Никто не вечен (СИ)

— И не подумаю. Ты водить умеешь?
— Э-э… Ну, да, права у меня есть.
— Тогда садись за руль и подкати к нам как можно ближе. Давай, не спорь! Делай, что говорю!
София бросилась к тачке, а я доковылял до лежавшего маркиза, наклонился и подобрал его пушку. Вытащил магазин. Точно, золотые! Вот сволочь!
За спиной взвизгнули тормоза. София остановила машину почти вплотную.
— Умничка, — кивнул я одобрительно. — А теперь вылезай и затаскивай этого мужика в салон, — я указал на маркиза.
— С ума сошёл⁈ Мы его с места не сдвинем!
— Придётся. Иначе всё бессмысленно. Хватай за руку. Ну, взяли!
Мы потащили Альпецци в тачку. Я чувствовал, как из меня льётся кровь, как прилипает к телу пропитавшаяся ею одежда, как бухает в груди сердце. Перед глазами темнело, в висках стучало, и в какой-то момент ноги просто подкосились, так что я едва не упал. Вцепившись в страховочные ремни, забрался с помощью Софии вслед за маркизом на заднее сиденье. Дышать было тяжело, но лёгкое, кажется, не было задето. Иначе воздух выходил бы из пулевого отверстия.
— Садись за руль! — велел я девушке.
— Тебе в больницу надо! — сказала она, забираясь на переднее сиденье.
— Нет! Выезжай с этой площади хоть куда-нибудь, а потом я скажу, куда меня отвезти. Давай, давай, не сиди! Я уже слышу где-то полицейские сирены.
София хлопнула дверью, и машина рванула с места.
Я чувствовал, как слабею. Если бы мой Дар был таким же, как у здешних магов, освящённое золото в моём теле уже разрушило бы магические узлы и каналы. К счастью, я свои способности принёс из иного мира, и на меня жёлтый металл не действовал так разрушительно. Однако магическую защиту он преодолевал всё равно легко — вот я и поймал две пули!
— Куда ехать-то⁈ — спустя пару минут крикнула, обернувшись, София. — Ты живой ещё⁈
— Да! — просипел я, стараясь устроиться так, чтобы не слишком трясло, и затыкая раны одеждой. — Посмотри в бардачке — есть ли аптечка.
— Нету! — отозвалась через несколько секунд девушка. — Может, сзади?
— Я поищу. Вези меня вот по такому адресу, — я продиктовал название улицы и номер дома. — Запомнила?
София повторила.
— Молодец. Если я отключусь, ищи там доктора Кунца. И свяжите чем-нибудь маркиза. Он ещё не скоро очухается, но, когда в себя придёт, должен быть лишён возможности двигаться. И сбежать. Ты поняла?
— Да-да, Вова! Всё ясно. Доктор Кунц, этого связать. Не волнуйся! И постарайся не вырубиться, очень тебя прошу!
— Ты отлично держишься. Продолжай в том же духе, и тогда всё будет нормально. И прибавь газу, а то боюсь, у меня не хватит крови до конца поездки.
— О, чёрт! — приглушённо пробормотала София.
Я почувствовал, как машина набирает скорость.
  
Глава 19
 
Чтобы отвлечься, я проверил пушку Альпецци. В магазине осталось всего четыре золотых патрона. Остальные он выпустил по мне. Плюс у меня остались боеприпасы Персея. И те, и другие были одного калибра, так что я опустил стекло и выкинул пустой пистолет маркиза на дорогу. Итого, у меня были две пушки — «Глок» с золотыми пулями и «Орёл пустыни» для обычных и серебряных боеприпасов. Первый подойдёт только против магов: пробивная способность золотых пуль невелика, ибо металл этот слишком мягкий, а никелировать их нет смысла: утратится свойство преодолевать магическую защиту.
— Я думала, колдунов нельзя ранить, — подала голос София. — Или это были золотые пули⁈
— Они самые, детка, — отозвался я. — Наш страшный сон и единственный бич.
Когда в чародея попадает обычная пуля — если он оказывается застигнут врасплох и не успевает выставить магическую защиту — она наносит рану, но не убивает его, даже если угодит в сердце или голову. Просто колдун впадает в кому — до тех пор, пока Целитель не извлечёт пулю, залатает живые ткани и восстановит энергетическую систему каналов и узлов. Ну, или, если не повезёт, пока не начнётся разложение. Правда, у чародеев оно наступает гораздо позже — только на сороковой день.
Но когда в тело мага попадает золотая освящённая пуля, она начинает разрушать его энергетически узлы. Фактически — такой боеприпас превращает колдуна или ведьму в обычного человека. Если пуля угодила в жизненно важный орган мага, он погибает. При незначительном же ранении достаточно извлечь пулю и дождаться регенерации тканей. С энергетической системой дело обстоит сложнее: освящённое золото наносит ей существенный урон в любом случае, даже если пуля попала в руку или ногу. Так что на реабилитацию может уходить от двух месяцев до полугода, а то и больше — если был поражён один из центральных узлов телесного контура.
 
