Поля Крови (СИ)

Адалио тут же поддакнул:
— Мы поддержим вас, наставник, когда будут выбирать общего командира отряда.
Глебол скривился:
— Вот уж действительно сопляки. Думаете решает... — замолчав, Глебол мотнул головой и рявкнул. — А ну, бегом к своим людям!
Ещё три или четыре удара сердца я боролся с ним взглядом, а затем выругался и развернулся.
Бесполезно.
Нападать на Глебола, а потом ещё и пытаться скрыть это — вот это точно настоящее безумие. Здесь не выйдет покончить всё одним неожиданным ударом. И он нам не враг.
И хорошо ещё, что Глебол, похоже, решил скрыть наш заговор. Да и какое у него будет доказательство?
Плохо же то, что и нам он больше не даст возможности.
Вернулись мы молча, не перебросившись друг с другом даже словом.
Все и так всё понимали.
Туман редел.
Сначала в лагерь вернулся Глебол. Зыркнул на нас, уселся невдалеке.
Затем, напевая что-то, Учлун. Умытый, бодрый и довольный жизнью.
И спокойно прошел мимо Глебола, который и не подумал его окликнуть. Уже хорошо, значит, я не ошибся в нём.
Но спокойствия нам не досталось. Стоило солдатам закончить с едой, как раздался крик стражника от дороги:
— Всадники! Двое! На граухах!
Две минуты и всадники свернули к нам.
Первым соскочил с грауха беловолосый старик со шрамом, что перечёркивал лоб и левый глаз, цепляя кончиком скулу. Длинные его волосы не были стянуты в причёску, а спадали на плечи. Ещё у него росла недлинная аккуратная борода и усы. Тоже белые. Причём это похоже не седина, а чистота крови Предка Амании.
Вторым с грауха соскользнул идар, поверх шёлка которого был надет тяжёлый плащ с капюшоном. Глубоким и низким. Я не мог даже разобрать лица, словно под срезом капюшона сгустилась одна из моих теней.
Хоу Учлун тут же шагнул вперёд:
— Ваше сиятельство Крау, рад... — голос его сорвался, откашлявшись, Учлун снова поприветствовал старика, но уже по-другому. — Господин гонган Крау, рад приветствовать вас.
Я зашарил взглядом по поясу старика, сумев всё же обнаружить золотую бляху с алой кистью, выглядывающую из складок серого одеяния.
Старик же, не обращая внимания на Учлуна, медленно оглядывал лагерь. Закончив осмотр, шагнул прочь, бросив на ходу:
— За мной, хоу.
И Учлун тут же покорно шагнул следом.
Мы все, от Глебола до последнего солдата, провожали взглядом три уходящих к реке фигуры.
Что-то изменится, не зря же появился гонган. Вот только что именно? Может, за гонганом движется большое войско, с которым мы наконец окружим и уничтожим реольцев?
  
Глава 15
 
Старик сбавил шаг, только выйдя к реке. Остановился на крае высокого берега, неспешно окинул взглядом шуршащий на ветру тростник, ивы, клонящие к воде ветви и только затем развернулся к Учлуну.
Но и после этого не заговорил с ним, а лишь молча на него глядел, заложив руки за спину. Самого же Учлуна надолго не хватило. Украдкой сглотнув ком в горле, он нерешительно спросил:
— Господин гонган Крау, у вас для меня новый приказ короля?
Старик чуть наклонил голову к одному плечу, к другому, а затем спросил сам:
— А для чего он тебе? Чтобы всё снова сделать по-своему?
На этот раз Учлун сглотнул уже не таясь. Старика он до этого видел лишь дважды. Ему просто тыкнули однажды в его сторону бокалом с вином: «Вон, видишь, старого хрена? Одна из ветвей королевского рода, сиятельство даже, только третий десяток лет его в столицу не пускают. Говорят, слишком умный оказался.»
Тогда он, молодой дурак, даже не подумал спросить, а что такое слишком умный. Теперь же приходится гадать. Одно ясно — никто мелкой и слабой фигуре владетеля Дома не будет давать пятое, предпоследнее звание в армии.
Сердце колотилось в груди, старик ждал ответа, и говорить что-то было нужно. Учлун выдавил из себя осторожное:
— Господин, я ничем не нарушил приказ короля.
— Ложь.
Голос старика резал так, словно он был одним из Ступивших за предел и мог использовать волю для удара, разя ей не хуже клинка или умений меча: Учлун едва удержался от того, чтобы не дрогнуть, пока старик цедил слова:
 
