Во власти шторма (СИ)
Влад открывает пассажирскую дверь, буквально закидывает меня на сидение. Пока обходит машину и садится за руль, вспоминаю, что в клубе Агинян, не знаю, что с ней там и видела ли она, что меня забрали.
Машина заводится и с диким рёвом отъезжает от «Медузы». Мы едем очень быстро, или мне так кажется из-за большой дозы выпитого, всё мелькает у меня перед глазами, хоть бы не стошнило.
Едва мы останавливаемся у дома, Влад глушит двигатель и включает повышенный тон.
— Ты что творишь?! Какого хрена, Алина?! Тебя нельзя и на сутки одну оставить? — он очень злой, глаза полыхают пламенем.
— А ты где был?
— Ты травишь, что ли? С дороги вернулся, чтобы позор, который ты мне устроила, не закончился чем-то более громким!
— Мне плохо, меня сейчас вырвет, — говорю я, чувствуя, как к горлу подкатываются неприятные позывы.
— Твою мать!
Выходит, вытаскивает меня из машины, меня пошатывает, мне катастрофически плохо. В лифте при освещении более отчетливо замечаю, насколько Волков разгневан. Скулы играют на лице, он громко, надрывно дышит, мне становится немного страшно, я не знаю его таким.
Войдя в квартиру, залетаю в гостевой туалет в коридоре, и вырываю. Желудок болит, в руках появляется дрожь, а размазанная на лице косметика завершает образ глупой перепившей женщины. Именно так я себя сейчас ощущаю. Единственное облегчение — это заметное протрезвление. Пью воду прямо из под крана, умываюсь, разгребаю спутанные волосы руками, выхожу и иду на свет в кухне. Влад стоит среди разбитого стекла, облокотившись о столешницу кухонного гарнитура, руки скрещены на груди и смотрит прямо на меня. Останавливаюсь в паре метров.
— А теперь объясни, что тут происходит, — он пытается говорить спокойно, но я вижу, как клокочет у него всё внутри.
— Ты был с Арсеном?
— С каким Арсеном? Его нет в стране, он улетел два дня назад! И не надо отвечать вопросом на вопрос. Я спрашиваю какого, бл*дь, хрена ты устроила это шоу?! Вообще не соображаешь?! Идёт следствие и розыскные мероприятия, если ты в пьяном состоянии кому-то брякнешь хоть слово…
— Я никому ничего не говорила!
— Что здесь за бардак?! — показывает рукой на стекло, пустую бутылку и посуду на столе.
Я так ужасно себя чувствую, что нет сил, даже говорить. Беру свой телефон, который, остался дома, замечаю несколько пропущенных от Влада. Включаю ему видео и даю в руки. Смотрит, прищуривается, думает.
— Откуда это? — никаких эмоций.
— Пришло с неизвестного номера на телефон Агинян. Будешь продолжать настаивать, что вернулся с дороги?
— Это видео двухлетней давности, если не больше. Это из-за этого у тебя крышу сорвало?
— А как мне на это реагировать?! — повышаю голос, насколько хватает силы, слёзы брызгают из глаз, мне плохо и я устала.
— На это вообще не надо реагировать! Мы же говорили недавно! Я не знаю, кто и зачем это снимал, и тем более, кто прислал, но я выясню! Если тёлки не могут поделить Мусаева и устраняют друг друга такими методами, это их проблемы. Какого чёрта на это ведёшься ты?!
— Почему ты уехал в ночь? Утром нельзя было выехать по твоим делам?
— Нельзя! Я не собираюсь тебе разжёвывать очевидные вещи. Если я так сделал, значит, так было нужно. А ты могла позвонить мне, выяснить всё, а не сразу бросаться во все тяжкие.
Он заводится ещё больше и переходит на крик.
— Я не последний человек в городе, моя жена не должна ходить одна по ночным клубам и отплясывать там в пьяном виде! Забудь об этом на будущее! А свои обиды по поводу видео обсудишь с Агинян, ей зайдёт! Это моё прошлое, извинений не будет, ты знала, с кем связалась!
В кармане его джинсов звонит мобильный, он достаёт его, смотрит на дисплей, ухмыляется невесело, берёт трубку и выходит. Слышу его голос по пути в кабинет.
— Да. В курсе. Уже дома. — Сухо кому-то отвечает — Ничего на это не скажу, это мои семейные проблемы… — дверь в кабинет закрывается, и я не слышу чем заканчивается разговор. До меня, наконец, доходит, что он разговаривает с отцом.