К счастью, меня это не касалось. Мой Дар не имел отношения к так называемой Печати Демона, так что за способность творить магию переживать не стоило, однако две дырки в теле — это две дырки, и кровь из них хлестала весьма бодро.
— Надеюсь, этот доктор Кунц — Целитель, — сказала София, поглядывая на меня через центральное зеркало. — Так ведь называются маги, которые могут лечить?
— Да, так. Но Кунц не из них числа. Он самый обычный доктор. Причём бывший.
— Как⁈ — заволновалась девушка. — Но тебе нужен Целитель! Если в тебя попали золотые пули…
— Лучше обычный врач, чем никакой, — перебил я Софию. — Он ближе всех, а мне не до жиру. И не вздумай ему ляпнуть про то, что я маг!
На самом деле, я не мог поехать к Целителю, хотя, конечно, у Комитета состояла на зарплате парочка чудодейственных лекарей, по той простой причине, что пришлось бы объяснять, почему золотые пули не повредили мою энергетическую систему. А этого я объяснить никак не мог. Обычный же врач если и удивится, что по мне стреляли золотыми пулями, и заподозрит, что я маг, то никакого противоречия не заметит. А донести не донесёт: естественно, мы ехали не к первому попавшему доктору. Кунц был давно прикормлен Комитетом и держал язык за зубами, кто бы из организации и с какими бы проблемами к нему ни приходил. Я подозревал, что он оказывал также услуги местной мафии, но это были только мои догадки. В общем, эскулап понимал, что жив, пока молчит. К тому же, у него была семья. Правда, бывшая: после развода жена забрала дочку и уехала на другой конец города, а когда Кунц запил, вообще запретила ему общаться с ребёнком. Завязать это доку не помогло. Скорее, наоборот. Но дочку он любил и боялся за неё. Даже убрал из дома все семейные фотографии, чтобы те, кто приходит, считали, будто он одинок. Однако были те, кто знал. Из старых клиентов. Включая меня.
— Но он сможет тебе помочь? — спросила София. — Меня только это сейчас волнует.
— Конечно, иначе зачем бы мы к нему ехали? И, кстати, ты, конечно, не ползи, как черепаха, но смотри не попадись патрульным. Если нас попытаются остановить… будут большие неприятности.
Потому что мне придётся убить полицейских, а Софии это вряд ли понравится.
— Ладно, постараюсь, — кивнула девушка. — В принципе, мы почти приехали. Думаю, ещё минут пять-семь, и будем на месте.
— Рад слышать, — сказал я совершенно искренне.
— А что будем делать с маркизом, когда приедем? Его тоже потащим к доктору?
— Нет, с этим говнюком всё в порядке. Он просто без сознания.
— Но в машине его могут увидеть. Особенно если он начнёт пытаться из неё выбраться. Ты, кстати, его обыскал? Наверное, стоит забрать телефон.
— Чёрт, ты права… Из-за этих дырок и кровищи совсем вылетело из головы.
Я тщательно обшарил пленника. Списка агентов или носителя данных при нём не оказалось. Значит, он, действительно, разделил все яйца по разным корзинам. Вот ведь предусмотрительный ублюдок! Я отправил в свои карманы наличность и телефон маркиза, после чего открыл плоскую коробочку, в которой лежало несколько маленьких снаряженных шприцев — набор, который я забрал из храма — на разные случаи. Выбрав один, я сделал Альпецци укол в шею. Теперь не очухается в течение минимум трёх часов. Если, конечно, я не дам ему антидот.