Ангельская пыль (СИ)

Почти всё пространство здесь занимали полки и стеллажи до самого потолка. Раньше крёстная использовала чулан для хозяйственных нужд и хранения сушёных ягод, грибов, листьев. Все сохранившиеся снопики трав для чая, висевшие на стене, я забрала в свой прошлый приезд, и теперь здесь пахло лишь затхлостью и пылью.
Оглядевшись, я мгновенно наткнулась на очертания двух тел: Кирилла, сидевшего напротив меня на полу, и неизвестного, лежавшего чуть поодаль. Оба, по-видимому, без сознания.
– Кирилл, – просипела и тут же негромко откашлялась. – Кирилл, – позвала снова. Тишина.
Я принялась извиваться, дёргать руками и ногами в тщетной попытке освободиться. По щекам потекли злые слёзы. Всё бессмысленно, разорвать прочный скотч – нереально…
Согнула ноги в сторону и, опираясь спиной о стену, а руками в пол, оттолкнулась, вставая на колени. Подползла к стеллажу, вцепилась свободными пальцами в полку и подтянулась, поднимаясь. Обессилено прислонившись к стене, я перевела дыхание: весь этот, казалось бы, несложный процесс смог хорошенько меня измотать.
Нужно попытаться привести в чувство Кирилла. Не успела я отступить от стены, как раздался треск ткани куртки, зацепившейся за шляпку одного из гвоздей, торчащих из стены. Всхлипнув, замерла, испугавшись, что Илья или его напарник услышат и вернутся.
Но время шло, а к нам так никто и не пришёл. Зато я немного успокоилась, сознание просветлело, и мою голову посетила интересная идея.
Пошарив рукой за спиной, я отыскала гвоздь, подходящий мне по высоте и попробовала прорвать им скотч на запястьях. Вот только моих усилий было явно не достаточно. Я тёрлась, елозила, доски под ногами привычно поскрипывали, но ничего не выходило.
Сразу почувствовала себя настолько беспомощной и беззащитной, что в пору разреветься. Но вместо этого я продолжила натиск. Не сдавалась. Сердце разрывалось от жажды жить. Хотелось рычать, кричать, но я лишь пыхтела.
Серый должен увидеть этот мир! Эта мысль была столь ослепительно яркой, что я собрала все оставшиеся силы и упрямо навалилась, надавила своей массой на гвоздь. Несчастный скотч сдался и, жалобно затрещав, наконец, прорвался.
Странное дело, я не почувствовала боли, однако через секунду остро ощутила тёплую струйку крови, скользнувшую по холодной коже.
Быстро освободившись от кусков скотча, стараясь при этом действовать как можно тише, я молниеносно расстегнула полусапожки и сняла их вместе с липкой лентой. Найдя на полках кусок тряпки из-под трав, присела возле Кирилла и осторожно перевязала травмированную Шаманом ногу. Мужчина хрипло застонал.
– Кирилл, – погладила его по колючей щеке. – Кирилл. – Безрезультатно. – Что ж, ты сам напросился… – пробубнила я и несколько раз похлопала его по щекам, потрясла за плечи.
Буран слабо зашевелился, издал глухой стон, и опять тишина.
– Кирилл, приди в себя. Бурааан… – взмолилась я.
– Где мы? Уже ночь? – выдохнул он.
– Нет-нет. Это кладовая. На втором этаже. В ней уже давно нет света, что-то с проводкой, – затараторила я. – Они нас заперли. Но тут раньше проходила печная труба. Муж крёстной временно заложил отверстие листом фанеры. Думаю, я смогу пролезть… Мне будет нужно только сдвинуть старую газовую плиту и снять лист. Снизу обои. Их будет легко прорвать, – на одном дыхании выпалила я и задохнулась. Набрав ещё немного воздуха, продолжила: – Нужно дождаться, когда они уедут. Если уедут… – засомневалась я.
– Уедут, – едва слышно прошептал он. – Подожгут к хренам собачьим дом и сразу свалят. – Я отшатнулась. Внутри всё сжалось от страха. – Ангел, нам нужно как-то избавиться от скотча…
– Я разорвала свой об гвоздь на стене. Тебя побоялась освобождать. Громко, – я сделала паузу и продолжила: – Кирилл, они хотели сделать здесь лабораторию, да? Я видела внизу все эти коробки и … Но я не знала, что они здесь будут делать… Вернее, знала. Виктор сказал, что неподалёку у его дядьки строится дом. И рабочим негде жить… А мне были очень нужны деньги. Ты же знаешь…
– Ты ни при чём. Да и строительство реально существует, – мужчина затих, его отчётливый зубной скрежет дал понять, что Кирилл испытывает непереносимую боль. – Попробуй снять с меня часы. И застёжкой прорвать скотч, – процедил он.
 
