Тьма наступает

— А совет какой-нибудь дашь? С точки зрения Света?
— С точки зрения Света могу сказать, что нужно стараться приблизить душу к Свету.
— Очень глубокомысленно.
— Да нет же, — поморщилась Света. — Ты сам всё знаешь. Это на поверхности. Тьма — состояние, Свет — деяние. Всегда. Нельзя стать лучше, бездействуя. Нельзя победить, защищаясь. Помнишь, ты рассказывал мне, как очищал свою магическую энергию? Вот…
— Точно! — воскликнул я. — И как сам не сообразил!
Не удержавшись, я привлёк к себе Свету и поцеловал её.
— Ой, — сказала она, и щёки её порозовели. — Это… почему?
— Просто так. Спасибо за совет.
Я встал с кровати, на которой мы сидели. Кровать здесь поставили по распоряжению Калиновского. Да и вообще чердак изрядно облагородили. Технически, Света уже обитала в условиях куда более роскошных, чем курсанты.
— Ты уходишь? — поднялась и Света.
— Да, хочу ещё немного поспать этой ночью. Завтра будет… всякое.
— Ты можешь остаться у меня.
— Света…
— Что? Мы занимались любовью только раз. Почему мы больше этого не делаем? Потому что я перестала носить своё платье? Оно у меня осталось, хочешь, я надену его для тебя?
— Да дело не в платье, а…
— Тогда я ничего не понимаю совсем, — призналась Света. — Когда мне хочется есть — мне можно есть. Когда хочется пить — можно пить. Почему когда речь заходит о любви, ты только вздыхаешь и отворачиваешься?
Я внимательно посмотрел на Свету. Вот как ей объяснить?.. Что, во-первых, я устал и чрезмерно расслабляться, на мой взгляд, рановато. Во-вторых, то, чем она предлагает заниматься, это не совсем «любовь». В-третьих…
А с другой стороны — надо ли что-то объяснять?
* * *
— Куда мы едем? Что происходит? Я пропускаю занятия! — недоумевал Борис, сидя на пассажирском сиденье моей машины.
— Едем в одно место, которое для вас сейчас важнее академии, ваше высочество, — сказал я, осторожно ведя автомобиль по трассе.
Магическое ускорение не включал. В окне заднего вида ненавязчиво маячил автомобиль охраны. Не дай боже подумают, что я снова похищаю великого князя. Перепугаются, глупостей наделают. Отвечай потом за них…
Джонатан в салоне ехать не пожелал. Парил в небесах, иногда показываясь впереди — будто единственно ради того, чтобы напомнить о своём существовании.
А Борис ощутимо нервничал. Ёрзал на сиденье, оглядывался. Хватался то за браслет, то за жемчужину. Чуйка подсказывала ему, что дело в этом. А может, и Тьма что-то нашёптывала. Например: «Убей Барятинского».
— Успокойтесь, ваше высочество, — одёрнул я Бориса, когда он принялся отстёгивать и застёгивать ремень безопасности. — Это не расстрел.
— Что? — дёрнулся Боря.
— Я говорю, ваш отец ничего не знает. Я действую по собственной инициативе, и я хочу вам помочь.
— О чём мой отец ничего не знает? — пролепетал Борис.
— О вашей почерневшей жемчужине. И о том, что Тьма с вами разговаривает.
— А ты откуда об этом знаешь⁈ — Борис аж на месте подпрыгнул.
— Работа у меня такая — знать. Расслабьтесь, ваше высочество. Расскажите лучше, как продвигаются дела с Агатой?
Переключить подростка с одной серьёзной темы на другую — пара пустяков. А уж вопросы межполовых отношений в этом возрасте никак не менее важны, чем вопросы жизни и смерти.
Впрочем, для Бориса эти темы оказались внезапно очень жёстко связаны.
— Всё хорошо, — тихо сказал он. — С одной стороны. После того, что случилось… когда вы не взяли меня в Павловск…
— Сколько можно объяснять? — вздохнул я. — Вы бы там ничем не смогли помочь. Скорее, наоборот — навредили бы. В Павловске мы имели дело с одним прорывом и едва управились. А если бы Тьма рванула ещё и через вас — сейчас этот разговор некому было бы вести.
— Я понимаю! — огрызнулся Борис. — Но можно было хотя бы поставить меня в известность?
