Шикша (СИ)
- Нужна, - согласилась Аннушка и кивнула на меня, - но я не живодёр, чтобы так над людьми издеваться!
- Да ты что сейчас...! - вспылила Нина Васильевна, наливаясь краской.
- А ну тихо! - рявкнул внезапно вернувшийся Бармалей (он был чем-то недоволен, а тут еще бабы скандал затеяли), - раскудахтались тут, на всю тайгу слышно! Медведей всех распугали! Нина, тебе помощница нужна? Вот и бери Горелову. Анна Петровна вам Дмитрия в помощь дает? Дает. Что тебе еще не нравится?
Нина Васильевна сдулась и промолчала.
Я же очень надеялась, что пойдет дождь.
Но, как назло, распогодилось и пришлось-таки идти. Дорога на третий участок была не то чтобы длинная, но тяжелая. Участки "хорошего" леса, где идти было нормально, постоянно сменялись буреломами и такими плотными зарослями тальника, через который приходилось буквально продираться, отмахиваясь от туч гнуса. Хорошо, что Митька взял топор. В некоторых местах он буквально рубил тоннель. Примерно через полчаса ходьбы мы вышли на обширный участок болота, обильно заросший осоками, белокрыльником и вахтой. Моё сердце испуганно забилось - очевидно после того памятного "пробуждения" в трясине, я заполучила фобию на всю жизнь.
Митька вырубил нам по крепкой палке и мы, проверяя каждый участок для следующего шага, гуськом побрели дальше. Повезло, что путь пролегал по самому краю, так что я даже ни разу не провалилась, прыгая с кочки на кочку за безмятежно шагающим вперёд Митькой.
- Как ты сюда раньше всё это время ходила? - поинтересовался Митька с явной насмешкой, - здесь же не продраться. Где твоя тропинка?
Нина Васильевна предпочла демонстративно промолчать.
Вообще у этих двоих были странные отношения: они еле-еле терпели друг друга, причем если Митька относился к ней с изрядной иронией, то вот Нина Васильевна его на дух не переносила, до зубовного скрежета.
Поэтому дальше они шли молча.
Я тоже молчала: Аннушка дала мне свою куртку с накомарником. Та мне была слишком большая, поэтому постоянно приходилось придерживать капюшон, чтобы тот не падал на глаза.
"Ключевой участок", т.е. площадка, где нужно было рвать траву, представлял собой небольшую узкую долинку, явно сформированную древней мореной и сейчас по центру обильно заросшую сочным разнотравьем - иван-чаем, мятликом, незабудками, щучкой, ромашкой и полынью. По всей долинке там и сям были разбросаны огромные древние валуны самой разнообразной формы и расцветки. По краям вся долинка буйно заросла уже начинающим цвести багульником и карликовой березкой. Так что запах стоял настолько пряно-медовый, что было трудно дышать. Над этим цветочным ковром густо вился гнус, причём появились и оводы. Крупные, злые. С одной стороны, долинку прикрывала отвесная скала, переходящая дальше в небольшие холмы, с другой - шумела тайга. Поэтому и микроклимат здесь явно отличался от всего остального. Не долинка, а самый настоящий "Затерянный мир" - подумалось мне.
Солнце начало припекать сильнее (перед дождем), и мы устроились прямо под скалой, в тенёчке. Нина Васильевна ловко вбила четыре колышка, отмеряв метр на метр портняжной лентой и натянула верёвочки. Получился чуть кривобокий квадрат-метровка. Мы с нею уселись по краям, и Нина Васильевна заставила меня маникюрными ножничками состригать растения прямо у основания, у земли, но так тщательно и осторожно, чтобы не зацепить корень. Все побеги нужно было аккуратно складывать в огромные бумажные конверты, разделяя зеленую и мертвую траву, и потом подписывать. Мутота-скукота, в общем. И таких тошнотворных квадратов нужно было "настричь" аж девять.
Митька сунулся было помогать, но, увидев, что надо делать, сердито сплюнул и отошел в тенечек под березу, где демонстративно улегся на мягкий мох и закрыл глаза. "Вот ему хорошо", - завидовала я, обливаясь потом и отмахиваясь от гнуса.
С маниакальностью дятла я состригала и состригала эти проклятые мелкие былинки и листочки и тихо сатанела. Вот не зря на некоторых говорят "ботан". И правильно, кстати, говорят - ну как нормальному человеку можно вот это всё выдержать?! Чем думают люди, выбирая себе эту специальность? Хорошо, что я лаборант не по ботанике... ненавижу ботанику, все эти гербарии, пестики и тычинки..! и укосы тоже ненавижу!
- Горелова, ты зачем Журавлёву против меня настроила? - внезапно прошипела Нина Васильевна, прервав мой возмущённый поток сознания.
- Журавлёва - это кто? - спросила я, отрываясь от состригания особо многочисленных мерзких стебельков из плотной куртинки овсянницы.
- Дурочку из себя не строй! - прищурилась Нина Васильевна, - я прекрасно всё вижу и знаю, что ты изображаешь из себя несчастную, а на самом деле...
- Хватит! - прорвало, наконец, меня, и я подскочила, - заколебала уже своими придирками!
- Ах вот ты как заговорила! - зло протянула Нина Васильевна, - теперь всё с тобой ясно!
- Мне плевать, что там тебе ясно, а я рвать траву под твоими насмешками не буду! - я психанула, швырнула ножницы прямо в центр ботанического квадрата, на землю, и пошла к Митьке. Состриженный пучок травы при этом рассыпался по всей земле.
Увидев такое нарушение методики (или фиг его знает, что) Нина Васильевна окончательно рассвирепела и бросилась за мной, намереваясь то ли вцепиться мне в лысую башку (волос-то не было), то ли ещё как-то восстановить справедливость.
Это её и спасло.
Внезапно на то место, где мы только что сидели, с верхушки скалы рухнула огромная глыба. От неожиданности мы шарахнулись в разные стороны и заорали как две драные кошки.
Митька спросонья аж подпрыгнул:
- А? Что? Что случилось?! - воскликнул он, оглядываясь по сторонам.
- Ка-камень, - дрожащими руками показала Нина Васильевна.
На месте отбитой веревочкой благопристойной геоботанической площадки, среди лютиков и незабудок, теперь мрачно торчал огромный чёрный камень, похожий на готическое надгробие. Он похоронил под собой и тетрадку с учетом фитомассы, и маникюрные ножнички и лучезарные надежды Нины Васильевны на образцово-показательный отчёт и повышенную премию в конце года.