Голограф (СИ)
— Ты, ведь, улетел тогда, даже не попрощавшись. Первую неделю я ждала от тебя звонка, даже думала, что с тобой что-то случилось. Звонила тебе сама – ты был недоступен. Потом ждать перестала, решив, что сама оттолкнула тебя в последний вечер, и сама во всем виновата. Ты знаешь, наверное, это нелепо ревновать тебя к себе самой, но по-другому назвать это чувство я не могу. Дура я была. Хотела разобраться в себе самой – вот и разобралась.
Черт, и куда нас заведет этот разговор. Если в постель, то как я посмотрю в глаза той Наде, что осталась в Доме? Но, с другой стороны, с этой Надей у меня началось раньше, она же не виновата, что все так получилось. Теперь в постели хоть с той, хоть с другой я буду чувствовать себя изменщиком. Только нельзя мне, наверное, ни с той, ни с другой – два раза я не удержался, и оба раза кончилось плохо для меня. И, главное, я не могу надолго оставить ни ту, ни другую – обе в реальном мире будут в опасности.
Утром, ни свет ни заря, явился Жуков с новостями и «гениальной» идеей. По его словам, американцы заключили с арабами договор на археологические раскопки в районе Долины царей. Вот только приехавшие туда люди похожи на ученых не больше, чем Шварцнегер на Марию Терезу. Бойкие, с военной выправкой, понавезли всякого оборудования и ископали весь песок вокруг, но, похоже, делали это только для видимости. Трое задохликов, видимо, настоящих ученых, на раскопки не обращают внимания, а ездят на машине, напичканной разными приборами и чего-то снимают и измеряют.
— Не в Дом ли они пытаются попасть? — спросил Жуков обеспокоенно. — Если им это удастся, пиши пропало. По вашим словам, там такое оружие, что они смогут поставить весь мир на колени. Как бы им помешать? Я не прошу вас ввести наших людей в Дом, хотя это было бы идеальным вариантом. Вы хоть закройте путь туда американцам. Китайцы тоже что-то пронюхали, просят у арабов лицензию на археологические работы в том же районе. Что скажете?
— И как мы туда попадем? Нас на версту туда не подпустят, а если узнают, сразу возьмут в оборот.
— Вас загримируют. Поедете туда туристами, вас будет сопровождать оперативная группа, которая будет полностью в вашем подчинении. Посмотрите вокруг, может, найдете раньше них.
«Ага, в моем подчинении», подумал я, «пока не попадут в Дом». Но Жуков прав, американцев туда пускать нельзя – это будет катастрофа. Тогда уж лучше пусть наши. Посмотрим еще, кого нам дадут в охрану, может, сразу пошлем все на хрен.
— Так я заказываю туристическую группу? — с надеждой спросил Жуков.
— Хорошо, — согласился я
Я позвонил Наде и описал все, что произошло, и что собираюсь делать.
— Ты все правильно сделал. — подтвердила Надя. — Береги себя.
За три дня, отведенных нам на подготовку, нас перекрасили: меня сделали блондином, Надю – наоборот, брюнеткой, больше трогать ничего не стали. Если специально рассматривать, нас легко узнать, но американцы сами в чужой стране, и вряд ли опознают в суете мелькнувшие лица. Лазер отдать не рискнули: вдруг, попробуют «посветить» на таможне, так что, поедем без оружия. Говорят, на месте группе что-то передадут.
Нас познакомили с группой сопровождения. Пять человек, крепкие ребята. Командир, Олег, лет тридцати пяти, произвел хорошее впечатление, спокойный, уверенный в себе человек. Полетим от компании Библио Глобус групповым туром до Хургады, там два дня отдыха в пятизвездочном Хилтон Хургада Резорт, оттуда туристическим автобусным маршрутом до Долины Царей. Нам с Надей выдали документы на супругов Аваргиных, соответственно, и номер будет один на двоих.
К вечеру привезли два чемодана наших вещей, а рано утром нас отвезли в Шереметьево. Сопровождавшие нас парни были уже там и изображали из себя веселую компанию друзей, собирающихся провести отпуск на берегу моря. В самолете они сели в один ряд прямо за нами, и развлекали друг друга, а заодно и нас, анекдотами и смешными историями.
В Хургаде мы сели в ожидавший автобус от Библио Глобус, и к двум часам шумной компанией ввалились в отель. Мы сделали вид, что познакомились с ними только что, и собираемся вместе проводить время. Нас заселили на втором этаже главного корпуса прямо напротив бассейна, а парней – в соседних номерах.
