Кот в малиновом тумане (ЛП)

Пригибаясь, проскальзывая и прячась, я проник внутрь отеля и доверился своему инстинкту. Инстинкт привел меня прямиком в подвал.
Некоторые могут подумать, что моя природная склонность к подвалам не доведет до добра. В самом деле, в одном из предыдущих приключений в подвале мне едва не пришлось окончить дни в брезентовом мешке. Но то был всего лишь незначительный подвальчишко в старом доме — достаточно жуткий и сырой, однако, все же не стоящий внимания Сесила Б. Де Милля [102].
В подвальном помещении имело место и последнее рандеву с Божественной Иветтой, среброкудрой персиянкой, цепко держащей мое сердце в своих наманикюренных коготках. В том же самом подвале «Голиафа» я прижал к ногтю серийного убийцу стриптизерок и спас тем самым другую мою куколку, мисс Темпл Барр, от участи, быть может, худшей, чем смерть. Наманикюренные коготки мисс Темпл Барр — тоже не кот чихнул, и я говорю это на основании собственного опыта, или, по крайней мере, на основании пристального рассматривания.
Так или иначе, если некто на раздвоенных копытах замышляет нечто ужасное сегодня вечером, я подозреваю, что его адское варево готовится как раз в недрах подвала — под сценой, пока сотни невинных зрителей наверху беспечно увлечены изысканными номерами, разыгрывающимися на сцене. Я никогда не имел чести видеть шоу «Гридирона», но уверен, что все, к чему приложила руку мисс Темпл Барр, должно являться образцом хорошего вкуса и чистейшей прелести. Возможно, именно поэтому я услышал громовые раскаты хохота, доносившиеся до меня сверху.
А еще я услышал топот стада слонов. Я нырнул под вешалку с костюмами, стоящую в коридоре, как раз вовремя, чтобы не быть затоптанным шестнадцатью парами серебряных башмачков, грохочущих по лестнице с неимоверным шумом. Хуже всего были визгливые голоса и смех хористок-любительниц, сопровождавшие топот их ножек. Кое-кто мог бы, грешным делом, возмечтать, чтобы перила снова рухнули.
Я выждал и скользнул дальше по коридору, держа нос по ветру. Если что-то, кроме сумасшедшего дома имени Басби Беркли, имеет тут место, я сразу увижу это или узнаю по запаху.
Ну и ну, я обнаружил запах грязи! Интересная находка для закрытого внутреннего помещения отеля, в котором даже невинная пыль является врагом номер один. Это был запах свежей земли, натуральной земли, а не песчаников, обычных там, наверху. Их еще иногда можно спутать с жалким содержимым кошачьего туалета в ванной мисс Темпл Барр, которое я, к счастью, так ни разу и не потрудился осквернить. Песчаники жесткие, сухие, почти без запаха, а это была настоящая вещь, насыщенная, точно колумбийский кофе с его землистым ароматом. Фактически, она напомнила мне о том, что я не в состоянии действовать в соответствии с планом, пока не схожу… впрочем, не будем вдаваться в подробности.
Что ж, ничего не поделаешь, закаленный в боях оперативник не станет отступать от задуманного по причинам санитарно-гигиенического характера. Я последовал дальше, ведомый запахом, прилагая весь свой опыт и все свои способности, чтобы не упустить кончик нити.
Он вел меня мимо гримерок, охваченных коллективной панической атакой, сопутствующей премьере. Я игнорировал облака пудры и тошнотворный запах дезодоранта для подмышек, который весьма редко работает. Почему эти двуногие ничему не учатся? Запах — это прекрасно. Запах не имеет цены. Запах отличает семейство человекообразных…
Мой нос был так низко опущен к земле, в смысле, к бетону, что я влепился прямо лбом в металлическую раму. От удара я опрокинулся назад и сел на хвост. Возможно, я даже на мгновение потерял сознание, потому что, сфокусировав взгляд, обнаружил, что у меня двоится в глазах.
Ну, не то чтобы двоится. Просто то, что я видел, не должно было находиться здесь, и то, что не должно было находиться здесь, было именно тем, что я видел. Компрене? [103] Я думаю, нет.