— Только вчера вечером я покинул твой обоз. Если ты держал язык за зубами, как оно и было тебе приказано, то что это за рассказы о совместном ударе с Домами Мэре и Оргуло? Ложь, наверное?
Мгновение Учлун задумывался над тем, чтобы действительно солгать, но не решился.
— Нет, не ложь. Я хотел...
— Ты не хотел. Ты сделал. Ты рассказал о реольцах Домам, земель которых они и не должны были тронуть. Позвал их сюда.
— Но я...
— Решил прибрать к рукам немного дармовой славы? Где отряд Мэре и Оргуло, умник?
— Не знаю. Они опоздали к стычке.
— Стычке? — старик покачал головой, с ещё большей желчью спросил. — Опоздали? Ладно. Они сами напросились. Важней другое, сколько потерял ты?
— Немного, господин гонган.
— Точней.
Учлун вздрогнул под взглядом старика, поспешил ответить:
— Четверть солдат.
— Мне что, щенок, вернуться в лагерь и построить людей, чтобы узнать правду?
— Тр-р-реть.
Старик покачал головой и вздохнул:
— Сопляк. Ладно. С обозом нас догонит моя сотня, ими и возместим. Алтарь сохранил, я видел. Что по идарам?
Ободрённый Учлун отмахнулся:
— Всего несколько человек, в основном бестолковых и наглых щенков из отряда Кузни. Ну той, куда сплавляют лишних...
Учлун подавился словами. Старик же рванул ворот халата, словно он его душил:
— Сопляк, ты что тут творил? Я же видел копию твоего приказа. Там ясно говорилось, чтобы ты берег идаров. И особенно берег идаров Кузни. Они только прошли посвящение, ещё толком ничего не умеют. Сколько из них погибло?
— С-с-семь.
— Семь да? А может и больше, да? Детей старых Домов, которым родители хотели дать второй шанс занять достойное их место, да?
Учлун часто закивал:
— Да, да. Я понимаю. Если бы я победил, то мне бы простили эти мелкие потери. Так ведь ещё не всё окончено, господин. Я учту ошибки, реольцы не дойдут до столицы...
Замолчав, подавившись словами, Учлун сделал шаг назад под взглядом старика. Сделал шаг спиной к стремительной тени, которая неожиданно оказалась рядом и ударила его в затылок оголовьем меча.
Идар, что приехал со стариком и до сих пор не снял капюшона, стоя над телом беспамятного Учлуна, негромко уточнил:
— Я ведь верно понял вас, господин?
Старик медленно кивнул:
— Да. Слишком много ошибок. Слишком своевольный. Даже накажи я его, не смогу ручаться, что он снова не решит сделать всё по-своему. Не дойдут до столицы, надо же. Прямо решил нарушить приказ короля. И эта его расточительность...
Идар потыкал Учлуна сапогом в бок:
— Я мог бы приглядывать за ним и вправлять ему мозги.
Старик покачал головой:
— Нет, лишь дело времени, когда ихор в нём начнёт гнить. Не будем зря его терять. Придётся здесь самому. Свяжи его и окати водой. У меня появилось ещё несколько вопросов, на которые я хочу получить правдивые ответы.
***
На склоне холма рядами выстроились воины наших отрядов. Ниже, у его подножия кольцом замерли мы, идары. Замерли, выслушивая гонгана Крау, который, похоже, теперь и будет нашим командиром:
— Его высочество, разобравшись в деталях дела, обвиняет хоу Учлуна в небрежении долгом перед королевством Скеро, в лености и глупости, в нарушении приказов его величества.
Бихо едва слышно заметил:
— Ага, сам король, видимо, плыл по реке и оторвался от королевских дел, чтобы разобраться с этим петухом. А затем приказал отчалить и плыть дальше. Вопли мешали.
Адалио так же тихо шепнул:
— Заткнись, умник. Нашёл время.
— Ты мне рот не затыкай. Это мой брат или отец, может быть, там погиб, а не...
Адалио медленно развернулся к Бихо и тот тут же заткнулся под его взглядом. Больше не мешал слушать старика.
— В такое тяжёлое для нашего королевства время, когда каждый из идаров должен отдать все силы для победы над Реолом, Учлун предал Скеро. Его ошибки привели к гибели множества храбрых воинов и сильных идаров. Его высочество Лавой Умбрадо считает, что подобное сейчас может быть наказано лишь смертью.