Воин забвения. Отравленный исток

– Укладываемся спать, – громко и резко распорядился Хальвдан. – Завтра вставать спозаранку. До деревни Рысей доберемся к полудню.
Зорен с Веданой зашевелились, подтащили ближе к костру нарубленные раньше еловые лапы, уложили в несколько лежанок. Сверху постелили захваченные из замка войлоки и тёплые шерстяные одеяла. Млада уселась на ещё не остывший пень у сосны и, плотнее завернувшись в плащ, наблюдала за их подготовкой ко сну. Видно, воеводы они побаивались. Вон как, без возражений взялись исполнять приказ. Слова лишнего не пикнули. Хотя боялась, наверное, только Ведана. Зорен же просто осторожничал.
Хальвдан сходил ещё раз проверить лошадей, а вернувшись, бесцеремонно подтолкнул Младу в бок и сел рядом. От близости воеводы стало совсем тепло, запахло чуть сырым мехом его собольего воротника.
– Отдохнуть бы тебе, – тихо сказал он, когда Ведана с Зореном, пододвинувшись ближе друг к другу, перестали ворочаться. – Если я ничего не путаю, то ты не спала уже почти два дня.
– Знаешь, воевода, а мне и не хочется.
Он глянул с любопытством и снова отвернулся.
– Глазищи красные, как у упырихи. Не хочется ей…
Млада только невольно улыбнулась, но не стала ничего отвечать, ожидая, когда Хальвдану надоест к ней цепляться. Помолчали. Отсветы костра плясали по изрубленным трещинами стволам тёмных, мрачных елей и редких сосен. Небо пронзали мелкие пылинки звёзд. По щекам то и дело пробегали обрывки затерявшегося в лесу ветра.
– Шёл бы спать, воевода, – шепнула Млада. – Потом сменишь меня. Я посижу, покараулю. Вдруг князь отправил за нами кого.
– Надеюсь, Бажан объяснил ему всё, а Драгомир прислушался. Хотя всякое может случиться. Кто знает, во что мы ввязались. Всё это так странно, Млада.
– Странно… – эхом отозвалась она.
– Непростая ты, – невпопад брякнул Хальвдан, видно, озвучивая свои мысли. – Сколько ещё загадок в тебе таится? Ты Грюмнёрэ, о которых я слышал только, что они могут перерезать кому угодно глотку. А все вокруг поверят, будто тот сам неудачно поранился, когда брился. Ты – таинственный Воин Забвения. Вообще пёс разберёт, что это значит. Самой-то не страшно от себя? – в его словах послышалась лёгкая насмешка.
Млада повернулась к нему и натолкнулась на пристальный взгляд тёмно-синих в полумраке глаз. Воевода будто бы снова издевался на ней, но в то же время был серьёзен. И на миг в голове вспыхнул вопрос: зачем он пошёл за ней? Вряд ли дело в умении Бажана заговаривать зубы. Уж он-то точно справился бы лучше него.
– Нет, – она дёрнула плечом, отворачиваясь. – Знала бы я, чего бояться. Может, вообще никогда и не узнаю. Тебе-то не страшно? А, воевода?
Хальвдан тихо хмыкнул и прищурился, но ничего не ответил. Они ещё немного посидели так, рядом, пока Млада не почувствовала, что её начинает клонить в сон. В какой-то момент она даже уронила голову на плечо воеводы, но тут же встрепенулась и потёрла глаза, безуспешно делая вид, что ничего не произошло.
– Иди уже спать, – пытаясь сдержать улыбку, подтолкнул её в спину Хальвдан.
– Только разбуди меня потом, чтобы я тебя сменила.
– Хорошо.
Он не разбудил.
* * *
Утром, как только небо на востоке озарилось рассветным пурпуром, они снова двинулись в путь. День обещал быть тёплым и солнечным. Под лёгким ветром искрящейся пылью с ветвей летел снег. Лошади, разогреваясь после прохладной ночи, бежали всё резвее, шурша копытами по подмёрзшей тропе.
Млада ехала за Веданой, которая после вчерашнего разговора так и не пожелала обмолвиться с ней хотя бы словом. Похоже, затаила обиду, хотя в том, что произошло много лет назад, никто из них всё равно виноват не был. Все родичи погибли в бойне, учинённой вельдами, и расспросить, почему они положили свои жизни для того, чтобы уберечь одну только Младу, было не у кого.
