Белая фарфоровая кошка, которая слишком много знала (СИ)

— Нет! — крикнула она, слишком резко, на мой взгляд. — Никогда МакКавити не пойдёт против МакКавити! Мы всегда выручаем друг друга, мы всегда помогаем друг другу, в любой ситуации. На этом стоит наша семья!
А ещё, подумал тогда я, Брин — отец Виирле. Если это он, то сможет ли она обвинить своего отца? Сможет ли поверить, что это он стоит за всем этим? В любом случае, сегодня всё прояснится.
Мы поговорили ещё кое-о-чём, что я не доверю этим страницам. Скажу лишь, что после этого мы спокойно распрощались, и каждый оказался доволен. Приглашение у меня. Кошки — тоже.
16:00
Пришло время ехать на встречу. Я надел свой лучший костюм, взял чемодан, положил в него фарфоровую кошку. Жаль, опять не успею выпить кофе.
17:00
Я сел в такси. Нет, я не хотел садиться в такси, до МакКавити я мог доехать любым способом. Но меня не то, чтобы спрашивали. Меня весьма вежливо пригласили. Двое, парень и девушка. Похожие друг на друга как близнецы. А на лицах платки, как у ковбоев-грабителей. Девушка сидела за рулём, а парень — на переднем сидении. Он держал пистолет, но неуверенно и даже не сняв с предохранителя. Дилетант!
— Бэнг? — спросил он.
— Так меня называют, — коротко и небрежно ответил я.
Если это и есть головорезы, о которых говорила Аева…
— Аева МакКавити, слышал о такой? — снова спросил парень с пистолетом.
— Не припомню, — искренне соврал я.
— Припоминай! Редкое имя, да и фамилия известная, — он покачал пистолетом. — А не то этот пистолет напомнит тебе.
Фу, как пошло. Ни стиля, ни вкуса. "Пистолет напомнит тебе" — что это вообще такое? Правда, на всякий случай я поднял руки.
— Ах, да, припоминаю, — по возможности испуганно ответил я. — Она ко мне заходила.
— И о чём вы говорили?
— Вот вы сейчас не поверите.
И я выложил им всё как есть. Умолчав, правда, про их отношения с Сайрусом.
— Ты прав, — грубо ответил парень. — Не поверим. Придумай что-нибудь получше.
Ну что же, сами попросили.
— Ладно, — я снова поднял руки вверх. — Только не стреляйте. Расскажу всё как было. Дело в том, что не так давно у неё пропал родственник. Имя его я называть не буду, скажу только, что он был занят в её семье на одной весьма интересной должности. И тут сгинул: как и не было. Но есть пара контактов…
Лапшу эту я им вешал минут пять. Фарс затягивался.
— Чудесно, — сказал парень. — А теперь давай кошку.
— Какую кошку? — удивился я. Даже, наверное, довольно натурально.
— Фарфоровую.
— Да ребята, я ж только сегодня её купил!
Он снял пистолет с предохранителя.
— Убедительно, — почти искренне признался я. — Она стоит у меня в кабинете, на полке. Давайте я за ней схожу?
— Ты нам лапшу-то не вешай, — вклинилась девушка. — Там стоит фальшивка. Настоящая у тебя в чемодане.
— Да с чего вы взяли? — возмутился я.
— Давай спросим у моего пистолета? — снова попытался парень.
Ладно, хватит шуток и игр. Я в третий раз поднял руки.
— Чему я научился, так это проигрывать. Особенно человеку с пистолетом. Ваша взяла. Вот чемодан, он весь ваш.
Машина остановилась.
— Чемодан оставь на сидении, — сурово произнесла девушка. — А сам — выметайся.
Два раза меня просить не пришлось.
На улице было сухо и жарко. Я посмотрел вслед уезжающей машине. Дилетанты. И что это вообще за "поговори с моим пистолетом", "давай спроси мой пистолет"… А ещё нужно сразу проверять содержимое чемодана. Или хотя бы убедиться, что он не закрыт на ключ, как мой. А потом проверить, что кошка там вообще лежит, а ещё что это та эта самая кошка, а не новая, купленная сегодня в магазине. С неснятым ценником. Тьфу!
Сейчас я в офисе. Эх, жаль нету кофе!
А теперь — вторая попытка добраться до МакКавити. В этот раз я снова не напишу, возьму я настоящую кошку, или же купленную в магазине внизу. Потому что.
