Белая фарфоровая кошка, которая слишком много знала (СИ)

— Боюсь, у меня другие сведения.
— А, — притворно удивился я. — Вы о тех слухах, что якобы её похитили?
— Да, — сухо ответила Виирле. — Я именно об этих слухах.
— Эти слухи ошибочны, — ответил я и усмехнулся.
— Спасибо Вам, — тихо ответила Виирле. Кажется, на той стороне провода её мрачное и тревожное лицо тронула лёгкая улыбка.
— Это моя работа, — ответил я. — У Вас есть ещё какие-то указания?
— Что ж, если Вы сегодня принесёте её на встречу, мне будет очень приятно, — услышал я в трубке. Голос Виирле потеплел.
— Хорошо. Я так понимаю, именно там я и верну указанную кошку Вам?
— Не исключено, — ответила Виирле. — Кстати, Розмари просила передать Вам привет.
И вот тут я уже собрался расслабиться, потому что дело сделано, а вечером я и прекрасную Розмари увижу, и от этой статуэтки избавлюсь, и вообще выпью кофе. И именно из-за этого я потерял осторожность.
— Чудесно, — ответил я. — А Вам передавала привет Аева.
Повисло молчание.
— Аева? — переспросила Виирле.
— Да.
— Это плохо, — внезапно помрачнела она. — Я зайду к Вам через час.
И повесила трубку.
Пойду до Сайруса, выпью кофе. Минут двадцать подышу парами канифоли, может, полегчает.
11:00
Определённо, сегодня не день кофе. Сайрус так мне и сказал, с порога:
— Прости, друг, у меня кофеварка сломалась, вот, чиню. Сегодня не день кофе.
Вместо кофе — запах канифоли. Прекрасно! Но теперь есть время и по делу поговорить.
— МакКавити, — сказал я.
— МакКавити? — переспросил Сайрус.
— В частности Аева, — хмуро сказал я.
— О, чувак, я тебе сейчас такое расскажу! — начал Сайрус, но я его прервал.
— Её прислали шпионить за мной.
— Ну да! — Обрадовался Сайрус. — Но теперь она не будет! Она наш человек, Чарльз! У нас теперь есть свой человек среди этих МакКавити, понимаешь? Теперь мы можем узнать о них всё!
— Давай с начала? — попросил я.
— Ну, слушай, короче. Она зашла ко мне с картриджем, спросила, можно ли его заправить. Я ей: да не вопрос! Тогда она снова: а принтер можешь прошить? Неси его сюда, говорю, и прошьем, и перепрошьем — гарантия не подкопается. Тогда она спросила, есть ли под него нормальные дрова под никсы. Я ответил, что с месяц назад запушил их в репу. Ну, она тогда…
Я поднял руку.
— Избавь от подробностей. Давай короче?
— Ну, теперь она моя девушка!
Сайрус был доволен. Как не хотелось мне тогда пытаться вернуть его с небес на землю!
— Сайрус, её послали шпионить за мной. И она сделала это мастерски: она начала с тебя, с моего окружения. Не удивлюсь, если она позвонила моей маме. Она действует как профессионал, Сайрус. И она враг.
— Аева не такая, — возразил Сайрус.
Я посмотрел на него тяжёлым, как молоток судьи, взглядом.
— Друг мой, — сказал я после этого. — Ты просто недостаточно понимаешь в женщинах. Эта Аева… Ты же знаешь её семью? Ты хоть представляешь, что у них там творится? Она проникнет к тебе, может даже проведёт своей мягкой, одетой в атласную перчатку рукой по твоему галстуку, а затем сожмёт его, притянет тебя к себе и поцелует. Но лишь для того, чтобы ты всё рассказал ей, выложил как на духу. А потом она швырнёт тебя в ту уличную пыль, которая, по твоему мнению, не достойна будет того, чтобы эти прекрасные ножки в алых покрытых блёстками туфлях по ней ступали. Понимаешь?
Я отдышался.
— Понимаю, — спокойно ответил Сайрус. — Но в ней я могу быть уверен.
— И почему же?
— Я её взломал.
Иногда мой друг просто невыносим. Но в эти моменты с ним трудно спорить. А ещё — и это, пожалуй, самое важное — я привык ему доверять в некоторых вопросах.
— Хорошо. Но будь осторожен. Эти МакКавити уже вломились ко мне…
— …и украли статуэтку, так? Могу сказать, кто это был.
