Эргоном: Восхождение берсерка (СИ)
— Дорогой барон, — начал он негромко, проникновенным тоном, — позвольте спросить прямо: каковы ваши планы на мою дочь?
Я приподнял брови, изобразив удивление.
— Мы друзья, господин барон.
Фустов понимающе кивнул, но взгляд остался острым, требовательным.
— Это замечательно. Однако, думаю, для вас не секрет, что Марина к вам неравнодушна. Вы кажетесь сообразительным молодым человеком и вряд ли этого не заметили.
— Уверяю, что с моей стороны — чисто дружеская симпатия.
— Я не об этом ведь спрашиваю.
— А о чём?
— Планируете ли вы жениться на Марине?
Ах, да, в этом мире ведь свадьба вовсе не подразумевает наличия чувств.
— Насколько мне известно, у вашей дочери есть жених, — заметил я осторожно.
— Вы про Хомутова?
— Да, господин барон. У вас с его родителями ведь имеется договорённость?
— Я бы так не сказал. Они встречались, и мы в шутку говорили о том, что однажды дело может закончиться свадьбой, однако никаких обязательств дано не было.
Ну, конечно, в шутку! Так я и поверил.
— Родители Хомутова так не считают.
— Вот как? — на этот раз брови приподнял Фустов. — Это он вам сказал?
Я кивнул.
— Его род очень рассчитывает на эту свадьбу.
Барон усмехнулся.
— Ещё бы! Наши заводы — лакомый кусочек. Вот только у меня тоже есть свой интерес.
Я немного склонил голову, признавая справедливость данного замечания.
— Судя по тому, что мне о вас известно, — продолжил Фустов, — скоро вы возродите величие своего рода. Таковы же ваши планы?
— Именно.
— Я слышал, что вы очень ретиво взялись за дело. Подобный энтузиазм характеризует человека вашего возраста с самой лучшей стороны. Кроме того, у вас титул. Плюс я крайне заинтересован в том, чтобы Марина была счастлива. Не думаю, что она найдёт себя в браке с Хомутовым.
— А со мной? Учитывая, что у меня к вашей дочери дружеские чувства.
— Время многое меняет. Вы мало знакомы.
— Но ничего ведь может и не поменяться.
Барон подался ко мне, глядя в глаза.
— Господин Скуратов, давайте откровенно. Столь амбициозный человек, как вы, не станет жениться по любви. Это слишком расточительно. В любом случае, вы будете руководствоваться соображениями выгоды. Поэтому спрошу в лоб: вас интересует приданое Марины?
Я откинулся на спинку кресла. Чёрт! Впервые мне делали предложение настолько откровенно. Однако я уже дал обещание роду Хомутовых. И забирать его не собирался. Поэтому ответил:
— Господин Фустов, мне очень льстит ваш интерес к моей персоне. Однако какая вам выгода от союза со мной? У меня, по сути, ничего нет. И через два года вряд ли ситуация изменится кардинально.
— Я не тороплюсь. Это первое. Союз будет не с вами, а с родом Скуратовых. И Марина, если вы поженитесь, станет его частью.
— Вы верите в меня. Благодарю. Но что, если ошибётесь?
— Не думаю. Я неплохо разбираюсь в людях.
— А как ваша дочь отнесётся к тому, что у меня будут другие жёны? Одно дело — династические союзы, и совсем другое, когда человек любит.
Фустов нахмурился.
— Господин Скуратов, вы как будто ищете причины отказаться. Может, вы просто не хотите давать обещаний? Так я этого и не требую. Спрашиваю лишь, есть ли у вас интерес к данному браку. В перспективе.
— Я готов рассмотреть варианты.
Хорошая фраза, ничего не гарантирующая.
— Что ж, этого пока достаточно. Давайте вернёмся к остальным. А то дамы заскучают.
Друзья, советую заценить книгу моего знакомого коллеги: https://author.today/reader/125926/1005156
Судьба дала тебе второй шанс. Новый мир лежит у твоих ног. Суровое и беспощадное средневековье в котором всё пытается тебя убить. Междоусобная война, разоряющая сёла и города, чума, превращающая людей в кровожадных монстров, мародёры и дезертиры, рыщущие по трактам и большакам, орден фанатиков, сжигающий всех, кто обладает магическим даром. И, как будто этого было мало, на тебя открыта охота. Сможешь ли ты воспользоваться подаренной тебе возможностью? Сможешь ли выжить и разобраться в том, кто и зачем хочет тебя убить? Или станешь ещё одним, бесследно пропавшим на просторах Эйденвальда? Придётся выложиться на полную, ведь нового шанса уже не будет.
