Дразнящий аромат

– Все целы?
– Все! Никто не погиб!
Она спрятала лицо у него на груди, забыв обо всем, но затем где-то над своей головой услышала голос:
– Простите, мэм, но я должен его осмотреть.
Тесса немного отодвинулась, чтобы пловец-спасатель мог произвести первый осмотр.
– Где у вас болит?
– Везде! – отвечал Лукас.
– Надо полагать. Вы сами не чувствуете – что-то сломано?
– Ребра скорее всего… больно дышать. И голова раскалывается.
– Вы здорово приложились о днище корабля и наверняка заработали сотрясение мозга. Вон у вас какая ссадина на лбу. – Мужчина осторожно прошелся по ней пальцами. – Придется подлатать. Сейчас мы поднимем вас на вертолет и доставим в больницу!
– Я полечу вместе с ним, – заявила Тесса. – И даже не пытайтесь меня останавливать!
Внезапно кто-то закричал:
– Он идет на дно! Смотрите, он тонет!
Лукас резко обернулся. Тесса поворачивалась не так стремительно и успела отметить, что лица всех людей обращены к одной точке – гибнущему кораблю.
Ей не хотелось становиться свидетельницей этой печальной картины, но Тесса сочла своим долгом проводить «Талисин» в последний путь. Ведь это был и ее корабль. И она не отрываясь смотрела на то, как уходит под воду темный от влаги огромный нос, и на этом месте начинает образовываться огромная глубокая воронка.
– О Боже… – сдавленно пробормотал спасатель.
Лукас нашел в себе силы проводить «Талисин» стоя, хотя его водило из стороны в сторону от слабости. Он молча следил за тем, как очертания изящного корпуса тают по мере того, как корабль уходит под воду.
Тесса подошла и встала рядом с ним, стремясь хоть как-то поддержать его в этот тяжелый момент.
Еще минута – и «Талисин» полностью исчез под водой.
Это был прекрасный корабль, последний в своем роде, и теперь он тоже ушел навсегда.
Над водой разнесся мощный голос «Элен Шерман»: один долгий гудок и два коротких. Прощальный сигнал.
Когда его эхо замолкло, Лукас повернулся к Тессе, и она чуть не разрыдалась: такая боль искажала его лицо. Он с трудом прошептал:
– А его спасти я не смог.
Тесса все-таки не смогла удержаться от слез. Она обняла Лукаса и спрятала лицо у него на груди. Пловец тронул его за плечо:
– Мне очень жаль, сэр. Но вы сделали все, что в ваших силах, и даже больше. Самое важное – то, что вы спасли всех пассажиров и экипаж. – Он помолчал и добавил: – Но с «Талисином» от нас ушла какая-то часть прежней красоты.
Лукас, зажмурившись и опустив голову, смог только кивнуть в ответ. Но вскоре он овладел собой и снова выпрямился – сильный, отважный капитан, каким и был всю свою жизнь, – и обвел внимательным взглядом людей, толпившихся на палубе «Элен Шерман», «Акации» и остальных судов. Какой-то рослый кудлатый матрос плакал не таясь и вытирал кулаком слезы.
Лукас отвернулся.
– Давайте убираться отсюда к черту!
 
Глава 28
Тесса утратила счет сумасшедшим, тревожным часам. Лукас и Энди были доставлены в городскую больницу Милуоки. Ей пришлось устроить большой скандал, чтобы пробиться следом за ними, но и тогда она почти не видела Лукаса, находившегося то на анализах, то на перевязках, то еще на каких-то процедурах – не считая бесчисленных опросов врачей и допросов полиции.
Ей и самой пришлось пройти через длинную череду докторов и медсестер, репортеров и полицейских – не исключая, конечно, детектива Бартона. У нее окончательно сел голос, а в горле першило, как при простуде.
Однако к ночи толпы осаждавших больницу людей поредели, а Лукас забылся тревожным сном в своей палате, все еще находясь под интенсивным наблюдением. Поскольку Тессу к нему не пустили, она уговорила какую-то медсестру приготовить ей чашку паршивого казенного кофе и собралась провести ночь в приемной.
После дневной суеты и шума в больнице воцарилась блаженная тишина, и громкое, напористое цоканье высоких каблучков по мраморному полу коридора прозвучало для Тессы как звук боевой трубы. Она приготовилась к отпору уже задолго до того, как увидела мелькание розового шелка.
 
