Наследие Евы (СИ)

— Сакевич, але, — Коля снова пытается всучить стаканчик.
Стах морщится и качает головой отрицательно.
— Что, не будешь? Мы никому не скажем.
— В моем случае лучше бы сказали, — усмехается.
— Ну. Бери.
— Я не буду пить.
— А чего? — не понимает Маришка.
— Аргумент «Я не хочу» сработает?
— Почему — не хочешь?
— Потому что не хочу?..
— Все, пусть. Будет кому вас по домам разводить. Тим, — отдает, — только давай помедленней.
Маришка смотрит на Стаха внимательно. Спрашивает:
— И че, ты, значит, правильный?
Он усмехается:
— А тебя задело?
— Ты считаешь, что ты лучше нас?
— А ты считаешь по-другому?
Она даже на пару секунд забывает жевать. Девочки переглядываются с такими улыбками, как бывает, когда идиот на серьезных щах втирает полную чушь — и вы знаете, что чушь, но он убежден, что прав и молодец.
Коля говорит:
— Сакевич, такое держат в голове. «Этикет» называется.
— Хочешь поговорить со мной об этикете — здесь? — Стаху смешно.
Коля серьезен.
— Ты как-нибудь отхватишь за такое — будь здоров.
— Тост, — Стах запрокидывает голову и уставляется с вызовом, — желаю вам поменьше париться над тем, что думают люди, особенно если вы с ними знакомы две минуты.
Все молчат. Напряженно. Затем Маришка пожимает плечами:
— Ниче он выкрутился, да? — и чокается с Колей.
Кухня снова оживает.
Тим осматривает Стаха внимательно. Пока его не выдергивают из мысли в действие — и призывают поддержать тост.
II
У них устоявшаяся компания. Воспоминания для избранных, кодовые фразы и шутки для своих. Стаху временами кажется, что он понимает отдельные слова, но не улавливает связи. Он не старается. Жаворонок в нем, приученный к ранним отбоям и ранним подъемам, бунтует и клюет носом.
Тим тоже не особенно вникает. В разговорах не участвует. Если его пытаются заставить — пассивно сопротивляется. Зато со всеми пьет.
Соскучившись, он предлагает Стаху. Тот оживает, включается, двигает к себе руку Тима, нюхает содержимое стаканчика и говорит полушепотом:
— По-моему, полная дрянь.
Тим шепчет на ухо, что:
— Так и есть…
На фоне — активное обсуждение какой-то левой и давно минувшей вечеринки: Коля на ней вскрыл замок в комнату, специально запертую, чтобы гости туда не совались, и умудрился вынести раритетные пластинки, хотя они нафиг ему не сдались, чтобы потом случайно и весьма успешно разломать.
Стах с Тимом переговариваются между собой:
— Если полная дрянь, зачем пьешь?
— Хочу понять, в чем прикол…
Стах кивает.
— Ладно, — усмехается. — Потом просветишь.
Тим поджимает нижнюю губу, сдерживая улыбку. Пересаживается удобней, больше — к Стаху, чем ко всем остальным. Стах просыпается: Тим вроде оттаял. То ли отвлекся, то ли уже напился, то ли еще чего.
Стах ловит случай за хвост, ему важно прояснить, чтобы Тим потом не выдумывал, и он говорит вперед всех будущих претензий и обид:
— Представь. Ты решил сесть рядом с другом. Выставляешь девочку, чтобы она не заняла твое место, а она садится на тебя. Твои действия?
Тим до смешного внимательно слушает — и ответственно замирает. Потом подвисает. Потом, видимо, представляет во всех красках и шепчет Стаху:
— Я в ужасе…
Стах смеется. Тим наклоняется и говорит словно по секрету:
— Нет, Арис, я правда не знаю, как бы выгнал ее…
У Тима в воображении — трагедия. Стах решает проблему на месте:
— Ты мог бы сказать ей что-то вроде: «Никогда на меня больше не садись». Или спросить ее так, чтобы она выпала основательно и сразу: «Ты дура?»
Тим слабо хмурится, но тянет уголок губ. Мучает куртку пальцами. Он вроде выбрался из нее, а вроде — и нет: накинул на плечи. Вдруг он сникает, что-то вспомнив. Потом снова тянется к Стаху и снова жжет шепотом ухо:
— Прости за сегодня.
Стах серьезнеет. Он знает, что Тим просит за этот дурацкий номер в комнате. Стаху неловко, что так вышло. И за сегодняшний вечер в целом. Он кивает:
— И ты меня.
