После измены (СИ)

Подсознательно я старался привязать ее к себе, пока у меня ещё была такая возможность. Даша стала мне нужна как воздух, что размеренно поступает в легкие. Теперь удивительно планировать собственный день без ее участия. А расстояние нехило гложет меня самого.
Боюсь разрушить и потерять все, что только что обрёл. Как подарок небес. Словно еще один шанс. Будто судьба указывает: твоя жизнь продолжается. Страшно, что Даша легко отвернётся от меня, ведь сложностей слишком много. 
— Лучше я! Мне понравилось в Швеции. Это будет удобно?
Понимаю, что даже не дышал в ожидании ответа. Волны облегчения захлёстывают.
— Да. Для меня это пока что самый лучший вариант. Мне нужен твой паспорт, — задумавшись всего на секунду, добавляю ёмкое «милая», ощущая, как внутри пробегается лёгкий трепет. До сих пор не могу поверить, что мое тусклое существование трансформировалось в наполненную красками ЖИЗНЬ.
ДАША 
— Я пришлю фото. Ты на себя возьмёшь все заботы?
— Не беспокойся, — голос Йохана отчего-то слишком напряжен, но я списываю это на волнение сегодняшнего дня. Мужчину нечасто можно застать врасплох. Или выбить из колеи.
— Гостиницу тоже сам найдёшь? Или лучше мне заранее потрудиться?
Вопрос повисает в воздухе. Я страшусь задумываться о том, что принесёт нам двоим эта встреча. Но иметь в запасе гостиничную бронь мне будет спокойнее. Мало ли что.
— Сделаю все, чтобы тебе было комфортно. Но я думал, тебе у меня будет удобно остановиться. Я не прав?
Договариваемся и ещё несколько минут болтаем, а сердце до сих пор нежится и плавится от его ласкового «милая».
Наконец, нехотя заканчиваем разговор, а я уже утопаю в суровой реальности.
Кошусь на маму, кивая на ее колено, интересуюсь, что же произошло. На что мама уверенно поясняет: в магазине споткнулась о порог. И упала. В тот вечер Фёдор Арсеньевич позвонил ей, уточнив, куда я делась. А то документы же надо передать… В общем, он настоял на помощи и осмотре специалистом. И они, конечно, договорились меня не тревожить…
— Зачем ты его пустила? Он нам чужой человек. Вместо того, чтобы принимать помощь от посторонних, ты могла бы мне позвонить, — осуждаю, да. Я ее осуждаю! Но и делиться тяжким грузом и объяснять что-то не намерена.
— Да неудобно было… Фёдор Арсеньевич помог… Да и к твоему приезду подгадал лично документы передать. Там, наверное, важное что-то? — мама расстроенно глядит на меня. А я вдруг думаю… мы ведь были очень дружны в моем детстве, когда же все изменилось? Я перестала делиться с ней тайнами. Она перестала интересоваться.
Вот и сейчас. Она не лезет ко мне, думая, что помогает наладить связь вот так. Извне. А я не горю желанием ее посвящать в собственные проблемы. Осуждения боюсь? Нет. Просто нет охоты открываться. На понимание рассчитывать не приходится. Так и живем. Родные люди на гигантском расстоянии.
А с Йоханом наоборот. За две тысячи километров, зато душа в душу.
На секунду прикрываю глаза и тянусь к одиноко стоящему чемодану.
— Больше ничего обо мне ему сообщать не нужно.
Все вдруг разом нахлынуло. И что сильнее всего давит на плечи, сказать сложно. Нужно заглянуть в рекомендации врачей и маму отправить на отдых. Мне так будет спокойнее.
Уныло плетусь к шкафу.
— Дашуль, ты хоть перекуси с дороги.
Вместо ответа молча качаю головой, медленно расстёгиваю молнию.
Разбираю вещи на автомате. И чувствую себя обманщицей. Потому что я не до конца честна с Йоханом. Мне, должно быть, следует поделиться. Но я боюсь. Кому нужны чужие заботы? Страшно его оттолкнуть этим. Как со стороны будет выглядеть мое признание?
«Отец бывшего жениха мне прохода не даёт. Но ты не волнуйся. Я повода не давала! И вообще держусь отстраненно!» 
Или так:
«Тут есть один несостоявшийся родственник. Угрожал сегодня меня в ресторан отвезти. Пообщаться… но ты не переживай! Меня это не интересует!» 
Да и к чему это может привести? Мужчину я поставлю этим заявлением в неловкую ситуацию. Что он сможет поделать? Усомниться во мне? Разбираться приедет, находясь в неравных условиях? Что?
 
