Смерть в Голливуде (Происхождение зла)

В гардеробной Лаурел тоже ничего не нашла. Она вышла и, тяжело вздохнув, прикрыла за собой дверь.
Неужели она ошиблась? Неужели ей только показалось, и ее подозрения — лишь результат ее глубокого отвращения к Делии? Но почему тогда лицо Делии так странно изменилось при виде вытащенного Эллери бумажника… Неужели ей показалось? А тогда почему она не нашла его в предназначенном для него месте? Конечно, факт этот достаточно знаменателен уже сам по себе. Делия тогда так поспешно бросилась вон из комнаты Роджера! И явно отправилась прямиком к себе наверх, а вовсе не в кухню. Значит, она перепрятала его в надежное место. Туда, где никому и в голову не придет искать. В комоде, где положено, его во всяком случае не оказалось.
И куда она только его подевала? Лаурел нужно было просто разок увидеть его своими глазами, убедиться в его существовании.
В комоде красного дерева с медной отделкой тоже нет. Лаурел повытаскивала все до последней безделушки и так же методично положила обратно. Наконец, очередной раз переборов искушение бросить все, отправиться домой, юркнуть в постель и натянуть на голову одеяло забвения, Лаурел нашла его.
Все-таки он оказался в шкафу. Но на совсем неожиданном месте, как и предполагала Лаурел. Делия засунула его в рукав зимнего пальто-реглан с роскошной белой атласной подбивкой. Пальто, в свою очередь, было тщательно запаковано в наглухо застегнутый пластиковый чехол. Просто и гениально! Лаурел подумала, что только очень опытный сыщик сумел бы обнаружить его. Или другая женщина…
Но странным образом Лаурел не ощущала ни малейшего торжества от своего успеха. Только сосущую боль в сердце, как будто невидимая игла входила все глубже и глубже. И наконец непроходимая тоска полностью поглотила ее.
Да, она не ошиблась. Именно его она видела неделю назад в руках у Делии.
Это был несессер для разных женских мелочей, изящно сделанный из зеленой кожи аллигатора с золотыми украшениями. Фабричная марка — «Объединенные кожевенные фабрики, Голливуд, Калифорния».
Вот он, ключ к четвертому предупреждению!
Лаурел, потупившись, говорила Эллери в его доме на вершине холма:
— Простите, я должна была еще вчера рассказать вам, что мы с Маком побывали на Большом Фермерском Рынке. Пытались выяснить происхождение зеленого бумажника. Но ничего не выяснили. К тому же я почти уверена, что вам и так обо всем известно…
— Я получил рапорт Китса, — насмешливо окинул ее взглядом Эллери. — Нам не составило большого труда догадаться по описанию, сделанному продавщицей, что магазин имел честь удостоиться посещения самого знаменитого Обитателя Деревьев. И он, разумеется, действовал не без вашей помощи.
— Значит, вам еще не все известно.
— Что ж, лишняя информация никогда не помешает. Что-нибудь серьезное, Лаурел? У вас слишком мрачный вид.
— У меня, — с усилием рассмеялась Лаурел. — Может быть… Просто от того, что я кое-что про кое-кого узнала… и может быть, это поможет кое-что прояснить…
— Что прояснить?
— То, что мы хотим узнать! — внезапно вспыхнула Лаурел, глаза ее засверкали. — Но я еще не совсем хорошо могу увязать все факты друг с другом. Их, этих фактов, что-то слишком много… Эллери, знайте: прошлой ночью — скорее уже ранним утром — я совершила неблаговидный поступок. Ужасный поступок. С тех пор, как отравили Роджера, Альфред Уоллес всегда запирает входную дверь на замок. Я стащила у Мака ключ и после полуночи пробралась внутрь, поднялась наверх и…
— И отправилась в спальню Делии Приам, чтобы обыскать ее?
— Откуда вы знаете?!
— Потому что я видел выражение, промелькнувшее на вашем лице, когда вы заметили замешательство Делии, когда она, в свою очередь, увидела бумажник. Вот так. Эта штука из крокодиловой кожи явно произвела на нее большое впечатление. Она либо узнала эту вещь, либо вспомнила о какой-то другой вещи, имеющей отношение к бумажнику. Или похожей в чем-то на него. И выражение узнавания на ее лице вызвало точно такое же выражение внезапного озарения на вашем, Лаурел. Делия тут же покинула комнату, и перед уходом мы постарались удостовериться, куда она отправилась. Как оказалось, прямиком к себе в спальню. На днях она уехала в Санта-Барбару, поэтому прошлой ночью, видимо, как раз в то время, когда вы пытались завладеть ключом у Макгоуэна, я нанес небольшой визит в спальню Делии Приам. Китс, естественно, не рискнул сопровождать меня: в лос-анджелесской полиции весьма строги к соблюдению буквы закона, и если бы Китса случайно застукали за разбойным проникновением в жилище граждан, ему пришлось бы несладко. И вообще тогда все наши усилия свелись бы на нет. Для оформления ордера на обыск у нас не было достаточных оснований.
 