Я легонько пробежалась пальцами вдоль его руки и скользнула за спину. Нащупав край часов, съехавший на кисть и нетронутый липкой лентой, нагнулась, приступая к высвобождению застёжки.
Через некоторое время у меня получилось отклеить от неё скотч. И ещё через несколько минут удалось разрезать скотч, сковывающий руки Бурана, даровав им долгожданную волю. Потянулась к ногам…
– Погоди.
Дёрнулась в сторону парня.
– Не надо. Мне так будет удобнее его нести.
– Нести?! Да ты на ногах стоять не можешь, Кирилл, – шокировано прошептала я.
– Ты мне поможешь.
– Я?!
– Да, Ангел. – Он обхватил дрожащими пальцами мой затылок. – Выслушай. Не перебивай. Как только ты окажешься внизу, ты должна найти коробку с виалами.
– Что это?
– Небольшие стеклянные флакончики. Возьми три штуки и три пакетика с сероватым порошком – увидишь, они валяются на полу у лестницы.
– Зззачем? – я стала заикаться. – Что ты хочешь сделать? Что ты задумал?
Мужчина тяжело задышал.
– При приёме финциклидина у человека возникает невосприимчивость к боли и временный прилив сил и энергии. Проще говоря, я какое-то время не буду чувствовать боль и стану очень сильным. – Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, как он продолжил: – Первоначально фенциклидин применялся в качестве наркоза и продавался в аптеке, как сильное обезболивающее средство. Но после исследования показали, что он обладает высокой токсичностью, и его живо изъяли из оборота. Правда, к этому моменту наркоманы уже знали о его «чудесных» особенностях и использовали токсичность препарата в своих целях.
– Ты сошёл сума… – прошептала я, качая головой.
Неожиданно хлопнула входная дверь, давая знак, что кто-то покинул дом. Осталось дождаться, когда машина уедет – чтобы наверняка.
– Ангел, у нас есть вариант спастись всем вместе. И я его не упущу, – отпуская мою голову.
– Ты готов стать инвалидом ради чужого человека? – зашипела я, вцепившись в его руку и прижимая к своей груди. – Кирилл, прошу тебя…
Мне снова захотелось кричать, плакать, ругаться. Топать ногами. Лишь бы он не рисковал собой. Только бы не лишал себя будущего. Перед глазами так и стояли безжизненные глаза Оли… Я не могла принять его решение. Хоть и понимала, Буран его ни за что не изменит.
– О чём ты просишь, Маш? Хочешь, чтобы я оставил сына полковника сгореть заживо? Я его здесь не оставлю. Да я и себя не унесу. Даже говорить нет сил, не то чтобы подняться на ноги.
Так это – сын Камышина?! Покосилась на бессознательного парня.
– Я всё сделаю, – обречённо согласилась я. – Как быстро подействует наркотик? – уточнила.
– Через несколько минут… Ангел, – сжимая мою ладонь. – Пообещай мне, что если ты не будешь успевать… если поймёшь, что времени больше нет, то ты уйдёшь из дома. Беги сразу к соседке. Позвони Асе. Саша знает, что делать…
– Я не уйду без тебя… – горячо зашептала. – Ни за что на свете… Бурааан… – Глаза защипало.
Внезапно послышался звук отъезжающей машины.
– Давай, поторопись! – Я подскочила и рванула к плите. Кое-как сдвинула её с места. Отбросила фанеру. – Захвати нож. И будь осторожна, Ангел, – добавил Кирилл.
Сунув ногу в отверстие, разорвала обои. Внизу показался угол холодильника – отлично. Села на край и, свесив ноги, упёрлась ладонями в пол. Удерживаясь на руках, спустилась до груди и… застряла.
 
– Блин… – Впервые в жизни пожалела о своём идеальном третьем размере.
– Сними, к хренам, эту куртку, – захрипел Кирилл.
Пришлось подтянуться обратно. Раздевшись, я вновь нырнула в дыру. Нащупала ногой холодильник. Так, что дальше?.. Вцепившись пальцами в половицы, я спустилась вниз, практически повиснув на них. К первой ноге присоединилась вторая и, оторвав одну руку, я чуть качнулась, разом приземляясь на колени. Холодильник подо мной закачался и я, не удержавшись, практически стекла по нему, вставая на ноги.