Поля Крови (СИ)

Рядом остановился Трейдо. Он выглядел тоже не самым лучшим образом. Ну у него-то и лошади нет, не то что грауха. Шёл и бежал половину дня. Чёрные как смоль волосы выглядят едва ли не седыми из-за пыли.
Трейдо внезапно искривил губы в ухмылке и негромко сообщил:
— Знаешь, я почему-то каждый день вспоминаю слова Адалио. Ну, те, что он сказал Бихо. Что под этими кустами могло бы лежать тело ещё одного идара. И знаешь, о чём я думаю?
Я молча пожал плечами. Откуда мне-то знать?
— Я думаю, а почему это не тело нашего хоу Учлуна?
Прошептав это, он отвернулся и стремительно двинулся прочь.
Уже и Поварёнок притащил мне еду, а слова Трейдо все не выходили у меня из головы.
Сначала были те странные метания нашего отряда, когда мы чаще опаздывали к деревням, чем успевали.
Затем первая схватка, где мы даже не увидели отрядов Мэре и Оргуло, зато прозевали полный лес Кровавых жнецов и воинов.
Потом лес и ещё одна глупая битва, где нас просто смяли. И где сам Учлун на этот раз точно не вступил в схватку, зато снова побежал первым.
Следом болото. И дело даже не в том, что это именно меня он оставил там. Я бы в любом случае считал это глупостью. Хороший план был у Адалио, которого он не стал слушать.
Теперь же вот это...
Я оглядел лагерь. Сначала мы неспешно бредём по дороге полдня, затем сутки стоим лагерем. Даже больше суток, ведь выйдем только утром через день. И все эти разговоры, что так мы ждём, когда нас догонит обоз, просто глупость. Даже если обоз цел и реольцы его не стали искать.
Что важней? Дождаться обоза с шатрами и припасами или мешать реольцам уничтожать деревни? Мы отстаём от них уже не меньше чем на неделю. Раньше мы хотя бы некоторые деревни отбивали, хоть как-то реольцев щипали. Теперь только и делаем, что считаем тела крестьян.
Рядом уселся Хасок.
— О чём задумался?
Мы так и старались держаться вместе, союз севера. Тем более что нас осталось мало.
Я ответил честно:
— Что Глеболу или Адалио лучше бы подошло звание хоу.
Хасок отмахнулся:
— Ты не проверишь. Прошлого нельзя изменить и повторить те же сражения, в том же месте, но с другим командиром.
Я покосился на него и заметил:
— Зато можно начать новое сражение с новым командиром.
— Ага, — Хасок хохотнул. — Напиши прошение королю.
— У нас война с Реолом. Выстоит ли Учлун против Кровавого воина?
— Ну, — протянул Хасок, а затем пожал плечами. — Должен. Великий паладин.
— А против пяти или шести идаров?
— Да мне откуда знать?
Я медленно произнёс:
— Так может...
Хасок наморщил лоб:
— Что может?..
И замолчал. Лицо его застыло, лишь глаза моргали. Наконец он сглотнул и коротко сказал:
— Так. Я ничего не слышал.
Я пожал плечами:
— Так я ничего и не говорил. Эти реольцы наглеют, скоро будут кружить вокруг нас, отбивать у нас еду.
Хасок замотал головой:
— Я ничего не слышал.
Но когда между деревьев уже начало темнеть, нас за лагерем уже стояло пятеро. Я, Хасок, Фату, Адалио и Эстро, его верный человек. Жаль, но Трейдо, оказывается, услали проверить дорогу и раньше завтрашнего вечера он точно не вернётся. Союз севера слишком мал, нам нужны союзники. А Адалио мне должен.
Фату помотал головой:
— Безумие, Лиал.
В наступившей тишине Адалио медленно уронил:
— Не совсем. История хранит много случаев, когда командиры отрядов погибали.
Я добавил:
— А вокруг сейчас рыщет так много обнаглевших и почуявших кровь реольцев.
— Вы же понимаете, — Хасок сглотнул. — Что у нас будет только один шанс? Стоит ему крикнуть, что мы предатели и...
Адалио снова возразил:
— Предатели чего? Его? Мы клялись в верности королю.
Хасок огрызнулся:
— Что же ты не возразил тогда ему на болоте, умник?
— Ладно, ты прав, — Адалио кивнул. — У нас будет шанс только на один удар. Мы удачно стоим у реки. Ещё не было ни одного случая, чтобы, расположившись рядом с рекой, он умывался в шатре. Тем более сейчас, когда его слуга сгинул. Где стоят стражники с той стороны, я знаю. Далеко.