Я оставит зеленый несессер из крокодиловой кожи там, где и нашел, в рукаве пальто. Видимо, вы там же обнаружили его несколько часов спустя. Надеюсь, так же оставили его на месте.
— Да, — простонала Лаурел. — Значит все мои жертвы напрасны!
Эллери закурил сигарету и рассмеялся.
— Теперь позвольте мне сообщить еще кое-что, вам неизвестное, Лаурел. — Его глаза, в которых не было и тени улыбки, вдруг потускнели. — Этот зеленый несессер — подарок для Делии. Она не сама купила его. К счастью, продавщица смогла достаточно подробно вспомнить и описать покупателя, хотя тот и приобрел несессер за наличные, без чека. Когда мы предъявили ей фотографию, она тут же опознала его. Несессер был куплен в этом году в середине апреля, как раз перед днем рождения Делии. Имя покупателя — Альфред Уоллес.
— Альфред… — чуть не упала в обморок Лаурел и тут же прикусила язык.
— Не бойтесь, Лаурел, — бесстрастно сказал Эллери. — Мне известно и все остальное, касающееся Альфреда и Делии.
— Я подозревала это, но не была совсем уверена, — сказала Лаурел и подавленно замолчала. Затем вскинула на Эллери недоумевающий взгляд:
— И что же это все значит?
— Может, и вообще ничего, — медленно отвечал Эллери. — Случаются же порой совпадения. Хотя я в последнее время с совпадениями не в ладах и они обходят меня стороной, всегда уступая место твердым закономерностям. Скорее всего тот, за кем мы охотимся, видел этот несессер у Делии, что и помогло ему придумать четвертое предупреждение. В этой ситуации страх Делии вполне объясним нежеланием быть понапрасну впутанной в грязную историю. Часто поведение невинных людей кажется гораздо более подозрительным, чем виновных. Скорее всего так и есть, но… — Эллери пожал плечами, — все это надо хорошенько обдумать.
  
ГЛАВА XII
 
Но ход мыслей Эллери вынужден был принять неожиданный оборот. В мире часто случается подобное: за одну секунду внимание миллионов американцев оказалось прикованным к одному местечку на 38-й параллели на другой стороне земного шара.
Лос-Анджелес гудел, как потревоженный улей.
Дело в том, что несколько дней назад северные корейцы вторглись в Южную Корею при помощи советских танков и самоходных орудий. Эта сенсационная новость лишила Америку покоя. А когда оккупационные войска США были спешно переброшены из Японии в район Южной Кореи и встретили мощный отпор, а газеты запестрели сообщениями о раненых и убитых, разразился настоящий скандал. Президент выступил с довольно резкими заявлениями в печати, вызывающими неприятные ассоциации с временами последней войны. Был объявлен дополнительный призыв в армию. Суматоха поднялась и в ООН. Цены на мясо и кофе резко подскочили, начали быстро расползаться пугающие слухи о грядущем дефиците сахара и мыла. Все население спешно бросилось скупать все подряд и делать запасы посолиднее, а в Лос-Анджелесе никто не сомневался, что третья мировая на носу и Лос-Анджелес будет первым городом на североамериканском континенте, которому придется изведать смертоносное дыхание атомной бомбы. Может быть, даже с минуты на минуту, прямо сегодня вечером.
В Сан-Диего, Сан-Франциско и Сиэтле господствовало, конечно, тоже не очень оптимистическое настроение, но оно не шло ни в какое сравнение с паникой, охватившей Лос-Анджелес. Всеобщей нервозности невозможно было не поддаться. В конце концов, кто мог наверняка утверждать, что нет никаких оснований для беспокойства?