Солнечный луч. Чего хотят боги

Я переводила встревоженный взгляд с мужа на воинов, но Танияр остался спокоен, даже равнодушен к этому молчаливому бунту.
– Каан, прости, – заговорил еще один воин, – но куда ты хочешь отвезти рырхов? Кийрамам?
Супруг бросил на меня взгляд – ему идея понравилась. Она была логична. Кто лучше позаботится об осиротевших детенышах, как не подопечные Хайнудара? Однако у меня имелись возражения, и я ответила вместо каана:
– Они едут в Иртэген.
– Нельзя в Иртэген! – воскликнул самый молодой из воинов. – Они вырастут…
– И станут Иртэгену защитой, – закончил за него Танияр, кажется, окончательно смирившись с моим упрямством. – Зимой они будут нам помощью в борьбе с голодными стаями. Рырхи умеют служить.
– Пока их кормят, – напомнил тот ягир, кто заговорил первым.
– Три рырха не объедят нас, – сказал каан. – Мы вырастим их и обучим. Мы станем их стаей.
Ягиры ненадолго замолчали, осмысливая слова Танияра. Я тоже их осмысливала, и, признаться, они мне не понравились. Что могут сделать три зверя против голодной стаи? Пойти им на корм?! В негодовании я вскинула взгляд на мужа, но он к моему немому возмущению остался равнодушен.
– Прости, каан, – опять заговорил третий воин. – Прошу не злись, но скажи – это придумала твоя жена? Она захотела рырхов и ты убил их мать, чтобы забрать детенышей?
Обвинение было нелепым и возмутительным. Несколько ягиров посмотрели на товарища, и пусть в их глазах не было гнева, клокотавшего во мне, но недоумение читалось четко.
– Это желание Хайнудара, – произнес Танияр, глядя в глаза спросившего прямым острым взглядом, и тот опустил голову. – Самка успела подраться с кем-то. Она подыхала и, чувствуя скорую смерть, вышла к Ашити. И привела к ним, – каан кивнул на детенышей.
– Она просила меня позаботиться о ее детях, доверилась мне, – не выдержала я. – Просьба умирающего свята.
– А Хайнудар…
– Я поклонилась духам и обещала им, что мы не несем в себе зла ни лесу, ни животным, – ответила я. – После этого появилась самка.
– И детеныши подпустили к себе Ашити и нас, – заговорил Берик. – Не прятались, не пытались укусить. Глядите, они и сейчас жмутся к каанше. Таково желание Хайнудара, я уверен.
– И я, – поддержал его Юглус и присел на корточки перед малышами.
Ягиры опять замолчали, а я с благодарностью посмотрела на моих телохранителей, в который раз оценив их отношение ко мне. Вроде только что они говорили то же самое, что и их товарищи, но едва понадобилась их помощь, и вот они уже встают плечом к плечу против общего мнения. Но главное, мой супруг поступает так же. Его защита и поддержка – это самый великий дар, который я могла получить. И я перевела взгляд, наполненный нежностью и любовью, на каана.
Он не смотрел на меня по-прежнему, но это не имело никакого значения. Без слов и взглядов я точно знала, что он со мной и поддержит в любую минуту. И уже в который раз я изумилась тому чуду, что среди тысяч миров, которые непременно должны существовать, я оказалась именно здесь. В мире, где живет мужчина, о котором можно было только мечтать. Но по какому-то невероятному стечению обстоятельств мечта обрела плоть. Я любила самого лучшего мужчину во вселенной и была любима им с той же неистовой силой.
– Ты прав, каан, – слова воина, прежде возмутившего меня, прозвучали неожиданно, и я вскинула на него взгляд. – Если рырхи покажут, что это их земля, стаи будут искать новое место охоты.
– А мы им поможем показать свою силу, – кивнул другой ягир, а после оба десятка прижали к груди сжатые кулаки и склонили голову:
– Каан мудр. Прости за сомнения.
– С нами милость Отца, – ответил Танияр.
Мы обменялись с Юглусом быстрыми взглядами – неприятный инцидент был улажен, и мои подопечные были признаны полезными и нужными. Что до детенышей, то им дела до человеческих споров не было. Они были заняты важным делом – с ворчаньем вгрызались в вяленые куски мяса, которые принес им мой телохранитель, а всё остальное было несущественной мелочью. Гордые рырхи были выше любых мелочей.
 
