Карфаген 2020. Полигон (СИ)
Чередую аэробные нагрузки с силовыми: отжимаюсь, подтягиваюсь до умопомрачения, бросаю камни в мишень, исполняю акробатические трюки, которые раньше давались мне хуже всего. Я стал более пластичным, в теле появилась легкость.
Пилоты и изредка появляющиеся на улице рекруты смотрят недоуменно. Через полтора часа прекращаю тренировку — я рискую так убиться, что завтра буду не в форме. Изменились ли характеристики, есть смысл смотреть только утром, они обновятся вместе с моим телом, после сна. Бегу к себе и застаю в спальне молодого пугливого боксера. Его зовут Рейн, ему девятнадцать. Как и все профессиональные гладиаторы, он прокачан гармонично, все показатели равны четырнадцати. Больше никто из моих соседей не вернулся с арены.
Звучит гудок, и боксер подпрыгивает от неожиданности. Голос ведущего приглашает нас, смертников, на ужин, и я впервые отчетливо осознаю, как он прав: почти все должны умереть на потеху публике. Друг за другом идем по красным стрелкам на ужин, садимся за один стол, а я все тщетно пытаюсь высмотреть Надану, но обнаруживаю поблизости двух кротов, причем ни у одного, ни у второго не отображается, что они наемники. Неужели убийц набирают из числа участников?
Смерть Наданы расстраивает меня слишком сильно. Раньше я плюнул бы и вычеркнул ее из памяти, теперь же программа так изменила меня, что я стал ценить жизни людей больше, чем того хотелось бы.
Пережевывая мясо, продолжаю изучать рекрутов, число которых поубавилось. Обнаруживаю Лекса, сидящего ко мне спиной, а в другом конце зала — наемного убийцу, татуированного верзилу Вейлара, он чувствует мое внимание, наши взгляды встречаются. С полминуты играем в гляделки. Вейлар издевательски поднимает уголок рта, чиркает себя по горлу ребром ладони, и мне очень не нравится торжество в его взгляде.
Нашу дуэль прерывает громоподобный голос ведущего Блейма, заглушивший галдеж рекрутов и звон посуды. Его голограмма висит все там же, на фоне белой стены, противоположной входу. Ухмыльнувшись, он скрещивает на груди мускулистые руки и торжественно объявляет:
— Приветствую вас, смер-р-ртники! Ни для кого не секрет, что этот сезон у нас юбилейный, и потому мы кардинально изменили правила! Ни один поединок не закончился ничьей, потому вам предстоит не десять боев, а три! И завтрашний станет для вас решающим. — Улыбаясь, он смотрит на скопление дронов и объявляет: — Зрители! Завтра вас ждет шоу, какого вы не видели никогда! Готовьтесь! Делайте ставки! Голосуйте за рекрутов! Высокий рейтинг может спасти их жизнь!
Голограмма истаивает, и несколько мгновений царит такая тишина, что слышно жужжание дронов. А потом она взрывается гомоном — рекруты наперебой начинают гадать, что же всех нас ждет.
— Еще одна ночь ножей, — предполагает азиат Танто, от возбуждения его подбитый глаз открывается.
— Рубилово с холодняком, — с набитым ртом бурчит боксер Рейн.
— Стенка на стенку, — дополняет его Раджан, и его предположение кажется мне наиболее вероятным.
— Всем привет, — звучит над моей головой, я поворачиваюсь и выдыхаю с облегчением: Надана вернулась, как-то вяло тянет перебинтованную до самого плеча руку.
Пожимаю ее, Надана морщится, освобождая кисть, садится за стол и ковыряет кашу. Замечаю, что грудная клетка тоже затянута эластичным бинтом, как при переломе ребер.
— Жопа мне, — мрачно говорит она. — Рука не слушается: вывих и разрыв связок. Такой монстр мне попался, повали и давай руку ломать, но ниче, выстояла. Но, вот, ребра поломаны. Чудом выжила. Хана мне, кароч.
— Так отзови заявку на участие — делов-то! — советует Танто.
— Хер там. — Надана кривится и пытается спародировать ведущего Блейма: — «У нас юбилейный сезон, потому заявка отклонена». Чем больше нас сдохнет, тем лучше, а я теперь ну ваще не боец. Разве что если мне попадется совсем рахит или калека.