Два коротких слова «Воин Забвения» бились в голове, так и не обретая смысла и значения. Кто такие эти Воины, и почему она не чувствует в себе никаких особых сил? Может, это было просто ошибкой. Трагической ошибкой, результатом которой стали сотни смертей. И потерянная близость с сестрой, выжившей только чудом.
 
– Ведана, – позвала Млада, подъезжая к ней ближе.
Та поначалу сделала вид, что не слышит, а затем повернулась. На её лицо легли резкие тени от ветвей.
– Чего тебе?
Снова кольнула сердце утихшая за ночь злоба.
– Не нужно разговаривать со мной так, будто я виновата перед тобой!
– А разве не виновата? – фыркнула Ведана. – Чтобы спасти тебя, погибли все. А толку от этого нет. Для чего было нужно, чтобы ты выжила? Что ты можешь сделать одна? Корибут завладеет князем так или иначе. А теперь некому даже провести обряд, чтобы проявить в тебе Воина.
– Обряд?
– Да, – нехотя подтвердила Ведана. – Я прошла через него, когда случилась моя первая лунная кровь. Правда, через изменённый, призванный обратить на сторону Хозяина. Но, как можно догадаться, никакого Воина из меня не получилось. Зорен только зря потратил пару лет, чтобы дождаться, когда я «созрею». Корибут был очень зол. Ничем другим я не могу объяснить то, что Зорен несколько дней валялся в лихорадке и его едва не скручивало в узел от боли.
– Значит, Корибут, кто бы он ни был, умеет мстить за неповиновение.
Ведана горько усмехнулась. У Млады похолодело в затылке. Она была уверена, что умеет усмехаться точно так же. До самых мелких складок в уголках глаз.
– А то как же. Зорен и сейчас ждёт мести. Вот только не знает, в чём она отразится. И когда он вопреки приказу Корибута оставил меня в живых, тоже лежал трупом почти седмицу. Именно тогда я начала учиться лекарскому ремеслу. Меня учил Зорен.
– Значит, ты травница и лекарь…
– Кое-что знаю.
– Почему ты не сбежала? Не попыталась убить Зорена? – Млада увидела, как напряглась спина жреца, который ехал впереди. Она нарочно задала этот вопрос. Знала, что он услышит. – Я бы попыталась.
Ведана протяжно посмотрела на Зорена и вздохнула.
– Не сомневаюсь, что ты попыталась бы. Ты всегда была… твёрдой и… жестокой. Да, даже в детстве. А мне тогда казалось, что лучше остаться в лагере. Мне некуда было уйти… и мне было страшно. А Зорен… Почему-то я знала, что его ещё можно вырвать из хватки Корибута. Я пыталась в это верить. К тому же там был Рогл. Совсем маленький ещё. Мне не хотелось его бросать.
– Но Зорен. Он ведь…
– Да, первые несколько раз он… взял меня силой, а потом я… хм… привыкла.
Жрец коротко обернулся и, чуть подогнав лошадь, уехал дальше вперёд. Тяжко, наверное, слушать про свою же жестокость из уст женщины, которая, несмотря ни на что, осталась с ним. Тяжко осознавать свои зверства. Пожалуй, это наказание лучше, чем побои и телесная боль.
– Но как ты могла спокойно сносить?..
– Хватит, Млада, – оборвала её Ведана. – Я не хочу об этом говорить. Мне было трудно и больно. Было страшно, да. Но я сделала свой выбор, как и ты – свой. Ты, погляжу, тоже не стремилась к правильной и спокойной жизни. Наши родичи погибли ради того, чтобы ты стала наёмной убийцей? Вряд ли они хотели этого. Так что не тебе меня учить и упрекать.
Млада сжала зубы, удерживая рвущуюся с губ колкость. Ведана уехала чуть вперёд, прямая и холодная, как стальной клинок. Непоколебимая и гордая. Но её было почему-то жаль.
– Я рада, что ты жива, Ведана, – тихо произнесла Млада ей в спину.
Сестра только чуть повернула голову, но ничего не ответила.
День поднимался к полудню, солнце укоротило тени всадников на снегу. Лес вокруг стал знакомым, светлым, пронизанным близостью людского жилья. Скоро впереди показались дома деревни, потемневшие – старые, и более светлые, ещё не растерявшие тепло живого дерева – построенные не так давно. Селение Рысей разрасталось и это было особенно радостно в преддверии весны.
Они заехали в высокие тёсаные ворота без дверей, устремились по улице, и только через несколько мгновений стало ясно, что в деревне никого нет.