После измены (СИ)

Натянутая тишина тяжело опускается на плечи. Фёдор Арсеньевич держит цепко, не выпускает меня из зрительного плена.
Мужское лицо безмолвно светится ликованием. Чуть прищуренный взгляд болезненно проникает в мысли, полосует и так кровоточащие раны.
— С возвращением, Даша. Надеюсь, ты хорошо отдохнула и теперь полна сил и энергии.
Его ухмылка острая, как кинжал. Кажется, от одного неосторожного взгляда можно порезаться.
— Благодарю. Не могу похвастаться последним.
Начинаю разуваться. Выпрямляясь, тихонько шепчу маме:
— Ты зачем его впустила?
— А что ж, я дверь перед его носом закрою? Переживает он, что вы с Серёжей разошлись.
Испереживался, бедный!
— Я неожиданно так устала с дороги. Фёдор Арсеньевич, не могу оказать радушный приём. Оставьте бумаги на столе, будьте добры. Я позже просмотрю.
Понимаю, что документы — лишь выдумка. Ничего он не принёс. Это просто способ давления. Таким образом он пытается преподать урок, ткнув меня носом, что даже дома я не буду чувствовать себя в безопасности. И показать, что его слова и желания — главные.
— Вот тут маленькая неловкость вышла. Внизу забыл. Даша, чтобы не гонять старика, — говорящий насмешливый взгляд бьет по нервам, окончательно выводя из себя, — ты уж проводила бы меня до машины. 
— Нет. Я лучше в другой раз курьера пришлю.
Решительно направляюсь в комнату мамы, чтобы скрыться от посторонних глаз.
— Ну как хочешь. Кстати, Даша. Ты уж за мамой бы приглядывала. А то она недавно упала, колено повредила.
Ладонь замирает на ручке двери. Сказанная вскользь фраза заставляет резко обернуться.
— Мам, ты почему мне не рассказала?! — тут же округляю глаза.
А сама с упавшим сердцем отмечаю, что мама хромает сильнее обычного.
— Да пустяки. Все в порядке, — стыдливо машет ладонью. — Да и что ж тебя буду тревожить, ты бы волноваться начала. Ничего страшного!
Я тяжело сглатываю и перевожу взгляд на несостоявшегося родственника. Тот тут же вскидывает брови.
Неееет! Да нет же! Не может быть! Это слишком нечистоплотно и гнусно! Он не тронет моих близких! Совсем из ума выжил?!
Приближаюсь к нему и смело заглядываю в глаза.
— А давайте за документами спустимся. Чего курьера гонять, когда машина под окнами.
— Я всегда считал тебя рассудительной девушкой.
Пока выходим из квартиры, мужчина вежливо прощается с мамой. Весь из себя такой галантный. Фу. Противно!
А я судорожно прокручиваю варианты. Маму отправить на две недели в санаторий! Только придётся покорпеть, чтобы места найти. Если нет, нужно ее будет оставить под присмотром. Или ещё лучше! С тетей из деревни отправлю их на море! Пусть оздоравливаются! И самой бы снова уехать. Черт. Чеееерт!!!
— Вы с ума сошли?! — не в силах сдержаться, повышаю голос, как только выходим из подъезда.
— Не понимаю, о чем ты, — невинно округляет глаза. Сволочь!
— Это вы подстроили?! Что мама упала!
— Даша. Как ты можешь, — прикладывает ладонь к груди. Туда, где у всех людей бьется сердце. А у него там что? Вечный маятник? Или пустота? — Как ты вообще могла на меня подумать? Я же не зверь, не душегуб. Просто мама твоя в магазине споткнулась. Расшибла коленку. А я узнал случайно, когда о тебе звонил поинтересоваться.
— У вас ее номера отродясь не было!
— Пришлось помучиться, ночами не спать, пока не нашёл. А она возьми да и скажи, что упала. Я ей машину вызвал. К специалисту свозил. И мы с ней договорились тебя не тревожить. Но ты же девушка внимательная, наверняка и сама заметила, так?
— Это вы подстроили? — выплевываю прямо в лоб!
— Неужели ты обо мне такого отвратительного мнения?! Ты от меня ничего плохого не видела. Я просто хотел помочь. Уж не думал, что ты в этом происшествии мою вину разглядишь. Признаться, я рассчитывал на небольшую благодарность с твоей стороны…
— А я раньше думала, вы более благородный и великодушный, — лгу! Ну и что?!
Он неприятно улыбается. Вновь! Как же хочется стряхнуть ладонью эту противную улыбку!
Тошнит от него! И не знаю, что делать! А вдруг это правда случайность?
 