На кроватях нас ожидали два сердца, свернутые из полотенец и покрытые лепестками цветов. И в остальные дни стафф отеля радовал нас то лебедями, то еще какими фигурками, оставляя приятное впечатление о себе.
После обеда собрались купаться в море, и Надя надела тот самый красный купальник, в котором поразила меня в Сан-ремо. И в этот раз я встал, как вкопанный, увидев ее, выходящей из душевой, и выглядевшей так же свежо и красиво, как тогда. Улыбаясь, она смотрела мне в лицо, прекрасно понимая, какой эффект производит на меня. С усилием отведя глаза, я принял душ и надел плавки и шорты. Выйдя в комнату, я увидел Надю в легком платье, подчеркивающим ее фигуру и открывающим ноги ровно настолько, чтобы вызвать восхищение у мужской половины отдыхающих. Что и подтвердилось, когда, постучав, вошла наша компания, и все, как один, в восторге уставились на нее.
Купаясь и загорая, мы вместе провели время почти до ужина. Наша веселая компания привлекла внимание отдыхающих, и к нам потянулись соседи по пляжу. Парни не ударили в грязь лицом, и развлекали всех шутками и приколами, вызывая заинтересованные взгляды одиноких дам. Все это можно было бы назвать прекрасным отдыхом, если бы не тревожные мысли, посещавшие меня время от времени о цели нашего путешествия. Накупавшись, приняли душ, и пошли есть.
После ужина сели с Надей возле бассейна с бутылкой вина, и я расспросил ее о детстве и юности. По ее словам, она сирота, и кто были ее мать и отец, она не знает, так как приемные родители умалчивали об этом. Заканчивая школу, она раздумывала, куда поступать учиться, когда к ним приехал Андрей, и, сказав, что он друг ее отца, взял ее образование в свои руки.
Вероятно, с этого времени и наступила развилка в судьбе Нади. В других мирах Андрея не было, и там ее судьба сложилась иначе. Выходит, все ее сущности до семнадцати лет идентичны или очень похожи. Это возраст, в котором закладываются основы личности и о котором остаются наиболее яркие воспоминания. Из этого следует, что все Нади, с которыми меня столкнула судьба, в основном, одна и та же личность. А это значит, что занимаясь любовью с любой из них, я занимаюсь любовью с одной и той же женщиной, и никакая это не измена.
Перед сном я зашел к оперативникам и узнал, что экскурсия в Долину царей назначена на послезавтра. Обсудив с ними план защиты на случай нападения американцев, я пошел спать. Надя уже легла и спит. Как же она безумно красива! Раздевшись, выключаю свет и ложусь подальше от нее. В молчании проходит минута-другая, слышу шорох – Надя придвигается вплотную и, обняв, кладет голову мне на плечо. Ее бедро касается моей ноги, и я понимаю, что на ней ничего нет. Надина рука скользнула по мне, и, видимо, узнав то, что хотела узнать, Надя прошептала мне в ухо:
— Теперь ты не сбежишь от меня.
А куда мне бежать от своего счастья? Будь, что будет. Я обнял ее и, притянув к себе, поцеловал в мягкие, такие желанные губы. Этими губами я восхищаюсь еще со дня нашего знакомства в парке. Сколько раз я терял и находил ее с тех пор, и вот, наконец, нашел, надеюсь, навсегда. Раздевшись совсем, я стал осторожно ласкать ее, постепенно приближаясь к особым зонам, пока не услышал сначала тихий всхлип, потом легкий, еле слышный стон, и, наконец, дождался, когда, застонав в полный голос, она потянула меня на себя. До утра я не отпускал ее от себя, только несколько раз вставали, чтобы изъять содержимое комнатного бара.
Утром за завтраком Олег, пряча улыбку, посоветовал спать хотя бы четыре часа в сутки. После завтрака хотел вздремнуть, но Надя утянула на пляж. Прохладная морская вода освежила, и мы купались и загорали под зонтиком до самого обеда. Нечаянные два дня отдыха, доставшиеся нам, принесли с собой райское наслаждение, ощущению полного счастья мешали только мысли о Наде, оставшейся в Доме. Рассказать ей все или промолчать? Как она теперь посмотрит на меня, как я буду смотреть ей в глаза?