Глава 42
Вернувшись от Фустовых (уже в десятом часу), я доделал уроки, сварганил себе кружку какао с корицей и завалился в постель, прихватив папку, где содержалась вся информация по мафиозным боссам, пытающимся свалить Емельянова. Была сводка и по нему самому, ибо мне очень хотелось завести собственного цепного пса в криминальной сфере, но чтобы подобный пёс был именно цепным, нужна цепь. То есть, рычаг надёжного давления. Такой, чтобы давить на него не приходилось, но Емельянов знал: он есть. Договорённости — это, конечно, замечательно, однако я повидал на своём веку достаточно боссов, чтобы понимать: слов маловато. Нужно что-то посущественней. Поэтому начал изучение подготовленных разведкой материалов именно с его персоны.
Емельянов, действительно, начал преступную карьеру рано. В подростковом возрасте, когда сбежал из приюта и оказался под крылом главаря одной из мелких банд, контролировавшей скупку и сбыт краденого. Потрудившись курьером, он через пару лет стал заведовать лавкой, принимавшей сомнительный товар, а затем дорос до ответственного за хранение. В один прекрасный день в точку заявились члены конкурирующего клана и попытались захватить лавку. Емельянов со своими парнями положил шестерых, причём с тремя разделался лично. Последнему разбил голову дверью. Такая самоотверженность при защите собственности клана не осталась незамеченной, и молодого бандита представили мелкому боссу, стоявшему над несколькими бандами. Емельянову доверили ограбления. Сначала — ерундовые, а затем покрупнее. Видимо, он и тут себя неплохо показал, потому что через три года уже сам распоряжался группой бойцов, которые под его чутким руководством крышевали публичные дома и букмекерские конторы. А вскоре мой будущий партнёр получил в ведение собственный тотализатор. С этого момента началось его восхождение по карьерной лестнице — прямиком к креслу босса. На тернистом пути были и интриги завистников, и разборки с другими кланами, и негласные убийства конкурентов, метивших на его место. В общем, трудовые будни мафиози. И Емельянов шёл сквозь джунгли, пока не подстроил смерть босса, отделявшего его от должности босса, которую мой будущий партнёр занимал, пока не стал главой клана вместо Новака. И на этом тернистом пути Емельянов обзавёлся двумя детьми — дочерями шестнадцати и одиннадцати лет. От разных женщин. Первая жила отдельно и ничего общего с деятельностью бывшего любовника не имела. Другая находилась рядом, воспитывала ребёнка. Ни та, ни другая не являлась его женой. Иных родственников, кроме детей, сирота не имел. В деле было помечено, что Емельянов довольно равнодушен к отношениям с первой дочерью: последний раз виделся с ней на прошлый Новый год. Созванивается раз в несколько месяцев. Тем не менее, к ребёнку приставлена негласная охрана — три человека. Маловато, чтобы предотвратить убийство или похищение. Видимо, Емельянов не испытывает к взрослой девочке особых отцовских чувств. Зато младшую оберегает, как зеницу ока. Бронированный автомобиль, телохранители — все дела.
Получается, рычаг найден. Осталось прозрачно намекнуть Емельянову, что это именно он. И намекнуть тактично, чтобы не разозлить.
Когда там у девочки День рождения? В декабре. Далековато. Так, поглядим, нет ли чего поближе. Ага! Именины. Чуть больше, чем через неделю. Вот и отлично.
Закончив читать папку Емельянова, я взялся за материалы, собранные на Сиплого.
Настоящее имя — Валерий Антонович Сипатов. Очевидно, как образовалась кличка. Хотя, возможно, совпадение. Поглядим.
Вскоре я понял, что ошибся. Сиплым босс стал в двадцать четыре года, когда пуля пробила ему горло. Тогда он грабил машины, и одна дамочка, застукавшая его на парковке, вытащила из сумочки револьвер и трижды пальнула в преступника. Попала только раз. Сипатов тогда удрал, истекая кровью, а доктор клана его заштопал.