Тивен увидел, что любовник уже вновь возбужден.
Они пришли в просторную спальню, главным элементом в которой была огромная кровать. Тивену вдруг подумалось, что она идеально подходит для групповых оргий. Но тут полковник подтолкнул его, укладывая на спину, и Тивен решил отложить все размышления на потом. Он тоже хотел, чтобы Ансель занялся, наконец, его задницей.
– Разденься.
Полковник достал откуда-то тюбик смазки и положил его рядом с Тивеном. Но приступать к делу не спешил. Он стоял в изножье кровати и смотрел, как Тивен стягивает с себя свитер и рубашку.
Наконец они оба были обнажены.
Тивен полуобернулся, нашарил на постели подушку, подгреб ее под себя и опрокинулся на спину. Так гораздо удобнее было смотреть на полковника. Все-таки, он был потрясающе эффектным мужчиной. Высокий, – Тивен уже убедился, что сам он полковнику лишь по плечо – сильный, с красивым, тренированным телом. Мощные руки и ноги, ярко выраженная мускулатура. На груди совсем немного волос, которые смотрелись весьма трогательно. Лицо суровое, на лбу залегли глубокие складки, по ним так и хотелось провести пальцами или языком. Взгляд напряженный, полный желания. Он явно хотел Тивена, но почему-то ничего не предпринимал.