Кот в малиновом тумане (ЛП)
Мы притаились у выхода из туннеля, спрятавшись под костюмами.
— Грязный трюк, — прокомментировала она в пространство.
— Как тебе удалось сбежать из автобуса и вернуться назад так быстро?
— Изобразила солнечный удар на первой же остановке. Одна туристка в придорожной забегаловке сжалилась и повезла меня обратно в Лас-Вегас. Я сбежала от нее на заправочной станции, когда она вышла купить мне минералки и копченого мяса.
— Ты весьма неблагодарная попутчица.
— А ты — типичный представитель своего рода. Нечему удивляться. Как я и предполагала. Коварный, подлый, трусливый…
— Что значит трусливый? Я хотел уберечь тебя от опасности!
— Ты не сказал мне, что ты мой отец, Жиряга.
— Я не считал, что ты готова к такому открытию.
— Ага, конечно. Кто кого защищал? Ладно, к делу. Что это за дрянь тут происходит, старикан?
— Теперь, когда ты знаешь мое настоящее имя, — сказал я с достоинством, — ты могла бы не называть меня…
— Окей. Больше не буду, Фуи. То есть, Луи. Так что за дела?
Я задумчиво рассматривал грязь у себя под ногтями:
— Я пока не совсем уверен…
— Тогда что мы должны сделать, чтобы ты стал совсем уверен?
— Мы должны тщательно обследовать туннели.
— И каким образом? Привяжем ниточку и будем по ней ходить?
— Ну, для начала… — я поднял глаза и оглядел дыру, из которой мы выбрались. — Никто не выходит. Я полагаю, все темные делишки происходят где-то там, в глубине. Мне нужно вернуться для основательного расследования. А ты будешь ждать здесь на случай, если мне понадобится помощь. Вызовешь полицию.
— Ты думаешь, они поймут меня?
— Это несложно, — я встал и использовал свой немалый рост, чтобы снисходительно взглянуть на нее. — Я же нашел метод.
— Ладно, — она дернула хвостом и метнула на меня косой взгляд, который мне совсем не понравился. — Вали назад, изображай героя. Я останусь тут и послежу, не случится ли чего подозрительного.
— Отлично, — я не мог дождаться, когда останусь, наконец, наедине со свежей землей в туннеле. Позывы были уже невыносимы. — Оставайся на месте, и все будет хорошо.
— Звучит не больно-то обнадеживающе, — Икорка закатила глаза, но уселась, сложив лапки, как примерная девочка. Я ни на секунду не поверил, что застану ее на месте, когда вернусь из своей экспедиции. Подозреваю, она тоже мечтала уединиться и провести свою собственную экспедицию. — Пока-пока, папочка.
Глава 36
Репризы вне сцены
Огромный занавес из бирюзового и изумрудного бархата, раздвинулся, и представление началось.
Мэтт наблюдал за происходящим с интересом. В первом номере были заняты, по меньшей мере, четыре десятка актеров. Несмотря на роскошное профессиональное оформление, это был, конечно, капустник. Хористки и танцовщицы очень старались, но все диалоги представляли собой остроумные отсылки к местным реалиям, известным в городе персонам и событиям, хотя было и несколько шуток по поводу фигур национального масштаба.
Мэтт жил в Лас-Вегасе недостаточно долго, да и не очень-то обращал внимание на общественную жизнь, так что ему далеко не все было понятно. Судя по хохоту зала, большинство присутствующих, в отличие от него, понимали все шутки. Во время этих пауз Темпл частенько наклонялась к нему, чтобы шепотом сообщить, что реприза, на которую реагирует публика, вышла из-под ее пера.
Мэтт хлопал, когда весь зал хлопал, но все же недоумевал, к чему все эти великолепие и пышность, и море народу в смокингах, когда само представление — не более, чем капустник, который замечательно смотрелся бы на школьной сцене. Потом он вспомнил, что большинство реприз написано Кроуфордом Бьюкененом, о профессиональных качествах которого Темпл была весьма невысокого мнения. И все же аудитория была довольна — ей нравились насмешки над местными знаменитостями, власть имущими и городскими сумасшедшими. Мэтт подозревал, что люди в зале аплодировал бы и площадному театру марионеток, если бы в его спектакле упоминались их имена — неважно, в каком контексте.
