Клан Врага Народа. Ультиматум (СИ)

Фигасе. Неожиданно. И непонятно.
Из чёрного зева коридора с противоположной стороны арены показалась фигура графа.
Но мне пугаться уже поздно. Граф, не граф, а зад надрать ему обязан. И возможно не просто надрать, а даже убить.
Я придумал способ, как использовать антимагию, если слишком прижмёт. Только в очень крайнем случае.
Учитывая, что библиотека совуха практически безразмерна, в ней нашлось место, возможно, для всего на свете. Поэтому я, не без труда, но сумел отыскать ветхий дневник монаха-отшельника, жившего не одну сотню лет назад. А может даже и тысячу.
Не совсем то, что я искал.
Изначально я охотился на какой-нибудь аналог местного священного писания, но чтобы уже практически позабытого бога. Ведь некоторые божества, особенно если они изначально были лишь чьим-то вымыслом, проигрывали в популярности другим. И постепенно забывались людьми, уходили в небытие.
Но пришлось довольствоваться только древним дневником. Благо, на его хорошо сохранившейся кожаной обложке отчётливо виднелся таинственный знак. Он напоминал человеческий глаз, одновременно открытый и закрытый.
Но Боз сказал, что это древний, как дерьмо местного аналога мамонта, божок. Поэтому вряд ли я когда-нибудь смогу узнать его имя. И ещё сказал, что на рисунке вовсе не глаз, а черепаха. А то что я принял за ресницы на самом деле было водорослями, свисающими с её панциря.
Но, как я не крутил дневник, всё равно видел глаз, а не черепаху. Пробовал даже скосить глаза, подумал, может там такая хитрость. Но ничего не помогло, и спустя несколько минут я забросил это занятие.
По большому счёту, было наплевать на рисунок. Пусть каждый в нём видит, что пожелает.
Главное, что у меня в руках был столь необходимый атрибут. Ну, а иначе какой из меня последователь великого бога, имя которому… Имя которому… Которому имя…
Да чтоб вас всех.
Ладно, имя ему попозже придумаю. У меня с этим что-то сложно. Себе вон еле-еле смог придумать спустя столько времени.
Важно, что есть бог, в которого я теперь при посторонних буду искренне верить, когда мне это будет выгодно. И под чью божественную силу я, в случае чего, замаскирую свою антимагию.
Хотя совух предупредил, что если об этом узнают церковники, то проблем не оберусь. В лучшем случае ко мне отправят инквизитора для знакомства. В худшем, он приедет не один, а с друзьями, и совсем не для разговоров.
И ещё он сказал, что второй вариант наиболее вероятен. Потому мало кто поверит в придуманную мной бредятину о забытом на века, и внезапно вернувшимся боге.
Впрочем, можно гадать сколько угодно, как оно сложится. Правда в том, что всё будет очень сильно зависеть от манеры боя графа Блэквуда. Ублюдок мог запросто решить вообще отказаться от магии, желая повторить вчерашнее избиение.
И тогда… и тогда у меня не будет шансов.
Поэтому я обязан вынудить его использовать магию. Чтобы подгадать момент, применить антимагию и тем самым выбить почву у него из-под ног, неожиданно лишив сил.
И, пока он будет сбит с толку, у меня появится шанс закончить бой. Причём сделать это незаметно, без палева перед церковниками, коих я уверен, что найдётся не один десяток среди зрителей.
Никто не поймёт, что именно произошло. Ни беснующиеся зеваки на трибунах, ни сам Блэквуд. Ни он первый мужик, ни он последний, кто переволновался и в самый ответственный не смог.
Но если бой затянется, и мне придётся применять антимагию длительное время, то, независимо от его исхода, граф превратится в опасного свидетеля.
— Граф Блэквуд! Дамы и господа! — хором прокричали ведущие, когда тот наконец приблизился к ним.
Трибуны негромко зашелестели неуверенными аплодисментами. Но подгоняемые и подбадриваемые братьями-ведущими зрители менее чем за минуту снова разошлись на всю катушку.
Вырядился граф, как на парад.
На нём была надета синего цвета однобортная приталенная куртка с высоким стоячим воротником, чёрные штаны с ярко-красными лампасами и слишком широкий тряпичный пояс, который с лёгкостью бы заменил какой-нибудь невысокой девушке юбку.