А вскоре мы покинули место привала, где неподалеку осталась лежать заботливая и отважная самка, рискнувшая довериться человеку ради жизни своих детей. Признаться, я ощущала внутренний трепет и уважение к зверю, который заботился о потомстве до последнего вздоха. И я даже была уверена, что завыла она специально, так привлекая внимание моих спутников и положив конец моим сомнениям. Она попросту не оставила мне выбора, а потому я поклялась, что не обману оказанного мне доверия и буду оберегать своих подопечных так же истово, как и их мать.
 
Глава 5
 
Лохматая троица чувствовала себя на каанском подворье так, словно всегда тут жила. Всё обнюхав в день своего появления, малыши еще пару дней жались друг к другу и забавно порыкивали на всех, кто к ним приближался, кроме меня, Танияра и моих телохранителей. Нас юные рырхи уже приняли в свою стаю, к остальным относились с подозрением и недоверием.
Впрочем, уже на третий день их пришлось искать по всему подворью. Малыши разбрелись, осваивая новую территорию. И если Мейтт прибежал ко мне, как только услышал мой голос, да и Бойл не заставил себя ждать, быстро высунув нос из-за угла. То Торн вынудила нас побегать. Сурхэм, я, Эчиль с дочками и Берик сбились с ног, пытаясь найти, куда запропастилось юное зубастое создание. Даже пробежались по улице, думая, что она ускользнула за ворота, хоть ягиры, стоявшие сегодня на страже, и уверяли, что мимо них вообще незамеченным проскочить невозможно. И не знаю, сколько бы еще продолжались безуспешные попытки дозваться рырху, однако точку в наших метаниях поставил сам каан.
Он вернулся на подворье, окинул взглядом царивший здесь переполох и вдруг гаркнул:
– Торн!
И самое удивительное, что почти сразу послышался писк. Пропажа, всё это время наблюдавшая наши суматошные метания из-за поленницы, выбралась наружу и направилась к Танияру. Мейтт, семенивший за мной, куда бы я ни направилась, зарычал на сестру. А маленькая негодница, добравшись до каана, уселась у его ног и воззрилась на него преданным взглядом. Каан некоторое время смотрел на рырху сверху вниз, после присел и встрепал ей шерсть на загривке.
– Так не пойдет, – сказал Танияр. – Это баловство, а не воспитание. Если продолжишь так и дальше, то к зиме у нас будет неуправляемая стая, которую придется держать взаперти и кормить на убой, чтобы на вред не осталось ни сил, ни желания.
– Они же еще маленькие… – начала было я, но супруг остановил меня жестом.
Он распрямился и притянул меня к себе.
– У тебя добрая душа, Ашити, – произнес каан. – И ты видишь в них детей, только это не дети, это детеныши, и вырастут из них не люди, а опасные звери. Скоро приедут кийрамы, они лучше понимают зверье и их обычаи. Пусть объяснят, как надо воспитывать рырхов. Нам нужна послушная и преданная стая, а не три дурня, которые будут творить что вздумается. Если ты хочешь, чтобы они прожили не только это лето, но и всю свою жизнь, придется и тебе учиться быть рырхом.
Вздохнув, я признала его правоту и свои заблуждения. У нас на подворье поселились не милые щенки, и вырастут из них не комнатные собачки, которым можно повязать бантик и умиляться их выходкам.
– Хорошо, пусть кийрамы научат, – согласилась я. – Но… – я стрельнула в мужа глазами, – пока они не приехали, я еще немного побалую малышей. – И показала пальцами: – Вот столько, капельку.
Танияр, усмехнувшись, покачал головой и кивнул:
– Только капельку. Одну. Маленькую.
– Побольше?..
– Нет, – ответил супруг, и я, вздохнув, согласилась.
О, наверное, вас изумляет, отчего я так быстро перешла к дням после возвращения из нашей поездки? Должно быть, кто-то ожидал долгий и подробный рассказ о событиях, произошедших в Огчи. Но я уже успела рассказать о самом ярком событии. Признаться, я ожидала нечто новое, необычное, где-то даже мистическое из-за наших подозрений и нахождения неподалеку Каменного леса, о котором ходило больше мифов, чем достоверных сведений.