Остаться при своем (СИ)

— Постойте, что значит, «пришёл в себя»? — Денис остановился, не дойдя буквально пяти метров до стоящих в оцеплении бойцов.
— Я не знаю, я не видела Егора Александровича. Константин Витальевич позвонил мне и передал поручение по телефону.
В конце коридора появилась сухощавая фигура Андрея Никитича. Устинов сжал зубы, решив, что, как только определятся с комнатой, он сразу же выяснит, что случилось с Егором.
— Спасибо, Юля, полагаю, что нам нужно… — он не успел сказать, что им нужно сейчас прерваться, как прогремел взрыв.
К счастью, это не была та жуткая дрянь, которая выжгла дом Александра Ушакова дотла. Но взрыв был всё равно страшный. Дверь вылетела в коридор, и придавила, кажется того самого забывчивого молодого бойца, который активировал бомбу. Тряхнуло так, что никто не смог удержаться на ногах, кроме находящегося ещё далеко Андрея Никитича, к которому сразу же подскочил дежуривший в соседнем коридоре охранник и уволок прочь от опасного места.
Устинов сумел подмять под себя вскрикнувшую и закрывшую уши Юлю, закрыв её своим телом. На него посыпалась штукатурка, и он наклонил голову, прижавшись лбом ко лбу перепуганной девушки. Когда стены и пол перестали трястись, а штукатурка уже не сыпалась, Денис открыл глаза и встретился с взглядом Юли, которая сосредоточенно рассматривала его.
— Ты весь белый, словно седой. — Прошептала она.
Ей было тяжело. Лежавший на ней Устинов был тяжелым, крепким мужчиной. Но они и не любовью занимаются, чтобы возмущаться, почему он не заботится о партнёрше. Юля покраснела и попыталась отогнать неуместность сравнения, но это было сложно сделать, пока он продолжал прижимать её своим телом к полу. Она только могла удивляться, что подсознание подсовывает ей скабрёзные картинки, где на них гораздо меньше одежды. Это самое подсознание было готово думать, о чем угодно, лишь бы не о взрыве, и не о том, что она могла еще минуту назад погибнуть. Например, Юля впервые заметила, что Денис, скорее всего, какой-то родственник Ушаковых, потому что темные волосы и синие глаза, были характерной отличительной чертой этого семейства. Правда, глаза Устинова не были такого насыщенного синего цвета, как у того же Егора, скорее, они были прозрачные, да и черты лица не поражали таким совершенством, но это делало Дениса более похожим на обычного живого человека, а не на сына клана из детских сказок.
Он не отвечал, просто смотрел на неё, понимая, что надо подняться, что надо оценить ущерб, помочь раненным, а раненные, скорее всего, были, много чего нужно было сделать, а он, вместо этого продолжает придавливать к полу девушку, которая ему действительно нравится, и думать о том, как же хорошо, что часть подарков, которые были уже проверены, вынесли в другое помещение, и приготовили к оправке, потому что, получается, что Керны остались без большей части презентов.
— Денис! — рык Андрея Никитича быстро привёл мысли в порядок. Устинов вскочил на ноги и помог встать Юлии. Обернувшись, он увидел, что всё вроде бы живы, множественные мелкие порезы не в счет, наверное, взрыв повредил что-то стеклянное, и этими осколками и порезало его бойцов. Серьезнее всех был ранен тот самый парень, которого выбитой дверью придавило.
— Андрей Никитич, — Устинов помотал головой. Всё-таки его слегка контузило и слова долетали словно сквозь вату. — Вы в порядке?
— Я в порядке! — Ушаков в ярости пнул какой-то лежащий у него на пути камень. — Вы чем вместе с Егором занимались? Почему эта гнида всё ещё топчет эту землю?
— Вы уверены, что это сделал предатель? — осторожно уточнил Устинов.
— Денис, я не являюсь специалистом, но даже мне понятно, что взрывы похожи по исполнению! Найди мне эту тварь, Денис. Я клянусь, что сделаю всё, чтобы твой клан вернули в реестр, и помогу на первых этапах, чтобы ты смог подняться. Только найди мне эту мразь!