– Ну-ну. Кто бы мог подумать, что я тебя здесь увижу! – процедила Ди с высокомерной издевкой, подходя ближе. Она вырядилась в костюмчик от Шанель из бледно-розового шелка с ярко-синей каймой – самый подходящий наряд, чтобы взять штурмом городскую больницу.
Однако Тессе совсем не улыбалось вступать с ней в пререкания.
– Уже ночь. Что вам здесь нужно?
– Поддерживаю честь компании. Справляюсь о состоянии бедных жертв последней трагедии. – Несмотря на ее язвительный тон, беспощадный свет люминесцентных ламп выявил старательно замаскированные морщины вокруг глаз и рта. – Энди Маршаллу сделают операцию, чтобы выправить сломанную ногу, а затем он отправится домой. А Лукаса, насколько мне известно, должны выписать завтра утром. Впрочем, ты и сама знаешь это не хуже меня.
– Чего вы добиваетесь, Ди? – спросила Тесса с усталым вздохом.
– Это была такая находка для репортеров: ваш с Лукасом страстный поцелуй в кабине вертолета. Ужасно романтично. Вот уж не думала, что ты способна плакать, Тесса.
– Я всегда стараюсь придержать слезы для самых эффектных моментов в моей жизни. – Тесса прямо посмотрела в глаза Ди. – Если вы ведете к тому, что я уволена, можете не трудиться понапрасну. Я ухожу.
– Уходишь? – Ди расхохоталась, словно в жизни не слышала ничего смешнее. – Похоже, я совсем отстала от событий! Ну надо же, сколько всего случилось за этот день!
Ее непонятная реакция заставила Тессу устало нахмуриться.
– Я буду вам весьма признательна, если вы сразу выскажетесь по делу. У меня выдался слишком тяжелый день.
В светлых глазах Ди промелькнул какой-то странный блеск.
– Между прочим, мне сегодня тоже было не до веселья. Я отдала «Талисину» шесть лет своей жизни. Шесть лет труда, шесть лет души и сердца…
Ди резко отвернулась, и Тесса не могла ничего с собой поделать: ее сердце тоскливо сжалось от сочувствия – несмотря на всю неприязнь, которую вызывала у нее эта женщина. Сегодня, когда «Талисин» ушел под воду, каждый из них утратил что-то важное в своей жизни – и Ди Стенхоп, пожалуй, потеряла больше всех.
Тесса встала и легонько тронула Ди за плечо:
– Это был самый красивый в мире старый корабль. Мне очень жаль.
Через минуту, когда Ди снова повернулась к своей собеседнице, ее глаза были совершенно сухими, но никакая внешняя бравада не могла скрыть ее переживаний.
– Глупо, правда? Испытывать такие чувства к груде ржавого металла и смоленых досок!
Прежде чем Тесса собралась что-то ответить, все еще обуреваемая столь необычным чувством, как жалость к Ди, Розовая Вдова ослепила ее своей фирменной улыбкой. Моментально растерявшись при столкновении со столь поразительной способностью преображаться и изрядно встревожившись, Тесса опустилась на диван и сделала вид, что пьет давно остывший кофе.
– Ну, валяй, выкладывай, что это за глупости насчет увольнений и заявлений? Что за чушь собачья? Я пока еще не выжила из ума, чтобы отпустить женщину-офицера, покрывшую себя героической славой!
– Не верю своим ушам! – пробормотала Тесса, не спуская с Ди ошеломленного взгляда.
– Какого черта? Как-никак, я деловая женщина! И я не упускаю своего шанса, даже если получаю его благодаря поражению!
– Но это не просто поражение. Кто-то намеренно пустил на дно ваш корабль. Вместе с баром, и танцевальным залом, и музыкальными инструментами, машинами, грузом – словом, со всем, понимаете? – При этом Тесса подумала о своем чудесном пурпурном летнем платье и последней фотографии Мэтта. – Все это лежит на дне озера Мичиган!
– Я понимаю это не хуже тебя. – Ди откинула волосы со лба, и Тесса готова была поклясться, что заметила, как дрожит рука у этой железной бабы. – И как только уляжется пыль и стихнет шумиха, я уверена, найдется немало таких, кто будет откровенно рад, что куколка старины Ролли показала себя круглой дурой. Представляешь, какая для них будет пилюля, если они увидят, что я не сдалась?