— Давай так, — тон его мгновенно меняется. — Я завтра улетаю до конца недели, вернусь только в пятницу поздно вечером. Сегодня хочу провести время вместе, поэтому пришлю за тобой машину часиков в девять.
Ненормальный! Даже сомнений не оставляет, как можно вместе провести время ночью!
— На выходные ничего не планируй. Намерен снова тебя украсть. И да, надеюсь, ты оценила, что я не мешал тебе эти две недели.
— Фёдор Арсеньевич. Что вы за человек такой? Зачем вы давите? Хотите, я вам другую девушку найду, которой все это будет нравиться… Вы же от этого только выиграете!
Я по роду деятельности работаю с разными запросами. В том числе и такими. Привыкла, когда клиенты просят разбавить сугубо мужскую компанию непритязательным женским обществом.
Судорожно соображаю, как ещё можно без потерь выйти из конфликта!
— А ты мне зубки не заговаривай, — его взгляд томно липнет к губам, шее. И вновь поднимается вверх. — Я ценитель истинных шедевров, а подделки мне совать не нужно. Это уже называется фальсификация. А там, знаешь ли, совсем другая ответственность, — склоняет голову набок. Словно бы говорит: «Парируй».
— А если бы у меня уже был другой мужчина?
Фёдор Арсеньевич даже успевает слабо рассмеяться. Кажется, он веселится от души.
— Даша. Ну зачем ты так над людьми издеваешься? Ты же понимаешь, что я не люблю, когда мое трогают.
Стальные нотки становятся явными. Так звучит предупреждение.
— Вы мне угрожаете?
— Я тебе предлагаю. Много чего. В девять часов чтобы спустилась, — рявкает, распахивая дверь заднего сидения. Достаёт бумаги. — Просто пообщаемся, в приличном заведении. Позже обещаю домой отвезти. Не нужно меня так бояться.
Вкладывает в мои ослабевшие пальцы бумаги. А я смятенным взором пробегаюсь поверху.
— Моя помощница составила перечень мероприятий к осеннему фестивалю. Подумай, какую лепту лично ты можешь внести в проведение праздника. Спонсоры крупные. Если ты захочешь, можно неплохо подзаработать. Даша. Я топить тебя не собираюсь. Говорил, со мной у тебя появится масса возможностей.
Тяжело сглатываю, готовая разорвать эти документы прямо на его глазах. Но что-то меня останавливает. Чувство самосохранения, очевидно.
Плевать ему в лицо я не готова. 
Напряженно сворачиваю трубочкой бумаги.
Под моим ошарашенным взглядом он сгибается и вытаскивает из салона солидный букет. Зелени много, яркий, в красивой обёртке. Но совершенно бездушный. Для галочки. Я, признаться, настолько потрясена, что не понимаю, как цветы оказались в моих руках, выжигая кожу на ладонях…
— В девять, — чеканит напоследок и усаживается в машину.
А я ещё долго смотрю вслед казенному вороному авто.
  
Глава 26
 
ЙОХАН 
— Если я скажу, что на пятницу нашёл билеты, это тебя обрадует? — обеспокоенно бросаю в трубку. Нет сил вспоминать ее слезы. Бьет по самому больному. Чувство, что весь день насмарку. И жесткий упадок сил. Как будто их источник исчерпался.
— Безумно, — Даша слегка оживляется, но меня этим не обмануть. Ее изнутри гложет печаль. А я сейчас ничего не могу сделать. Не знаю, как ее обрадовать. Утешительных новостей нет. — Заранее запланируем, правда? — тянет с надеждой.
— Конечно, — слегка расслаблюсь, представляя, как она в этом момент искренне улыбается. И тут же вновь напряжённо впиваюсь пальцами в корпус телефона. Потому что ответ на следующий вопрос для меня является решающим.
— Ты сама прилетишь или хотела бы, чтобы я к тебе приехал?
Да, я готов бросить все, отложить важное, наплевать на срочные и запланированные месяц назад дела и даже на встречу с юристом! Только бы хоть ненадолго ещё побыть с ней. Девушкой, что опутала меня искренним взглядом, заворожила жизнерадостной улыбкой. Готов все бросить… вот только к самолету оказался не готов.