— Интересно, каким образом? Разбудить среди ночи и сказать, что мы с вашей возлюбленной едем в соседний город на бой, с которого можем не вернуться? Чтобы вы сидели, волновались и провоцировали Тьму на прорыв ещё и в академии?
 
Борис с силой долбанул кулаком по панели. От удара открылся бардачок, и на колени великого князя выпрыгнул револьвер. Борис уставился на оружие, позабыв о внезапной вспышке.
Пробормотал:
— Ой. Зачем он тебе?
— Пиво открывать. Положите на место, пожалуйста.
Борис послушно вернул револьвер в бардачок и закрыл крышку. В его картине мира огнестрельное оружие было практически бесполезно. Зачем оно, когда есть магия! Но я-то хорошо знал, что выстрел частенько опережает заклинания. Кроме того, когда ты аристократ, магии от тебя ждут, а вот огнестрела — не очень. Так что — штука полезная, пусть себе лежит.
— Так что вы говорили об Агате? — напомнил я.
— Всё прекрасно, — вздохнул Борис. — После того случая они со Златой больше не обмениваются… Ну, они как бы разделились. Не совсем, то есть. Но они могут закрываться друг от друга.
— Но при этом всё равно, когда хотят, могут обмениваться информацией? — уточнил я.
Борис утвердительно кивнул. Видно было, что этот момент его несколько смущает. Ну да, кому понравится, когда на свидании девушка пишет кому-то эсэмэски. Пусть даже сестре.
— А что вас угнетает? Не только ведь это?
Помолчав, Борис нерешительно сказал:
— Мне кажется, что это из-за неё.
— Что и из-за кого?
— Моя жемчужина. Тьма. Я общаюсь с Агатой и от этого становлюсь… хуже.
— Так! — повысил я голос. — Во-первых, чёрные маги не хуже белых. Уж это-то вы должны бы знать на первом курсе императорской академии.
— Я знаю! Но я не то имел в виду. Выражусь иначе: от общения с Агатой я становлюсь чернее.
— И вам это не нравится?
— Совсем не нравится. Я — белый маг, я чувствую себя таким. Но Агата осуществляет мои желания, и… Не знаю. Я живу только для себя. Мне кажется, нам с нею придётся расстаться.
— Нахрена?
— Что? — посмотрел на меня Борис.
— В смысле… Эм… Зачем вам расставаться? Вы друг другу нравитесь, Агата из благородного семейства. Вообще никаких препятствий не вижу. Это от вашей сестры ждут определённого решения, а вы, как я понимаю, более свободны.
— Ты меня не слушаешь! Агата делает из меня чёрного мага. А я… Я, конечно, не настолько смел в мыслях, чтобы занять место моего отца, такого совершенства я, наверное, никогда не достигну. Но я хочу быть белым магом!
— А теперь — задачка на засыпку, — усмехнулся я. — Чёрный маг — тот, кто действует в первую очередь в своих интересах. Использует в своих интересах других. Так?
— Ну… одно из определений, с одной точки зрения — да, — важно кивнул Борис.
— Ваш интерес — быть белым магом. Вы для достижения этой цели используете Агату — собираетесь её бросить. Внимание, вопрос. В итоге ваша жемчужина посветлеет или потемнеет?
Борис замер с открытым ртом, глядя на летящее под колёса автомобиля влажное полотно дороги.
— Что, злой плохой Костя пришёл и всё испортил? — спросил я. — Привыкайте, ваше высочество. Арифметика — может, и полезная наука. Но в жизни два плюс два не всегда равняется четырём.
Вскоре мы въехали в город, затем — в Чёрный Город. Автомобиль сопровождения прижался ближе. Наверное, ребята уже вспотели кровавым потом от напряжения.
Обеспечивать безопасность великому князю — та ещё задачка, я им даже посочувствовал. Два самых опасных человека сейчас сидят рядом в моей машине: один может уничтожить весь мир в любую секунду, а другой вертит баранку. Вот и защити тут кого-нибудь…
Когда мы въехали на территорию лечебницы, Борис удивился:
— Мы что — к Клавдии Тимофеевне? Но зачем? Госпожа Нарышкина залечила ожог, я полностью здоров…
— Вершить великие дела, — пробормотал я.
Впрочем, на великого князя уже не обращал внимания. Я заметил, что в больничном дворике как-то уж слишком людно. Судя по всему, весь персонал — врачи, медсёстры, санитары — все выскочили наружу. Наблюдалось даже несколько человек в больничных пижамах. Все они стояли, задрав головы, и смотрели куда-то вверх.