Понимаю, что версия Влада больше похожа на правду, чем наша с Аней версия, но вспоминаю то, что увидела в этой бане и меня снова воротит. Сметаю осколки, убираю посуду со стола в мойку, из последних сил принимаю душ и ложусь спать. Влада нет, он так и остался в кабинете. Боже, что я наделала — проносится в голове мысль, прежде чем я отключаюсь.
Просыпаюсь около восьми утра, голова разрывается от боли, хочется пить и умереть от стыда. Воспоминания мутными картинками всплывают в памяти и приводят меня в настоящий шок. Как можно было так бездумно действовать? Умываюсь и бреду на кухню за водой. Из окна вижу Мерс на стоянке, значит Влад дома. Видимо, спит наверху. Минералка немного приводит меня в кондицию, наливаю себе кофе, делаю пару глотков, улавливаю звук шагов по ступенькам. Влад заходит на кухню, включает на кофемашине режим американо, готовит себе кофе и садится напротив.
— Уже можешь соображать?
Я киваю, отставляю чашку, по телу пробегает холодок.
— Из-за твоей выходки я сегодня подвёл человека, мы одним махом потеряли с ним деньги и недвижимость. Плюс мне придётся отдать ему его половину денег.
— Много?
— Около тридцати миллионов. Столько же нужно отдать. Но что нам деньги, да, Алина? У нас есть проблемы поважнее…
Я вздыхаю, мне стыдно и обидно, что я так его подвела.
— Прости,…я, правда, подумала, что это происходило вчера…
— А набрать меня по видеосвязи не подумала?
— Не подумала. Мы выпили вина к тому моменту. Я, когда увидела эту картину, кровь ударила в голову так, что уже не могла соображать.
— Не умеешь пить — не пей! Иначе, я эту твою пришарашеную Аню изолирую от тебя.
— Я не оскорбляла твоих друзей!
— Я констатирую факт! Там где она, постоянно неспокойно. Думай своей головой. Мне вчера от отца пришлось выслушать тираду таких гадостей в твой адрес!
— Пусть твой отец на себя смотрит, тоже мне образец поведения!
Встаю и быстрыми шагами направляюсь в ванну. Мне нужно срочно остыть, я вскипаю, хотя понимаю, что Влад прав во многом. Но выпады Волкова-старшего в мой адрес — это перебор. Сколько он будет лезть в мою жизнь?
Открываю кран, умываю холодной водой горящее лицо. Влад заходит следом, я вытираюсь и с вызовом смотрю ему в глаза.
— Что, и здесь я не права?
— В том, что ты под алкоголем можешь наговорить лишнего, он прав.
— Ну да, его интересует только его собственная персона. А все вокруг должны подстроить свою жизнь, чтобы ему было комфортно! А ты ещё ему и поддакиваешь!
— Бл*дь, Алина! Как ты не понимаешь, что это вопросы твоей безопасности! Я слово за тебя давал, ты меня подводишь! Меня!
Он со злости сгребает рукой всё, что стоит на мраморном столике с раковиной, средства гигиены, туалетная вода, косметика, всё летит на пол, за ними падает и моя косметичка, оттуда вываливается половина содержимого. Влад умолкает, смотрит на беспорядок на полу и замечает блистер с таблетками, выпавший из косметички. Моё сердце ухает вниз. Он поднимает его, переворачивает, видит надписи из чисел месяца, вчерашнюю пустую ячейку. Поворачивается ко мне.
— Ты пьёшь таблетки?
— Да, — отвечаю, осевшим от потрясения голосом.
— Мы же договорились, что тебе нужно забеременнеть.
— Я просто не готова, Влад. Все слишком резко навалилось, я не могу пока…
— Ты просто врала. Делала вид, что соглашаешься со мной, а за моей спиной крутила свои варианты. Решила, что я дурак, которому всё сойдет?
— Нет, я так не думала.
— А как ты думала? Что я должен сказать своей матери, которая ждёт внука, что мы её обманули, что моя жена не готова, а я об этом даже не догадываюсь?
— Можно сказать, что случился выкидыш, — не могу сдержать слёзы, и они струятся тонкими струйками по моим щекам. Почему он меня не понимает?
— Да сказать можно что угодно! Только подобные решения принимаются вместе. А ты решила всё за двоих.