Остаться при своем (СИ)

— Ну, хорошо, я попробую. — Он замолчал, а затем добавил. — Это для меня всё в новинку. Я её чувствую. Чувствую воду, и это совершенно по-другому. Не так, как с семейным даром.
— Я знаю, я владею стихиями, — ответил я, и тут телефон у меня в руке зазвонил. Посмотрев на номер, я поднёс трубку к уху. — Да, Юля, ты передала Устинову, чтобы тот принимал командование?
— Да, Константин Витальевич, передала. — Голос помощницы звучал устало.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Да, случилось. Правда, Денис Устинов и Андрей Никитич не хотели, чтобы я вам говорила, но я считаю, что скрывать — это неправильно. — Она замолчала, а потом выпалила. — Когда я разговаривала с Денисом, раздался взрыв. Это было ужасно, — она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. — Как я поняла, взрывчатка была в одном из подарков. Никто, слава богу не погиб, но раненные есть. Вот, я думаю, что вы должны знать.
— Спасибо, Юля, — и бросил трубку на стол. — Кто-то хотел меня взорвать, спрятав бомбу в один из подарков, — Егор побледнел и вскочил, но я замахал руками. — Сиди и успокойся, не заливай мой новый паркет. Если ни прадед, ни Устинов тебя не дергают, хотя бы через меня, значит, у них всё под контролем.
— Это может быть та падаль, что взорвала дом, — прошипел Егор, и на полу начал бить фонтанчик.
— Прекрати! — Егор тут же взял себя в руки. — Скорее всего, так и есть, но ты ничего не будешь делать, пока не научишься себя контролировать. — Он медленно кивнул, а я тем временем прищурился. — Это что же, я без подарков остался? Ну просто зашибись. И да, мне кто-нибудь может ответить, с каких пор Устинов для Юльки стал просто Денисом?
  
Глава 4
 
Виталий Павлович Керн проснулся от телефонного звонка. Посмотрев на часы, он удивлённо крякнул. Было уже десять утра, а так поздно он не вставал уже очень давно.
— Старею, — сказал он философски и взял трубку. — Керн.
— Виталий, где твой внук? — раздался недовольный голос.
— И тебе доброго утра, Тихон. — Керн усмехнулся и сел, спустив ноги вниз. Да, в его возрасте не вскочишь сразу и не побежишь, надо всё делать основательно.
— Виталий, ты меня слышишь? Где Костя? — Тихон начал понемногу накаляться, значит, скоро перейдёт на визг. Ну, для ученого — это нормально. Тот же Тихон может часами сидеть в одной позе, изучая что-то новенькое, но в жизни долготерпение не входит в число его добродетелей.
— Откуда я знаю? У Кости свой дом с молодой женой. Он может быть весьма занят. Или ты уже забыл, что значит на красивой женщине застрять? — Керн встал и прошёлся по комнате. — Да и молодой Ушаков куда-то влипнуть умудрился. Так что, у Кости есть, чем заняться. А я вот, например, хочу сегодня выходной себе устроить.
— В гробу отдохнёшь, — прервал его Тихон. — Раз твоего внука где-то на его бабе закоротило, значит ты, как любящий дед, сейчас притащить свою старую задницу сюда в мою лабораторию.
— Зачем? — Виталий Павлович не любил лаборатории. Он с радостью свалил их на Костю, чтобы никогда туда больше не заглядывать.
— Твой внук загорелся идеей поставить контур страха. — Тихон заговорил более спокойно. — И меня заразил. Уж не знаю, в курсе ли ты, но, чтобы сделать матрицу, необходимы усилия магов нескольких направлений. На каждом этапе контур должен вылеживаться, и вот сегодня нужно провести этап с пространственно-временной составляющей. А твой раздолбай куда-то исчез.
— А сам не можешь справиться? — Керн поморщился.
— Нет, не могу. А то ты не в курсе, что у меня не чистый семейный дар. — Вздохнул Тихон. — Иногда мне кажется, что во всех этих хитросплетениях с наследованием есть рациональное зерно. Чем дальше от линии главы клана уходят родственные связи, тем больше искажается семейный дар. А для кланов это всегда было отпределяющей составляющей.
— Хватит философствования, — прервал Тихона Виталий Павлович. — Что мне надо будет делать?
— Я покажу. Ничего слишком сложного, не беспокойся. — И Тихон отключился.
Керн выругался и принялся одеваться. А ведь он действительно хотел провести сегодняшний день дома, ничего не делая и даже не снимая пижамы.
 