 
— Граф, могу я обращаться к вам по имени? — поинтересовался оранжевый из братьев и, получив в качестве ответа одобрительный кивок, продолжил. — Скажите, Гарольд, это правда, что вчера вы проиграли в бою с нулёвкой?
Трибуны немного притихли и загудели тысячами, десятками тысяч голосов людей, удивлённых до глубины души. Они ни за что на свете не ожидали, услышать подобный вопрос, адресованный магу трёх путей.
И, видимо, маг тоже этого не ожидал. Потому что огромный шар в небе сейчас крупным планом показывал его побагровевшее от злости лицо.
— Кел, похоже, что твой вопрос останется без ответа, — небесный шар моментально сменил фокус, нацелившись на взявшего слово Тревса. — Но не стоит отчаиваться, ведь уже совсем скоро мы пригласим на арену нашего второго бойца. И сможем спросить у него. Возможно, он согласится пролить свет.
На Блэквуде уже лица не было. Не знаю кто покровительствовал ведущих, но они без всякого страха целенаправленно топтались по больному мозолю графа. И делали этим мою могилу только глубже.
Я уже словил несколько крайне недружелюбных взглядов графа.
— Брат, но можно ли верить словам кого-то… из клана врага народа? — последнюю часть вопрос оранжевый задавал шёпотом.
— Мы ведь на арене, а ты знаешь, первое правило арены гласит, что все бойцы на ней равны! И только поединок может возвысить одного из них над другим! Поэтому лично я поверю тому, что нам расскажет Сириус.
— Сириус? Постойте! Противником графа ведь должен быть, одну секундочку, — оранжевый извлёк из кармана брюк смятый листок бумаги и принялся его разглаживать. — Ага, вот, нашёл. Граф должен биться с участником под номером восемьдесят восемь. Без имени, только номер.
— Всё верно, я говорю именно об участнике номер восемьдесят восемь. Видимо ты забыл, что одна из привилегий подачи заявления на зачисление в академию Хольдград — это…
— Точно! Безымянные из кланов врага народа могут получить имя.
— Вот именно. И похоже нашему участнику подсказали, что если не выберет имя сам, то за него это сделают в академии. И что не стоит полагаться на фантазию тамошних сержантов.
— А парень-то совсем непрост. И имя выбрал интересное.
— Согласен с тобой. Но как думаешь, почему он назвался звездой главной последовательности созвездия Большого Пса?
Тупые что ли? Потому что это самая яркая звезда на небе. Даже в этом мире, я специально проверял информацию.
— Надеюсь, что сейчас мои слова никого не обидят, — оранжевый врал, иначе бы не улыбался так, что ещё чуть-чуть и его рот мог лопнуть.
Последовала язвительная и невероятно тупая шутка про большого пса и дворнягу. Хотя на трибунах это дерьмо схавали и похвалили аплодисментами.
Ублюдок!
Если однажды боги решат поразвлечься и сведут нас вместе в ночь полнолуния, тогда уже я пошучу про большого пса.
— Сириус, выходи к нам! — прогремел дуэт голосов.
И я пошёл.
Странно, но волнение куда-то улетучилось. Я был абсолютно спокоен.
Я медленно шёл к центру арены, с любопытством осматривая трибуны. На просьбу одного из ведущих поторопиться, в небе появилось округлое изображение моего сжатого кулака и оттопыренным средним пальцем.
А что? Я тоже способен и пошутить и толпу развеселить.
Делов-то, народ тут совсем неприхотлив. Всего одного неприличного жеста оказалось достаточно, чтобы завоевать их симпатию и любовь. Иногда сквозь шум можно было услышать, как пытались скандировать моё имя. Получалось паршивенько, неслаженно и вразнобой.
Но я улыбнулся, всё равно было приятно.
— Сириус, посмотри, как тепло тебя приняли, — оранжевый стал рядом и положил руку мне на плечо, засранец обнял меня, как старый, закадычный друг с которым мы на один горшок ходили. — Расскажи пару слов о себе.
— Ты (нецензурно), руку (нецензурно) убрал пока по (нецензурно) не получил! — и не пара слов, и не обо мне, и не рассказ вовсе.