Лишний в его игре

 Я волновался: как Ярослав отнесется к моему присутствию? Но вроде в школе он держался дружелюбно, и я убедил себя, что проблем не возникнет. Я ошибся. Уже садясь за стол, я понял, что Ярослав мне не рад. Он смотрел на меня так, будто я без разрешения вторгся на его территорию. Он настороженно наблюдал — как я себя поведу?
 Я расстроился, с другой стороны… ожидаемо. В школе, сев ко мне за парту, он ведь тоже пытался подружиться со мной, а я вел себя довольно мерзко. Сейчас роли поменялись, вот и все. Получаю, что заслужил.
 За ужином я держался тихо, не давая ему повода разозлиться, но все равно что-то сделал не так: Ярослав взбесился, начал скандалить с мамой и вылетел из-за стола как ошпаренный. После этого даже десерт — мороженое — больше меня не радовал. Весь остаток вечера я думал, почему Ярослав так завелся. Где здесь моя вина?
 Сегодня воскресенье, и мы с Ксюшей прочесываем город — охотимся на диск с фильмом «Жизнь как дом». Там в главной роли Хейден Кристенсен, тот самый актер, сыгравший взрослого Энакина во втором эпизоде «Звездных войн». Ксюша сходит по нему с ума. Но фильмов с ним не так много, и диски с ними не так просто найти.
 Обойдя все точки города, торгующие дисками, мы остаемся ни с чем и решаем поехать на Горбушку — там можно найти все. Счастье нам улыбается: к вечеру мы возвращаемся с вожделенным диском и собираемся посмотреть фильм дома у Ксюши.
 По дороге она забегает в магазин, чтобы купить новые наклейки. Я жду снаружи, а ее все нет и нет. Как всегда, наверное, мучает продавщицу, требуя показать ей все имеющиеся наклейки со «Звездными войнами» и разглядывая каждую, наверное, по часу. Я переминаюсь с ноги на ногу: холодно. Хочется уже в теплый дом. Завалиться с кружками какао на Ксюхин диванчик, посмотреть фильм… пусть к нему я отношусь скептически, не ожидаю интересного сюжета. Антон весь день в делах, поэтому не помогал нам в поисках, но к началу просмотра обещал заявиться.
 Я думаю, а не зайти ли в магазин следом за Ксюшей, но тут слышу за спиной грозный голос:
 — Хмурь, стоять!
 Я и так уже стою. Разворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там такой умный, и вижу Ярослава. Он быстро идет ко мне.
 — Я тебя весь день ищу, — говорит он. — Сбежать решил?
 — Э-э-э… — Я не понимаю. — Вообще-то я уезжал. А что?
 — А то. — Вид у него мрачный. — Какого хрена вчера было?
 Я мучительно вспоминаю. Вчера был ужин. И что?
 — Не прикидывайся! — Он заводится все сильнее. — И не строй такие глаза, будто ты не в курсах! Я тебя вижу насквозь, двуличный урод!
 Мне обидно. Но теперь я хотя бы знаю, что на ужине действительно что-то произошло. И возможно, по моей вине.
 — Да чего я сделал-то? — Я повышаю голос.
 — И продолжаешь делать! — рявкает Ярослав. — Ты лезешь в мою семью! К моей маме! Ах, какая вкусная курица, ах, какой вкусный соус! — сюсюкает он комичным сладким тоном. — Все эти спасибо и пожалуйста, сраная салфетка, сложенная в хренову тучу слоев, улыбочка до ушей, от которой я чуть не блеванул! Думаешь, я это все не заметил? Ты же ей жопу лижешь, вот что ты делаешь!
 Вот тут я по-настоящему возмущаюсь:
 — Я?! Да она сама предложила мне остаться на ужин!
 — В этом и был твой план. Сначала подлизаться к ней всеми своими тошнотными фишечками. — Ярослав изображает, как взмахивает салфеткой. — Потом пожрать на халяву. А потом что? Денег попросишь? Ты же все из-за денег начал, не смеши меня!
 В чем-то Ярослав прав: мою изначальную цель он угадал. Но сейчас… я ведь привязался и к маме Ярослава, и к их дому, и даже к самому Ярославу. Мне нравится пить с Катериной Николаевной чай, и наши беседы, и даже злосчастный ужин понравился. У меня и в мыслях не было получить от нее что-то еще, тем более… деньги?
 — Она сама предложила мне бесплатные занятия, я тут ни при чем! — Пытаюсь отбиться. Обвинения такие внезапные, что я не успеваю придумать достойные ответы.