Фату пробормотал:
— Как удачно. Прям не верится.
 
Адалио ухмыльнулся:
— А ещё он без солдат четырежды уходил из лагеря. Догадаешься, Фату, куда?
Фату с готовностью выпучил глаза:
— Да ладно? Во даёт.
Хасок не разделил веселья Фату, угрюмо спросил у Эстро:
— А ты чего молчишь?
Эстро пожал плечами:
— К чему говорить? Я следую за Адалио.
Хасок помотал головой и снова прошептал:
— Безумие. Почему я вообще в этом участвую?
Адалио пожал плечами:
— Потому что Трейдо прав. Я тоже могу оказаться следующим, кого оставят на болоте, — замолчав, Адалио оглядел всех нас. Голубые глаза напоминали холодный лёд. Или клинки льдистой стали. Припечатал. — На рассвете. Встречаемся здесь же.
Не знаю как остальные, но я заснул, едва закрыл глаза. И открыл их от внутреннего толчка.
Пора.
Время.
Осторожно приподнялся на локтях. Свежо. На траву легла роса, в глубине леса ещё виднелись клочья тумана, чем дальше, тем гуще. Как раз там, где река.
Осторожно поднявшись, я ухватил меч и скользнул прочь.
Собрались все. Хасок был бледен, у Фату то и дело дёргались губы, словно он пытался улыбнуться или сказать что-то, глаза Адалио стали ещё холодней. Лишь Эстро казался совершенно спокоен и выглядел точно так же, как и всегда. Пожалуй, вызывая меня на схватку в Кузне он и то волновался больше.
Адалио кивнул и первым шагнул в сторону реки.
Мы начали растягиваться. Самое лучшее охватить Учлуна полукольцом. Чтобы у него не было шанса. Сначала я ударю сжатым в клинок Устрашением, выигрывая нам всем время, а затем клинком Круговорота. Сумею ли я удержать семь кругов? Или рискнуть, отправить жар души на вось...
— Вам места в лесу мало?
Я вздрогнул и развернулся на голос.
Глебол.
Зевая, он обернулся через плечо:
— Чего замерли? — хмыкнул. — Не завидуй Фату, отрастёт ещё у тебя.
Фату сглотнул:
— Ч-чего?
Адалио тут же хохотнул, махнул рукой:
— Ах-ха! Бедный Фату. Да, это удар. Да вы отливайте, отливайте, гаэкуджа. Не будем мешать.
Я уже шагнул влево, торопясь скрыться за кустами, когда Глебол спросил:
— А вы чего тут вообще шляетесь толпой?
И недавнего сна или веселья в его голосе уже не осталось.
Сразу несколько ответов слились в один:
— Отлить. Умыться. Размяться.
Мы быстро переглянулись и Адалио ответил за всех:
— Ну, сначала отлить и умыться, а потом размяться решили.
Глебол медленно прогудел:
— Размяться?
Я выдохнул, обернулся и постарался улыбнуться. В конце концов, смешно же. Глебол тут отливает, считая, что один, а вокруг него вьются словно мошка мои тени. Подглядывают. Смешно же, Лиал, улыбайся. Улыбайся, чтоб тебя Безымянный отыскал.
Кажется, вышло. Я тут же поспешил поддержать Адалио:
— Да. Наконец-то рана на бедре закрылась. Решил попробовать, сколько продержусь против Эстро. А там, глядишь...
Я с намёком повёл рукой в сторону Адалио и замолчал.
Но либо улыбка у меня вышла кривая, либо с голосом было что-то не то. Либо губы у Фату дёргались совсем уж безумно. А может, и белый, словно первый снег, Хасок вызывал вопросы. Но Глебол наклонил голову, оглядывая нас, будто бык, решающий, боднуть или нет.
А затем прорычал, перекатывая звуки в груди:
— Ах вы, молокососы. Крови хлебнули и осмелели?
На два голоса мы с Адалио спросили:
— О чём вы, гаэкуджа?
Он раздул ноздри, повёл плечами и процедил:
— Развернулись и пшли прочь отсюда. Живо. Благодарите Хранителей, что я был вашим наставником и знаю, сколько пользы вы можете принести, когда войдёте в силу.
Неожиданно злость затуманила мне голову, язык снова начал действовать раньше разума:
— Как и мы, птенцы, знаем, насколько вы или Адалио лучше, чем тот, кому досталась от короля бляха хоу. Погибло столько отличных и сильных идаров. Одним больше, всем будет только лучше.