Я насторожился. Я всё меньше и меньше доверял Аеве, но Сайрус…
— Это Дрю и Джо МакКавити, близнецы. Отвязные ребята, мажоры, но конкретные и обстоятельные. Я уже нашёл их на фэйсбуке. В принципе они безвредны, так, попугают и всё. У них даже лицензии на оружие нету.
В общем, я узнал довольно много интересного. По пути назад я решил выйти на улицу и взять кофе на вынос, но увы, было закрыто. Зато магазин, торгующий фарфоровыми кошками, был открыт. Я хитро улыбнулся. Я знал, что делать.
 
13:00
Вот почему в тот день, когда мне больше всего хочется кофе, его нигде нет? Ладно, с начала. Виирле пришла.
Она была спокойна, сдержана и учтива. О чём мы говорили? Для начала о том, что сама Виирле не хочет для меня неприятностей. Она так и сказала:
— Мистер Бэнг, я не хочу, чтобы у Вас из-за всей этой истории были неприятности.
Мне захотелось ей сказать, что во-первых неприятности — это моя работа, а во-вторых неприятностей как таковых пока нет: никто не угрожал мне оружием, не пытался меня убить или шантажировать. Ко мне даже не приходили адвокаты. Тебе нечего бояться, Виирле. Вот что хотелось мне сказать. Но сказал я иначе.
— Что Вы! Никаких неприятностей, просто работа.
— Хорошо, — ответила на это Виирле. — Тогда давайте так. Вот приглашение. Сегодня будет небольшой приём в особняке моей тётушки, для семьи и сотрудников компании. Там будет и Розмари. И именно там Вы передадите мне статуэтку, в присутствии всех. Хорошо?
Я задумался.
— Простите, что лезу не в своё дело. Можете рассказать мне, чем эта статуэтка так ценна? Почему Вы так сорвались, когда я упомянул Аеву? При чём здесь Розмари? Понимаете, много вопросов.
И ведь она рассказала! А рассказала она примерно вот что.
Есть семья МакКавити, которые владеют той самой ЭмКа Корп. У них есть патриарх — дядюшка Кенни. Вроде, кто-то о нём упоминал. Так вот, он регулярно назначает преемника. Обычно им был отец Розмари и Аевы, тот самый, который юрист. Но сейчас набирает влияние отец Виирле, Брин МакКавити. Упомянутый Брин — это и есть тот дядя, головорезами которого меня пугала Аева, и, судя по всему, это он послал упомянутую Аеву за мной шпионить. И именно этого испугалась Виирле.
— Как у вас в семье всё сложно, — заметил я.
— На самом деле, — ответила Виирле, — нас в семье всё очень просто. Мы все друг за друга.
— Странно, — задумался я. Будь у меня трубка, я бы выпустил облако дыма, серое, как тучи над городом. — Вы все друг за друга, а интриги плетёте…
Виирле внимательно посмотрела на меня.
— Именно это, — ответила она, — и удивительно. Это очень нехарактерно для семьи. Для всех МакКавити дело семьи в первую очередь.
— Ладно. Но причём здесь статуэтка? — спросил тогда я.
И вот, что объяснила мне Виирле. В эту статуэтку дядюшка Кенни спрятал документ, который и указывает преемника. Так вот, аналитики уверены, что это будет Розмари. Почему? А вот вопрос. И почему дядюшка не обнародовал его — тоже. Судя по всему, он собирался сделать это как раз сегодня, и потому спрятал документ в статуэтку. И её похитили.
— Кто? — спросил я.
— Кто — не важно, — ответила Виирле. — Важно, что я перехватила её и спрятала.
— А почему Вы не вернули его дядюшке? — удивился я.
— Я отдала эту кошку Вам с его позволения, — ответила Виирле. — И потом все остальные члены семьи бросились проверять Вас. Насколько можно доверять.
Я кивнул. Это логично, но странно.
— А зачем всё это? Почему просто не сделать новый документ, а этот уничтожить?
— Потому что слово дядюшки Кенни — закон, — ответила мне Виирле.
Мы проговорили ещё. Виирле предположила, что кто-то копает под семью, что так можно его поймать. Это не показалось мне вероятным. Мне скорее показалось, что дело в самой семье. Если даже допустить, что они правда держатся друг за друга, что семья в первую очередь — может быть, кто-то не правильно понял "благо семьи"? Может, кто-то смутил кого-то, хоть даже Брина, начальника головорезов…
— А это не может быть кто-то из своих? — осторожно поинтересовался я.
Виирле аж вспыхнула.