Когда между основными номерами занавес закрывался, на авансцене оставалась всего пара-тройка актеров, ведущих свои диалоги, пока на сцене готовились декорации для следующего номера.
Во время одной из таких интерлюдий Темпл поднесла свою программку так близко к пламени свечи, горящей на столе, что Мэтт испугался, как бы она не подожгла свои кудряшки.
— Что такое? — прошептал он сквозь актерские реплики, усиленные микрофоном.
На авансцене человек, изображающий Стива Уинна [106], сдерживал пару рассерженных львов Лас-Вегаса — Сфинкса отеля «Люксор» и Лео гранд-отеля «MGM» — с помощью знаменитых белых тигров Зигфрида и Роя из казино «Мираж». Поскольку все эти крупные животные семейства кошачьих на самом деле были людьми в меховых костюмах, сцена удивительно напоминала сюрреалистическую атмосферу «Волшебника страны Оз».
— Этот дурацкий номер стоит не на месте, — прошептала Темпл. — По программе сейчас должен быть другой. Почему они изменили порядок действия? Скоро мой финал… Должно быть, там что-то неладно. Я схожу проверю. Извини.
— Эй! — Мэтт поймал ее за локоть, когда она попыталась выбраться из кресла. — Может быть, ты им там будешь только мешать!
— Ты с ума сошел! Я знаю это шоу почти так же досконально, как Дэнни Голубок. Если что-то случилось, моя помощь им не помешает.
Мэтт подвинулся на бархатном сиденье, который цеплялся к одежде, как наждачка, чтобы дать ей пройти. За усыпанное бисером платье Темпл бархат цеплялся еще сильнее, но она сумела вырваться из его цепких объятий и попыталась проскользнуть незамеченной по лестнице к выходу.
Мэтт смотрел ей вслед. Незамеченной, как же — в этом платье, сияющем, точно рождественская елка, и туфельках со стразами. Кто-то в задних рядах обернулся ей вслед. Мэтт узнал лейтенанта Молину, поднявшую к глазам театральный бинокль, наблюдая за выходом Темпл. Фрэнк Буцек, сидящий рядом с ней, наклонился, стараясь рассмотреть циферблат часов на своей руке. Театральный бинокль вернулся к сцене — там счет был 3:6 в пользу тигров, если ориентироваться по взрывам хохота в зале, а не по ударам хвостов, набитых ватой.
Мэтт оглянулся на зрителей в соседних креслах. Все лица с наклеенными на них улыбками были прикованы к сцене. Никто не замечал ничего особенного.
Но теперь, когда Темпл ушла, Мэтт рассмотрел странное шевеление занавеса, как будто там, за ним, происходила какая-то борьба. Он взглянул на часы, нетерпеливо отодвинув крахмальную манжету.
Девять тридцать. Шоу приближалось к финалу. Может быть, он должен был пойти вместе с Темпл?.. Мэтт оглянулся на закрытые двери зала, не очень понимая, что именно надеется увидеть.
То, что он увидел, удивило, а потом встревожило его. Молина и Фрэнк исчезли, их места зияли алыми пустотами в рядах смокингов и сверкающих вечерних платьев.
Мэтт вскочил и начал пробираться к выходу по застеленной ковром лестнице, надеясь, что никого не потревожил. Вокруг него гремели сценические шутки, усиленные микрофонами, некоторые приличные, некоторые — не очень. Зал хохотал.
Оказавшись за дверью, Мэтт невольно остановился, встреченный обычной толчеей и звоном казино. Нет, театральный шум и периодические всплески аплодисментов ему начинали, пожалуй, нравиться больше.
Темпл нигде не было видно, что его не удивило, зато лейтенант Молина была тут, и это казалось странным.
Он быстро подошел к ней.
— Где Темпл?
Молина воззрилась на него, приподняв брови:
— Разве не вы за нее отвечаете?
— Что-то случилось? Где Фрэнк?
— Фрэнк, — повторила она таким тоном, что Мэтт сразу понял, что должен объясниться.
— Мы… э-э-э… были знакомы. В школе.
Молина выглядела заинтригованной, но не стала задавать вопросов. Ее большая вечерняя сумка в стиле сороковых годов была так обильно украшена позолоченными листьями и отделана металлическими уголками, что напоминала, скорее, оружие, чем аксессуар.