 
Позвольте мне объясниться. Я достаточно крупный чувак, чтобы мое столкновение с вешалкой потрясло всю конструкцию и сдвинуло часть костюмов в сторону. Теперь мне был виден кусок стены за вешалкой. Стены в этом подвале под главной сценой не представляют из себя ничего особенного. Все весьма предсказуемо: цементные блоки, выкрашенные скучной бледно-зеленой или бежевой эмалью.
Однако, за вешалкой находилась дверь, зияющая темным провалом. И не просто зияющая, а еще и пахнущая, как Хуан Вальдес [104] со всеми своими мешками колумбийского кофе и осликом! И всеми сопутствующими ослику запахами!
Натурально, я ринулся между костюмами в ароматную темноту. Поверьте, даже тот, кто полностью лишен обоняния, не перепутал бы помещение за дверью с гримерной, нечаянно задвинутой вешалкой. Это был земляной погреб. Чуял ли я запах крыс? О, да! Сразу нескольких [105].
Мои когти вонзились в мягкую землю. Я двинулся сквозь мрак. Мой нос вел меня все дальше, покуда я не понял, что это не погреб, а подземный туннель. Никаких сокровищ в нем не было видно, но зато где-то вдали капала вода, методично ударяясь о камень, который, вероятно, намеревался вырастить сталактит через тысячу лет или около того. Учитывая состояние моего мочевого пузыря, этот звук капающей на камень воды вполне мог считаться китайской пыткой.
Легкий сквозняк, несущий теплый влажный воздух, взъерошил мою шерсть. Я пошел за ним, и повернул направо, потом налево, потом опять направо… К этому моменту даже мое сверхъестественное умение ориентироваться в пространстве, проще говоря — чувство направления, оказалось несколько сконфужено. Я понимал только одно: я двигаюсь по обширной, разветвленной сети тайных подземных коридоров. Когда первое возбуждение от моего открытия прошло, я почувствовал некоторую скуку: темнота и сырость начали меня утомлять. Я с тоской подумал о самодеятельных артистах, поющих во все горло и отплясывающих пятки где-то там, наверху, на сухой и ярко освещенной сцене.
Вне всякого сомнения, мисс Темпл Барр наслаждается сейчас жизнью, в то время как я ползаю во мраке по кишкам «Хрустального феникса», ставя свое бедное, недавно размороженное тело на грань жизни и смерти…
Я остановился. Рядом со мной в темноте был кто-то еще.
Откуда я это знаю? Не могу сказать наверняка, но каждая шерстинка, еще оставшаяся на моем загривке, встала дыбом.
С крысами я справлюсь. Вот большая толпа крыс… может вызвать некоторые затруднения.
Я подергал усами, повернулся в темноте вокруг своей оси и понял, что прекрасно замаскировался: я ничего не видел.
И тут вдали показался свет — движущийся, узкий луч, похожий на луч карманного фонарика. Это означало только одно: хомо сапиенс. Меня, вообще-то, не пугает внезапная встреча с представителями данного вида, но я все же предпочел бы сохранить анонимность.
Пока я просчитывал возможные варианты, луч света сделался ближе. Тьма слегка рассеялась, и я увидел силуэт, припавший к земле в противоположной стороне туннеля. Или, возможно, канализационного коллектора — для этого определения он достаточно велик и вполне вонюч.
Кстати, о размерах и запахе: я пока не мог определить вид моего сокамерника, хотя у него были четыре ноги, ростом он был поменьше меня и почти такой же черный.
Приближающийся луч сверкнул яркими искрами в его сузившихся глазах. В одно ослепительное мгновение мы, пойманные лучом, встретились взглядом. Черт побери!..
Я смотрел в золотистые глаза Икорки.
В следующий миг мы бросились бежать, шарахаясь от луча, точно вампиры от убийственного лезвия солнечного света.
— Эй, — глухо прозвучал человеческий голос в глубине туннеля. — По-моему, тут крысы. Про крыс ты ничего не говорил!
Икорка отряхивала ушки влажной лапой с такой яростью, как будто лупила по роже вашего покорного слугу.