Четверг
 
7:15
Сегодня утром я пришёл в свой офис тайно, через запасную лестницу. Я крался в утреннем тумане, играя в поддавки со смертью, я шёл, серое на сером, укутавшись в свой плащ, как ночь укутывает особенно тёмные улицы. Я поднялся наверх, сжимая в руках белую фарфоровую кошку. Да, она всё ещё у меня.
Что было вчера? О, вчера было чертовски много интересного.
Вот когда глубокой ночью, тёмной, как намерения преступника, я постучался в старую деревянную дверь моей мамы, я смог произнести только одно имя. Розмари. Мама сразу напоила меня какой-то бурдой, состав которой я даже и прикинуть боюсь, и мне полегчало. А затем начался допрос.
— Настолько? — спросила мама в конце.
— Настолько, — ответил я.
Мама задумчиво постучала пальцем по подбородку.
— И тогда почему ты сейчас здесь, а не в её постели?
Тут надо сказать несколько слов о моей маме. Она, так же, как и я, опоздала родиться. Но если я ожидал оказаться в тридцатых и сороковых годах, то мама так и осталась в шестидесятых, где-то на пересечении улиц Хейт и Эшбери. Она до сих пор носит цветы в седеющих волосах, круглые очки, домотканую одежду и вытертые джинсы. Она до сих пор мечтает попасть на концерт Дорз, второй Вудсток или на худой конец на демонстрацию против какой-нибудь войны.
Мама у меня самая лучшая. Нет человека, который понимает меня так, как она, и поэтому каждую неделю я заглядываю к ней на огонёк.
— Потому что я джентльмен! — почти возмущённо ответил я.
Мама скривила губы и покачала головой.
— Нет. Потому что ты идиот.
Строго говоря, она права. Я идиот, но не поэтому.
После приёма я решил проводить Розмари до дому. И что-то мы с ней разговорились. С её точки зрения, я прекрасно вынес этот невыразимо скучный вечер, а так же вытерпел все сложности, связанные с ним. А ещё она рассказала мне, почему семейство МакКавити завязало с незаконной деятельностью. Дело было в дядюшке Стивене. Когда Розмари упомянула это имя, я чуть глаза не закатил. Он мне за этот вечер набил порядочную оскомину. Но я джентльмен, поэтому историю послушал. Это была уже третья версия его трагической гибели.
Гибель дядюшки Стивена, версия три.
Стивен МакКавити был грозой этого города. Он управлял им железной рукой, контролируя всё: игорные дома, подпольные бары, контрабанду, оружие… даже уличные мальчишки-карманники отстёгивали ему монету.
Стивен МакКавити держал этот город в своей железной руке, подчинив себе полицию, суды и даже само правительство. Не было на него решительно никакой управы. Никто не смел бросить ему вызов.
Но нашёлся один человек, который сказал: хватит. Этот человек решил во что бы то ни стало расквитаться с проклятым МакКавити. Но как? Его всегда охраняет толпа головорезов, вооружённых до зубов. Нужно было подгадать момент…
И этот момент настал. Однажды Стивен МакКавити отдыхал на своей яхте в обществе продажных женщин, утопая в алкоголе, разврате и табачном дыму. Он не мог — да и не хотел слышать шаги рока. Оставшийся неизвестным человек взошёл на яхту самого опасного человека в городе, медленным и расчётливым движением открыл дверь спальни и увидел МакКавити.
— Пошёл вон! — крикнул Стивен.
Человек молча поднял пистолет.
— Ты кто такой? — успел спросить Стивен.
Раздался выстрел.
— Твоя смерть, — зловеще произнёс неизвестный и покинул яхту.
Во всяком случае, в таком виде мне эту историю преподнесла Розмари. С тех пор семья полностью легализовалась, патриархом стал Джеймс МакКавити, а потом передал бразды правления Кенни, который закончил переход, а ещё поставил на информационные технологии — и не прогадал. МакКавити стали крупнейшими производителями электроники, семья процветала. Такая легенда.
А потом мы с Розмари дошли до её квартиры, где она предложила мне зайти, но я, как и подобает джентльмену-идиоту, отказался. Почему? Ну, может быть потому что в моих руках была фарфоровая кошка? Нет. Не знаю, почему я отказался. Потому что идиот, правильно мама сказала.