Стрела в печень (СИ)

— Иван Яковлевич, проснись, срочное послание от Государыни! — Брехта тряс за плечо Семён Салтыков.
— У-у-у, — ответил ему Бирон.
— Иван Яковлевич, гонец прискакал, семь коней, говорит, по дороге заморил, — не поверил Брехту подполковник преображенский.
— Что б, вас всех… Чтоб у тебе по телевизору одна реклама шла! Ты что, потерял список, кого бояться надо??? — пришлось подыматься.
— По какому телевизору? — залез в бородку испанскую Семён Андреевич. Моду завели преображенцы, там же есть роты, которым положено бороду иметь. Брехт менять сии установки не стал, чем бы дитя не вешалось… Гвардия — золотая молодёжь, пусть имеют отдушину. Сейчас у них новый бзик, вместо лопатообразных бород маленький огрызок, как у Дон Кихота. И усики такие же. Книга дошла до России в переводе Тредиаковского. Ну, так себе перевод, но другого-то нет. А на оригинале был прикольный портрет с эспаньолкой этой, на русском именно с такой обложкой и вышла.
— По цветному, понятно. Где сейчас чёрно-белый найти? Всё, проснулся, давай депешу.
Письмо было таким пакетом из будущего, в плотной коричневой бумаге, конвертом сложенной и сургучными печатями облепленное. Бирон и ввел недавно, хватит свитки, как при царе Горохе носить.
— Шалость удалась, — прочёл Иван Яковлевич вслух, когда разобрался с пятью печатями сургучными разных цветов. Тоже сам ввёл. Печатей всего пять и по градации от белого до чёрного означают важность. Есть и ультраважные, на них все пять печатей. Это послание было из таких. К тому же — это была шифровка. Заранее о содержимом договорились с Анхен. Ещё чуть не год назад, когда посланнику Португалии сдавали брата их короля, которого хотели поставить королём Польши, и который вдруг самой Анне Иоанновне предложение ручки своей малюсенькой с обгрызенными ногтями сделал. Брехт тогда пошушукался с Анной, и предложила она послу породниться. За их принца Педру — третьего сына Португальского короля Жуана V Великодушного Россия отдаёт замуж дочь императора Петра — Елизавету. И приданое в полмиллиона рублей. Эх, один раз живём. Золотом, понятно. За это Жуан разрешает пользоваться совместно портом в Марокко, который называется Мазаган.
Брехт сильно на успех не надеялся. Всё же по Европе гуляет молва про дщерь Петрову, что она незаконная дочь и рождена, когда Екатерина не была Императрицей. Брехт показал документы тогда послу, о коронации Екатерины. И новый документ, специально подготовленный вот для такого случая, что Елизавета признаётся законной дочерью императора Петра. Филькина грамота, о которой кроме него и Анхен и не знает никто.
Расчёт был скорее на золото. А Мазаган? Маленькая крепость на побережье и маленький порт, в который даже два корабля вмещаются только скрипя бортами друг о друга. Но там можно приобрести продовольствие и воду для дальнейшего перехода вокруг Африки. И потом, Брехт точно не помнил, но вскоре Португалию турнут из Марокко, а значит, можно там и закрепиться единолично будет. И не дать это сделать Франции. Денег на это пока не было. Пока. Работал над этим Иван Яковлевич, и Миасс, и Шарташ уже золото давали. Готовилась экспедиция на север Урала. Там все реки золотоносные. Пока не до Магадана. Как там народ кормить? Как оттуда золото безопасно переправлять в Ригу? Вполне Урала хватит на первое время. Много золота приведёт к инфляции и схлопыванию национальной промышленности. А цель противоположная — развитие этой промышленности.
В конверте больше ничего не было. И так всё понятно. Прибыл очередной посланник из Португалии и привёз весть, что Жуан Великодушный на русские условия согласен. Ну и чудненько. Из Португалии Елизавета заговоры не сможет устраивать. Даже если муж, когда и станет королём. Максимум… Ну попробует, если решит вредить, ограничить судоходство. Ерунда. Португалия прямо катится к закату своему. Нужно попробовать часть её колоний в интересных местах отжать. Колония это дорого и даже разорительно. Сто процентов. Но это если с нуля начинать. А если вот так, как с Марокко? Сначала пару десятков русских в порту, потом немного купцов, потом больше купцов и небольшой отрядик, получивших отставку опытных солдат, а после Португалия уйдёт и крепость с портом оставит.