 — Жалкие отмазы! — морщится Ярослав. — Хватит корчить простачка, не получится! — Он еще сильнее мрачнеет. — Я тебя насквозь увидел, Хмурь. Ты специально спросил про мои планы и упомянул чертову контрольную. Показал контраст: посмотрите, Катерина Николаевна, я такой идеальный, а ваш сын просто кусок говна!
 
 Я округляю глаза. Так вот почему он вчера взбесился! Он подумал, что я… ссорю его с мамой? Да я же хотел только выгородить его!
 — Неправда. Я не хотел ничего такого, — подавленно говорю я. — Наоборот, думал тему перевести.
 Не верит. Тяжело дышит, глаза прищурены. Вот-вот сорвется и врежет.
 — Я же хотел как лучше… — делаю новую попытку.
 — Просто отвали от мамы! — Перебив, Ярослав толкает меня. — Перестань кормить ее сказками. Строить дурацкие слезливые глаза. Ты как голодная уличная животина, это отвратительно, Хмурь! Ты просто отвратительный!
 Вспыхиваю, но не успеваю ответить: Ярослав вдруг выхватывает у меня коробку с диском. И двумя руками сгибает ее…
 — Нет! Это не мой! — в ужасе восклицаю я, но поздно.
 Раздается треск. Он просто ломает коробку пополам. И бросает мне под ноги.
 — Не оставишь нас в покое, — рычит он, — в следующий раз это будут твои кости.
 Он разворачивается и уходит. А я в шоке смотрю себе под ноги. Как я скажу Ксюше, что диска, за которым мы охотились весь день, больше нет?
 Может… Сломалась только коробка? Я с надеждой поднимаю ее останки. Открываю. Увы. Смотрю на расколотый надвое диск, а затем перевожу взгляд на дверь магазина.
 Ксюша выходит наружу, замечает, что я за ней наблюдаю, радостно машет мне наклейками и бежит в мою сторону.
 — Я столько всего купила! — воодушевленно говорит она, приблизившись. — Дома покажу. Ну что, пойдем? — Тут она замечает мой понурый вид, настораживается. — Дань? Что с тобой?
 — Ксюш… — Я сгораю от стыда и вины. — Прости меня.
 — За что? Что случилось-то?
 И тут она опускает взгляд, замечает раскрытую коробку. Лицо мрачнеет.
 — Ты его уронил? — спрашивает она, но тут же, видимо, понимает, что так  уронить невозможно.
 Она забирает у меня коробку, вертит в руках. Окончательно осознает, что сломали ее специально. Смотрит на меня: глаза мокрые, губы дрожат.
 — Дань, я не понимаю… — тихо и жалобно говорит она. — Ты настолько не любишь Хейдена Кристенсена?
 — Это Ярослав, — вздыхаю я и рассказываю о произошедшем.
 Я все еще чувствую вину.
 — Он неадекватный, ему надо лечить голову! — Ксюша нервно откидывает волосы назад и добавляет с угрозой: — Ничего, я из этого козла выбью за диск тройную цену!
 — Это из-за меня, я виноват, — мрачно признаюсь я. — Ярослав сломал его, чтобы за что-то наказать меня. Если бы не я, он был бы целый.
 Ксюша молчит. Я смотрю на нее и добавляю с напускной веселостью:
 — Хорошо, что прихватили сборник фильмов с Эштоном Катчером, да? Я еще не смотрел «Эффект бабочки», а ты? Правда, он только в кино закончился, надеюсь, озвучка не совсем дерьмовая. — Я зажимаю нос и гнусаво добавляю: — Не хочу смотреть вот с таким переводом. Но если он все-таки будет такой, — я разжимаю нос, — то можно пересмотреть «Где моя тачка, чувак?». Пойдем еще забежим в магазин за «Ролтоном»? Чувствую, одним какао не обойдусь.
 — Ага, — растерянно отвечает Ксюша, явно не слушая меня.
 Она жутко расстроена, и от этого я чувствую себя полным дерьмом.
 Дома мы завариваем «Ролтон» на себя и еще на Антона, который вскоре приходит с колой и чипсами. У нас целый пир: «Ролтон», чипсы, кола и какао. А «Эффект бабочки» оказывается в нормальной озвучке. Но это все равно не может поднять настроение ни мне, ни Ксюше. Я все поглядываю на нее и думаю о том, что сейчас она могла бы смотреть фильм, который так долго искала. И лицо у нее было бы совсем другое, и она постоянно бы комментировала реплики с экрана и что-то весело щебетала бы, мешая нам с Антоном.
 А сейчас она молча смотрит фильм, это так на нее не похоже. И у меня внутри закипает злость на Ярослава. Уходя от Ксюши, я больше не чувствую вины перед ним. Я ни в чем не виноват. Он сам себя накрутил, а на меня сваливает.