Властный (ЛП)

— Я знаю, но прямо сейчас ничто другое не имеет значения. Только ты и я.
Он выглядел так, словно собирался возразить, поэтому я начала покачивать бедрами, чувствуя, как его твердый член уперся в мою киску.
— Я даже готова умолять, — поддразнила я, возвращая его внимание ко мне и отвлекая от ушибов.
— Можешь начинать.
— О, да, — прошептала я, целуя его. — Я хочу тебя прямо сейчас, Оникс. Хочу объездить тебя.
Его член дернулся. Ониксу потребовалось всего несколько секунд, чтобы сорвать с меня нижнее белье и вытащить член из джинсов. Когда я опустилась на него, то впервые в своей жизни почувствовала себя целостной. Я принадлежала ему, он был моим, и это было все, что имело значение в этом мире сейчас.
Оникс глубоко вошел в меня, крепко обнимая. Мы замерли в этом положении, и когда я посмотрела в его глаза, в них светились чистый огонь и желание. Оникс нуждался во мне так же сильно, как и я нуждалась в нем.
Мы поцеловались, и я начала двигаться вверх и вниз. Между нами разгорелся огонь, посылая ощущения по всему телу. Боль от ран совсем не ощущалась. Мы двигались в едином ритме, то быстро, то медленно, и все это время я не отрывала свои губы от его.
Наши тела оставались напряженными, но движения были приятными и спокойными. Это не было обычным, диким трахом, как раньше. Это было нечто совершенно другим. Любовью. Единением. Связью. Все это сплеталось воедино, связывая нас и делая единым целым.
— Я люблю тебя! — Я обхватила Оникса за шею, когда на меня волной накатило удовольствие. Оникс хмыкнул, приподнимая бедра, и кончил в меня.
Дышать было трудно, и я уткнулась лицом ему в шею. Мы просидели так несколько долгих мгновений, приходя в себя.
— Торрин?
Я приподнялась, глядя в глаза Оникса, в которых было столько эмоций, что это поразило меня до глубины души.
— Я не знал, что такое любовь, пока ты не вошла в мою жизнь. Думал, что не заслуживал этого. Но, детка, теперь у тебя есть я, и я чертовски тебя люблю.
С улыбкой и радостью в сердце я наклонилась, целуя его, а из глаз покатились слезы. Вот на что было похоже счастье — найти того единственного человека, который делал твой мир полноценным и без которого этот мир бы рухнул. Я чувствовала полное опустошение вдали от Оникса. Но теперь он принадлежал мне, а я ему.
  
30
 
ОНИКС
МЕСЯЦ СПУСТЯ
Широко раздвинув ноги Торрин, я облизывал и посасывал ее киску. Девушка, вздрогнув, проснулась и со стоном приподнялась.
— Оникс! — сонно вскрикнула она.
Я продолжал щелкать языком по клитору, скользнул пальцем внутрь киски, наслаждаясь ощущением того, как она оживала подо мной. Она была такой теплой после сна, идеальной.
— И кому с утра нужен кофе? — пробормотала она, откидываясь на подушку. — У меня есть мужчина, который умеет работать языком!
Я рассмеялся, когда она напряглась в нарастающем оргазме.
— Ты уже на грани, Торрин, — сказал я, добавляя палец.
— Хочу твой член, хочу всего тебя, Оникс!
Целомудренно целуя ее живот, я ненадолго остановился, чтобы подразнить ее пупок, который так любил. Я ласкал Торрин пальцами, пока, наконец, не добрался до ее губ.
— Командирша! Ты же знаешь, как я отношусь к твоим приказам, — пошутил я. Наши губы встретились, а языки сплелись между собой.
Я убрал пальцы и медленно вошел в Торрин.
— Ты действительно смог бы мне отказать? — поддразнила она.
— Никогда, — честно признался я. — Отдам тебе всё, что пожелаешь, черт возьми.
Сначала я медленно входил в нее и выходил, пока она не приподняла бедра, желая большего. Только тогда я ускорил темп, и вскоре Торрин закричала в экстазе, а затем и я достиг освобождения.
Каждую ночь засыпать и каждое утро просыпаться с ней с одной постели стало еще одним приятным удовольствием. Закончив «желать» ей доброго утра, я принимал душ и уходил. Она проводила день со своей сестрой и племянницей, затем занималась работой, потому что да, она хотела продолжать работать. Мы нашли компромисс и в итоге, решили, что Торрин будет работать из дома. У меня был плотный график, и дома я хотел проводить с ней побольше времени. Кеннеди поначалу была не в восторге от наших отношений. Мне было наплевать, однако Торрин переживала из-за этого. Постепенно ее сестра смирилась. Возможно, мы никогда и не будем справлять семейные праздники вместе, но я отказываюсь терять Торрин, так что чем быстрее Ланье поймут это, тем лучше для всех нас.
 