* * *
Ушаков очнулся как-то обидно быстро. Там, где меня огонь сжигал в течение нескольких дней, у него всё образовалось за несколько часов. И я даже знаю почему. Да потому что у воды сейчас не было конкурентов, семейные дары всегда текли по отдельным каналам, никак не соприкасаясь со стихийными дарами. Единственное, что их роднило — это источник манны, который по идее у Егора сейчас должен был увеличиться. И он будет ещё расширяться, до определенного уровня, чтобы суметь прокормить оба дара. Зато сейчас с восстановлением сильных проблем быть не должно. В бассейн нырнуть, ну в крайнем случае в ванну или под душ, и как огурчик. Источник, конечно, не заполнится до конца, но какой-то процент даст, чтобы не помирать от магического истощения.
 
Вот только у нас образовалась другая проблема: любой взмах рукой Егора, любое неосторожное движение вызывало потоп. Я уже задолбался, если честно, убирать последствия этой дикой, совершенно бесконтрольной магии.
Вернулась Анна. Она не просто заказала доставку, а приехала уже с едой. Причем она рассчитывала явно на большее количество людей. Но поужинали мы вполне неплохо. Если бы ещё Ушаков не сидел, сложив руки на коленях и боясь пошевелиться.
В конце ужина Анна попросила Люсю помочь убрать посуду, а зная жену Егора, я могу с уверенностью сказать, что она не просто перетаскает её на кухню, но и помоет. Так что, пока женщин не было, я решил позвонить Изразцову, чтобы узнать, что нам, собственно, делать дальше.
Когда я обрисовал обстановку, то Изразцов долго молчал, а потом категорически сказал.
— Это невозможно. Егору Ушакову двадцать пять лет, в таком возрасте не происходит инициация даров.
— Ярослав Михайлович, это ваше «невозможно», сейчас сидит у меня в столовой и заливает всё вокруг. — Возразил я ему.
— Интересно, очень интересно, — проговорил Изразцов.
— Мне это тоже безумно интересно, вот только, Ярослав Михайлович, что нам делать-то? — я задал вопрос довольно резко. — Может быть, какие-нибудь простенькие заклинания выучить?
— Нет, ни в коем случае. Не тогда, когда Ушаков полон. Керн, я бы сам приехал и посмотрел на это чудо природы, но у меня сейчас начало года, куча только что прошедших инициацию учеников, с которыми нужно заниматься и которые на самом деле мало чем отличаются сейчас от твоего подопечного. — Изразцов задумался. — У тебя есть место, которое можно использовать в качестве этакого полигона, где можно творить различные магические непотребства?
— Ну, — я задумался. — Да, у меня есть нечто подобное.
— Тогда вези туда Ушакова с утра и осушай его. Вот прямо до последней капли. А потом, когда он уже на ногах не будет стоять, покажи парочку, как ты выразился, простеньких заклинаний. Чтобы он тот же фонтанчик на руке держал по мере наполнения резерва. Или что-то подобное делал. Ты же не можешь не помнить, как с тобой огневик занимался? Принцип тот же. Держать его практически сухим несколько дней, пока он не прочувствует каждый канал и не научится контролировать течение дара. Вот когда Егор прочувствует воду, прочувствует, что он не часть стихии, а её повелитель, вот тогда можно давать что-то более серьезное.
— Ну, хорошо, мы попробуем, — наконец, протянул я. — Не знаю, насколько хорошо получится, всё-таки я не наставник, и никогда им не был.
— Ты главное начни, если что-то пойдёт не так, сразу звони, я найду время, чтобы приехать.
Изразцов отключился, а я почти минуту смотрел на потухший экран телефона.
— Правда, и что может пойти не так? — я повернулся к Егору. — Завтра мы поедем в одно весьма примечательное место, и будем там доводить тебя до магического истощения.
— Нет, — Егор мрачно посмотрел на меня. — Я больше не хочу переживать ничего подобного.
— Ты сейчас стихийник, тебе будет проще восстановиться.
— Нет, — повторил Егор.
Я посмотрел на упрямо сжатые губы Ушакова.
— Слушай, я не буду с тобой возиться, если ты не будешь выполнять то, что я тебе говорю. И, поверь, тоже самое с тобой делали бы опытные наставники. — Мы мерились взглядами довольно долго, затем Егор неохотно кивнул.