 
— Семён Андреевич, готовь гвардию, после обеда выступаем на Варшаву. Дома дел полно, нужно с Польшей покончить как можно быстрее.
 Событие пятьдесят девятое 
— Я есть польский партизан. Я скорее умру, чем сдамся вам. 
— Греби ушами в камыши. 
А пойди пойми их этих Гедиминовичей и прочих князей с тысячелетней историей. Князь Вишневецкий, если не идиот, должен же был знать, что Брехт не сам кричал и стонал на весь дворец. И слуги убирались. Должны были доложить. Как бы Брехт отреагировал, если бы на его жену кто покусился. Нда. НЕТ. Всё одно бы прибил, просто, чтобы не повадно было. А то полезут все кому не лень, и сдохнешь от сифилиса. А этот Твикс без палочки лысый обнимался с Бироном и настоятельно зазывал в гости на обратном пути.
— А вы, князь, чего делать будете? Ну, в смысле, прения в парламенте? Резня в Сейме? — Брехт почему-то думал, что Вишневецкий соберёт подпанков, и с отрядом в тысячу местных усилит его корпус. Местные в таком деле — это хорошо.
— Я буду следить за порядком в Великом княжестве Литовском.
— Успехов. На обратной дороге мимо не проедим. Подумайте. На кой чёрт вам этот ночной горшок с ручкой вовнутрь? Я про Польшу. Нет, будущего у неё, погрязнете в разбое и гражданских войнах. И приберут вас по частям, кого мы, кого Пруссия, и у них не забалуешь, враз онемечат. Польские потуги на превращения вас в католиков за игру в песочнице покажутся.
— Где?
— Не важно. Подумайте. Немцам мы вас один чёрт не отдадим. Будет война на вашей территории. Надо вам⁈ Северная война ничему не научила?
— Я подумаю и переговорю с магнатами.
— Удачи.
Пограбить Вильно не удалось. Ничего, никуда католики с униатами не денутся. Выселим в нужные места. А Ингерманландский пехотный полк с тысячей возчиков, что следовал по пятам за гвардией, чтобы вывести злато и серебро из костёлов и прочих церквушек, и сопроводить ксендзов и семейных священников в Москву до сортировочного пункта, без дела не остался. С крылатых гусар взяли огромную добычу. Еле всё это влезло в тысячу телег. Лошадки, у мобилизованных для этого крестьян, плюгавенькие и тощие. Пятьсот кило на телегу если положить, то в горку небольшую ту телегу подталкивать надо. И лошадку под уздцы тянуть. А гусары все были в броне, практически — рыцарский комплект. Разве низ не полный. Сапоги не железные и трусы. И весила сия броня прилично. Плюс — седло со всеми причиндалами. Плюс — оружие, плюс — в лагере взяли приличный запас овса и других продуктов, даже кофе был. Ну и к каждой телеге позади привязано по два дестриэ. Или почти они. Большие и мощные кони. Хреново, что в основном жеребцы. Из двух тысяч коней примерно тысячу триста жеребцы или мерины. Ну, пригодятся в хозяйстве. Мерины пушки тягать, вскоре же война Кавказе. Там полно крепостей серьёзных, там без артиллерии делать нечего. А жеребцами можно серьёзно крестьянских лошадок улучшить в целой губернии, а то и в нескольких. Правильно только всё это организовать надо.
Кони тоже не налегке плетутся рысью как-нибудь. Они загружены мешками с зерновыми. Пшеница, рожь, овёс, гречка, даже ячмень и кукуруза есть. Покупали по нескольку мешков у разных продавцов. Нужно создавать семенной банк. Сельхозакадемия строится и расширяется, учёные из Европы потихоньку подтягиваются. Нужно их занять.
От Вильно через Гродно и Белосток больше четырёхсот километров до Варшавы. Могли бы дней за десять дойти. Могли бы, да не тут-то было. История поменялась. Как в Реальной истории дойти до столицы Речи Посполитой, преодолевая только трудности дороги, теперь не получилось. Брехт читал, что после того даже как Лещинский сбежал, а Данциг и французы сдались, ещё больше года российские воска воевали с бандами шляхтичей, они начали настоящую партизанскую войну. Нападали на русских мелкими бандами и, получив отпор, убирались. При этом армия Миниха несла потери. И таяла. Каждый день.