В лаборатории царила тишина. За столом сидел Тихон, и что-то внимательно изучал через увеличительный прибор. Больше никого не наблюдалось, и Виталий Павлович, сев за стол Тихона, сразу же спросил.
— Где все? Не выдержали твой склочный характер и убежали?
— Ребята из пятой сумели флюктуации пластин с матриц Ушаковых вызвать в обход пространства и времени. Мои все побежали смотреть, — Тихон отодвинул пластину, которую рассматривал, в сторону и посмотрел на Керна. — Молодец, хорошо выглядишь. Говорят, что у тебя молодая любовница появилась, оно понятно, обязывает, — Тихон хохотнул, а затем кивнул на соседний стол. — Вон матрица тебя дожидается. Пространственную спираль по периметру можешь закрутить?
— Знаешь же, что могу, иначе не позвал бы, — Керн поднялся и подошёл к столу. — Откуда про любовницу знаешь? Над нами свечку вроде никто не держал.
— Назар Алёнке похвастался, а та мне по секрету шепнула, — Тихон поднял взгляд к потолку. — Полагаю, что это уже не секрет. Да-да.
— Тьфу на вас, — Виталий Павлович махнул рукой на Тихона и активировал дар. Присмотревшись, он оценил тот объем работы, который уже проделали мальчишки. — Молодцы какие, — пробормотал он и принялся накладывать спираль, очень осторожно, виток за витком, чтобы не повредить идеальную красоту уже готовой части контура. На последнем отрезке на передний план вышла магия смерти. На Керна дыхнула костлявая, и он почувствовал, как волоски на руках начали вставать дыбом. Стараясь побыстрее пройти этот участок, он завертел последний виток, замкнул контур и отскочил от стола.
Вытерев дрожащей рукой пот со лба, Виталий Павлович упал на стул.
— Магия смерти — это страшно, заставляет задуматься о вечном, — пробормотал он, снова вытирая пот. — Тихон, ты бы чайку что ли заварил. Тихон? — он обернулся и оглядел лабораторию. — И куда ты делся?
В пустой лаборатории было неуютно. Чтобы чем-то себя занять, Керн принялся разглядывать пластину, над которой работал Тихон.
— И что это за хрень собачья? — Помня, что Тихон свободно прикасался к ней голыми руками, Керн без всяких дурных мыслей взял эту изменённую магией Ушаковых, которые, похоже, воздействовали на сам металл, пластину, и принялся разглядывать, время от времени проводя кончиками пальцев по перфорациям.
Тихон вышел из туалета как раз в тот момент, когда в центре пластины начала зарождаться флюктуация.
— Убери дар, старый идиот! — заорал он, и тут флюктуация накрыла Виталия Павловича с головой. Тихон схватил биту, которая специально для таких случаев стояла возле стены, и ловко отшвырнул Керна от стола и пластины ударом по голове.
Виталий упал на пол и пришёл в себя. Помотав головой, он поднёс руки ко лбу.
— Ты что это старый пень так неаккуратно с моей головой поступаешь? — сказал и осекся, потому что голос слегка изменился. Совсем немного, но всё же.
— Дела, — протянул Тихон, подошёл к столу и поднял две половины расколотой пополам матрицы. — Дела, — повторил он. — Так поднимайся, живо, пойдём обруч насиловать. Я должен понять, что ты делал и в какой последовательности. И убери уже дар, кретин!
— Да что случилось-то? — Виталий поднялся, отмечая, что сделать ему это было гораздо проще, чем сегодня утром встать с постели.
— Ну как тебе сказать, — протянул Тихон. — Пошли, заодно в зеркало посмотришься.
* * *
Мы с Егором приехали на тот самый завод, который я прикупил по случаю. Юлька, умница, всё быстро и шикарно оформила, даже какую-то скидку сумела выбить. Причём, вместе с Люськой, которая как раз ей помогала в то время войти в ритм работы, они умудрились ещё и приличный кусок земли вокруг завода урвать. И вот если я не набью морду Устинову, который меня без Юльки мечтает оставить, я сам себя уважать перестану. Нашли, мать их, сваху семейства Ушаковых.