Тим сидит еще пару секунд тихо, потом сползает ниже и примирительно кладет голову ему на плечо.
III
В кухню заходят приятели Коли. Вообще-то, все время кто-то заходит — и почти все время это шумно, суетно и не к месту. Колин друг спрашивает:
— Ты опять застрял с бабами?
Коля навеселе, он отвечает:
— Пребываю в приятной женской компании, — и приподнимает стаканчик.
— Пошли покурим.
Коля ленится. Спрашивает у Маришки, пойдет она или нет. Она соглашается — и уводит за собой всех подружек.
Тем временем в комнате кто-то делает музыку громче — и усиленно старается подвывать, но не попадает ни в одну из нот. Потом это гиблое дело подхватывает еще пара голосов. Стаху забавно, он спрашивает Тима:
— Ну как тебе? Чувствуешь, что влился в молодежное движение?
Тим вдруг прыскает. Он точно подшофе. Он оживает, трогает пуговицы у Стаха на рубашке — видимо, пользуясь тем, что остались одни в кухне. Говорит:
— Кажется, мне ничего…
— Ничего?
Тим угукает. Усмиряет улыбку. Подумав, приподнимается повыше, шепчет:
— Я рад, что ты пришел.
— Не оставлять же тебя под сомнительным присмотром шакала, — усмехается. Потом унимает веселье: — А еще мы давно не виделись, так что…
Тим соглашается и совсем сникает. Стах пробует выяснить как будто в шутку:
— Достали тебя мои факультативы?
— Ну… физика достала, да. Но я не поэтому не хожу...
Догадаться не сложно.
— Из-за меня?
Тим молчит. Смотрит своими невозможными темными глазами. Кажется, он ни черта не слушает Стаха. Кажется, он вообще не здесь. Он подтверждает, потому что шепчет обреченно:
— С ума сойти, как хочу с тобой целоваться...
Стах в очередной раз из-за Тима вздрагивает — и теперь внутренне.
— Тиша...
Тим торопится сказать:
— Я не буду. Честно, — обещает. Подумав, добавляет чуть слышно: — Если не захочешь…
Вот было хорошо. Пока Стах не решил с Тимом завязать разговор: его сегодня в принципе тянуло поговорить об отношениях, а тут он еще и под градусом.
Тим вспоминает:
— Я сегодня испугался. Когда ты... ну... Арис, я такой эгоист...
— Нет, Тиша, ты просто пьяный уже, — оправдывает.
Тим про себя не в курсе:
— Да?..
Стах смеется.
Тим затихает. Опускает взгляд, занимается пуговицами. Может, он какую-нибудь открутит. Мать потом устроит истерику, чем это Стах занимался. И не объяснишь же ей, что Тиму было нечем занять руки.
А он еще какой-то разговорчивый, интересуется:
— Тебе не скучно тут сидеть?
— Тебе скучно?
Тим качает головой отрицательно. Стах заверяет:
— Было бы скучно, уже бы ушел.
Тима устраивает ответ. Но он все равно находит, к чему прикопаться:
— Ты какой-то тихий...
— Почему?
— Я сначала подумал, что будешь общаться со всеми…
— Нет, я просто с тобой сижу.
— Просто со мной?
— Да.
— Это по дружбе?
— Тиша...
— Я молчу.
Тим молчит. Секунд пять. Потом говорит:
— Блин, я правда пьяный…
— Да ладно, ничего, — не врет.
Стаху в целом — ничего. Тим, конечно... Зато не обижается, зато болтает — и впервые вперед мыслей. Если бы Стаху понадобилось сосчитать такие случаи, ему бы не понадобились пальцы: целых ноль.
Тим снова сползает вниз, укладывается. Пожив в таком положении немного и оценив ситуацию, он признается:
— Я бы так до утра сидел... Только бы еще без музыки и без остальных.
— Да, Тиша, ты просто создан для вечеринок.
— Нет, это... — Тим прыскает. Прикрывает глаза, объясняется: — Это про… «влился в молодежное движение». Кажется, я слишком для этого стар...
Стах, не удержавшись, хохочет. Похоже, ему нравится пьяный Тим.
IV
Коля возвращается с новыми бутылками. Девочки рассаживаются по кухне. Запах табака рассаживается вокруг. Маришка закидывает новую жвачку в рот. Ни с кем не делится.