К сожалению, у меня были обязанности, поэтому я не мог проводить каждую свободную минуту с Торрин. Сегодня я отправился в Филадельфию, на встречи, в которых не очень-то и хотел участвовать.
Когда я зашел, Дэйн, Пакстон и Гарретт уже сидели на своих местах.
— Черт, ты у нее на крючке, — пробормотал Дэйн, вставая, чтобы в знак приветствия хлопнуть меня ладонью по плечу. — Ходишь весь такой спокойный и расслабленный! Я рад за тебя, Оникс!
Я должен был бы разозлиться из-за того, что Торрин сделала меня мягким. Но нет. Если бы возникла необходимость убить, я бы сделал это и глазом не моргнув. Изменился ли я? Да, теперь я хотел, чтобы в моей жизни присутствовал не только белый цвет. Черт возьми, я действительно хотел жить полноценно, хотел семью и любви. Но думал, что все это невозможно в моей жизни. Когда я увидел имя Торрин в той папке с информацией о Ланье, то сразу вспомнил ее. Мое чутье подсказывало, что она будет очень важна во всем этом. Так что да, я совершил несколько по-настоящему дебильных поступков, например, купил полный шкаф одежды. Каждый наряд лично подбирал специально для нее. Хотя я и не предполагал, что она окажется в доме своей сестры в тот день, но я увидел возможность и воспользовался ею. Казалось, я даже на шаг опередил самого себя.
Гаррет встал и быстро пожал мне руку.
— Видя все дерьмо, которое происходило с тобой, должен сказать, Оникс, тебе определенно не нравится, когда тебя игнорируют, — пошутил он, поскольку он был в доме Ланье тогда, когда Торрин Макалистер просто ушла от меня.
Да, вначале я хотел преподать ей урок, потом хотел преподать урок жизни Джеймсу, но, в конце концов, сам усвоил один жизненный урок.
Любовь — это сильное, потрясающее и всепоглощающее чувство. Это не слабость, не нечто опасное, и уж тем более моя империя не рухнет из-за нее, как я считал раньше. Это яркое, вдохновляющее чувство, которое делало мою жизнь полноценной.
Пакстон повертел в руке зажигалку «Zippo», прежде чем сунуть ее в карман.
— Рад за тебя. — он кивнул мне, и я ответил ему тем же.
— Давайте перейдем к делу. — Гарретт снова сел и достал папки.
Ознакомившись с данными о каждом клиенте, о каждой суррогатной матери, нашими финансовыми показателями и юридическими потребностями, мы завершили встречу. Глубоко внутри, мне очень хотелось вернуться домой к Торрин. Она дважды писала мне сообщения, в последнем сообщила, что была у Кеннеди, играла с Элли. Ее племянница была красавицей, и Торрин была совершенно очарована ею. На экране моего телефона была фотография Торрин и Элли, в то время как на экране Торрин был я с Элли. Да, мы стали той самой влюбленной парочкой.
Дверь конференц-зала распахнулась. Женщина в дверях была очень зла и держала в руке пистолет.
— Пакстон, бля*ь, Уильямс, ты сукин сын! — кричала она, в то время как Пакстон встал, подняв руки в знак капитуляции.
Дэйн сделал первый шаг, вытащив свой пистолет и направив на дамочку.
— Привет, Лорел, — спокойно поздоровался Пакстон с женщиной. Он даже достал сигарету и поднес ее к губам, но не закурил. Он посмотрел на нас.
— Давайте, парни, идите уже. Не стреляйте в нее, и, что бы вы ни услышали, не возвращайтесь. — он ухмыльнулся, в то время как Дэйн неохотно опустил оружие.
— Не думаю, что это правильное решение, — ответил я, заметив ядовитый взгляд женщины.
— О, Лорел была бы счастлива убить меня, но она так не поступит и знает это, — небрежно успокоил Пакстон.