Нет, я не намерена скрывать домогательства, если они продолжатся. Просто сейчас это обсуждать явно не к месту, хоть и печёт в груди.
С тяжёлым сердцем ловлю себя на мысли, что нечестна не с Йоханом. А сама с собой. Мне страшно оттолкнуть его, боязно, что он узнает. И это ещё один плюс к нескончаемым сложностям.
****
Паук: «Машина у подъезда. Выходи». 
Обречённо блокирую экран, взгляд прилипает к потолку.
Через три минуты телефон снова оживает. Уже звонок.
— Ты и в этот раз спускаться не намерена? — голос его довольный, звучит с ленцой.
— Меня подобное предложение не интересует. Но я могу помочь подыскать вам компанию, чтобы скрасить одинокий вечер.
— Дашенька, — голос в динамике теплеет, становится бархатным, — если бы я хотел другую компанию на вечер, я бы ее нашёл.
— Не боитесь, что я объявлю о домогательствах?
— Фу, какое неприличное слово, — тихо посмеивается. Мужчина ликует, это хорошо передаётся даже по телефону. Только сейчас сражает мысль: ему нравятся эти игры. Если бы он наметил цель поужинать вместе сегодня, он бы её уже достиг. Но он так играет. Разминается… ему нравится тонкое напряжение, скользящее между нами. — Это называется ухаживать. Я ведь говорил, что в твоей жизни нет нормальных мужиков.
— Которые позабыли о своих жёнах. Это хотите сказать?
— А ты меня не стыди. Лучше спускайся.
Я ошибаюсь… или он действительно ни на что, кроме отказа, и не рассчитывал?
— Если вы не прекратите, я вынуждена буду рассказать об этом. И неприятная история станет состоянием гласности.
— Зря ты так, Даша. Я ж от чистого сердца.
— Не звоните мне. И осенний фестиваль тоже без моей фирмы как-нибудь.
— Я тебя услышал. И очень расстроился. Ну что ж… — острые стальные нотки перерубают остатки моих и без того напряженных нервов, а угроза в голосе заставляет вздрогнуть, — на субботу не советую строить планы. Иначе все же придется их поменять.
  
Глава 27
 
— Опа!
Я аж подпрыгиваю от неожиданности.
Дёргано оборачиваюсь и откатываю кресло назад.
— Ты что так подкрадываешься?! — журю Лиду.
— Доброе утро! — подруга оттопыривает два пальца — указательный и средний. — Ты на два часа раньше запланированного времени! — Лида с улыбкой нагибается, облокачивается о стол. С интересом разглядывает монитор с отзывами на санаторий. — Заказ новый? — с сомнением уточняет подруга.
— Маму хочу отправить. А то она недавно упала. Колено повредила.
— Да ты что?! — Лида округляет глаза. — Тут шутки плохи.
Подруга раньше довольно серьезно занималась плаванием, пока в ее жизни не настала чёрная полоса — череда травм. И все прелести поврежденного колена ей знакомы не понаслышке. Слава богу, у мамы ещё не самый страшный случай, но тем не менее!
— Из-за этого расстроенная? — доносится чуть тише, пока я долго рассматриваю клавиатуру.
— Нет… Лид, — ловлю настороженный взор и сдаюсь. — У меня, кажется, неприятности. Мне отец Сергея угрожает.
Мой скромный рассказ подруга слушает внимательно, с чуть ошарашенным лицом. Я вижу, сказать хочет многое, но сдерживается. Вопросы задаёт кратко и по существу.
— Он тебя может выцепить где угодно и когда угодно, — невесело подводит итог Лида. — Ты ведь его предложением не собираешься воспользоваться?
На моем кислом лице она читает ответ.
— Какие мысли? — отдаляется и занимает своё место. Хмуро меня осматривает.
— Маму отправляю в санаторий. Сама в Швецию на выходные. А потом возвращаться нужно. Я серьезно не знаю, что делать. И боюсь представить, насколько простираются границы его ненормальности. На что он может решиться. Жду проблем с налоговой. Или с банком. Или ещё с чем. Мне кажется, он больной на голову!