Надана сжимает ложку и бросает о стол. Хочется ей помочь, но как? Я такой же бесправный участник… И тут меня осеняет! После того как получил второй осколок Сферы познания, мне открылась способность, которой я поначалу не придал значения, она показалась мне бестолковой… А если нет? Нужно проверить после ужина. Запрашиваю информацию о здоровье Наданы и сразу же получаю ответ:
Здоровье: 18
На текущий момент: 12 (повреждения мышечной ткани 1,5%, ушиб связок верхних конечностей (правая рука), травма плечевого сустава (устраненный вывих), травма лучезапястного сустава (ушиб), трещина 4 и 5 ребер, растяжение межреберных сухожилий.
Прогноз: благоприятный.
Время, необходимое для полного восстановления здоровья (без вмешательства): 28 дней.
Время, необходимое для полного восстановления здоровья с применением способности: 5 дней.
Так понимаю, что я могу ускорить ее выздоровление, но что для этого нужно? Программа отвечает сразу же:
Необходимое условие: физический контакт с объектом.
Применить способность? Возможность применения доступна не более 1 раза в 5 дней.
Соглашаюсь, и перед глазами всплывает красный текст:
Применение способности невозможно!
Причина: принадлежность объекта к культистам Ваала.
Способы решения: отречение от культа.
Вот те раз! Интенсивно работаю ложкой и челюстями, размышляя над тем, как действовать дальше, стоит ли предлагать Надане отречься от культа? Если ее вера сильна, она не согласится и сдаст меня. Вероятность этого мала, но я не могу рисковать… Или могу? Подумаю об этом позже.
Соседи доедают ужин первыми и расходятся, я жду Надану, которая и есть от расстройства не может, сглотнув, отодвигает тарелку, поджимает губы и смотрит зверем.
— Опять пялишься? Вали, давай! На хрен я тебе? Завтра еще, не приведи Ваал, нас поставят в одну группу, я вылечу первой, и все вылетят.
— Думаешь, завтра будет командный бой?
— Уверена. Если с холодняком, то не так страшно. А если безоружка… сам понимаешь.
Понимаю. При безоружном бое даже более сильная команда проигрывает, если первой теряет игрока. Но не факт, что мы будем собирать команду сами, скорее всего, ее состав определится рандомно. Проверяю, есть ли поблизости камеры, склоняюсь над столом и спрашиваю шепотом, прикрыв рот рукой:
— На что ты готова пойти, чтобы выжить?
Надана криво ухмыляется, вытирает рот салфеткой, достает сигарету из пачки и сует за ухо.
— Типа тебе есть что мне предложить.
Прижимаю палец к губам, и ее лицо становится серьезным, в глазах загорается интерес.
— Да, но это смертельно опасно, не пались. Так на что ты готова пойти?
Она подается ко мне и хищно облизывается.
— На все.
Откидываюсь на спинку стула, провожаю глазами пролетающий над нами дрон и говорю:
— Тогда выйдем на улицу, ты ж хочешь курить? Но сначала доешь свою порцию. Тебе понадобится много сил. — Она кривится, но я стою на своем: — Я серьезно. Пока не доешь, никаких разговоров.
Она нехотя расправляется с ужином, и мы покидаем столовую. Но осуществить задуманное у меня не получается. В коридоре нас окружает возмущенная толпа, где предводительствует татуированный Вейлар. Просматриваю собравшихся: их двенадцать человек, четыре наемных убийцы, два агрессивно настроенных дурака, их фигуры очерчены красным, остальные — праздно шатающиеся.
— То, что ты сделал, тебе с рук не сойдет! — орет Вейлар, и над нами собираются дроны.
Интуиция подсказывает, что дело плохо, но я еще не понимаю, в чем подвох, и обращаюсь к собравшимся:
— Не я наемный убийца, а он.
— Да ну? Будем проверять? Давайте его обыщем, а потом — меня. Уверен, что где-то у него припрятан тесачок. — Вейлар щерится так, как будто…
Я все понимаю, и холодок бежит по спине. Ему ничего не мешало спрятать нож у меня в кровати, пока никого не было в комнате. Так и есть, иначе наемник не лучился бы уверенностью, и нужно что-то придумать, как-то не пустить их в спальню…
— Да, где ты ночуешь? — доносится голос из толпы. — Пойдем, обыщем!
А вот до Наданы не доходит, что происходит, и она разводит руками: