Здесь вам не клан 5 (СИ)

— Ты не рад? — опешил я.
— Удивлён, — признался отец. — Мы с дедом ставили на тебя.
— Никто не доверит мне охрану Дворца.
— Сейчас нет, — отец сделал глоток из своей чашки. — Но потом...
— И потом.
— Это ещё почему?
— Не валяй дурака, папочка, — я перехватил блуждающий взгляд графа Корсакова. — Ты же знаешь, что я — это не я. Как давно, кстати?
Андрей Илларионович не отвёл глаза.
— Недавно. Твой дед сказал, но я поначалу не хотел верить. Потом сопоставил факты, присмотрелся к странностям в поведении... Если уж совсем честно, то дёрнул пару ниточек в окружении императора... Так что — да. Я знаю, кто ты. И про ваш рейд в будущее знаю. И про то, что ты сохранил хрономагический потенциал.
— Ты об этом как-то спокойно говоришь.
— А чего ты ждал? Что отращу световое копьё и начну гоняться за тобой по кабинету? Так ты время остановишь и накостыляешь мне без особых проблем. Было, конечно, желание придушить... но я принял всё это.
Между нами повисла неловкая пауза.
— И что теперь? — задал я сакраментальный вопрос. — Думаю, будет справедливо, если род прекратит меня финансировать. По титулу сами решайте.
Отец задумчиво кивнул.
И выдал следующее:
— Правду знаем только мы с папой. Если дойдёт до твоей матери... сам понимаешь... не выдержит она такого. А ведь дойдёт. Я слышал, ты отправился в тот мир... за своей дочерью. И сумел её вытащить. Похвально.
Я промолчал.
— Формально ты останешься Корсаковым, — Андрей Илларионович сбросил последние остатки добродушия. — И титул я забирать не намерен. Ты, как я понимаю, не планируешь строить семью по нашим схемам, участвовать в евгенической программе и выполнять обещание, данное деду. Ты хочешь свободы. Я не возражаю, но с оговорками.
— Готов выслушать.
— Во-первых, как ты изволил выразиться, будет неправильно брать деньги от чужих людей, к которым ты вошёл в доверие. Во-вторых, мы не признаем твою неодарённую дочь, какой бы паспорт она ни получила. В-третьих, я разрываю помолвку с Вешенскими. Негоже обманывать старого друга, у нас были определённые планы на этот брак. В-четвёртых, мои внуки по твоей линии, зачатые без евгенического прогнозирования, будут лишены титула и наследства. В-пятых, держись подальше от матери. И от нашего поместья. Я придумаю благовидный предлог. Государева служба, секретные задания... Не важно. Я люблю свою жену и не хочу разрывать ей сердце.
Граф отставил чашку и надолго замолчал.
— Что ж, — я допил чай и поднялся с кресла. — Рад был повидаться.
— Макс... — Корсаков-старший впервые назвал меня настоящим именем. — В тебе живёт много воспоминаний... от моего сына?
Пожимаю плечами:
— Всё, что он пережил.
— И ты... проводишь грань между... им и собой?
— Ядро личности Вити Корсакова умерло, — отрезал я. — Я храню память твоего сына, но не его самого.
Глава рода задумчиво кивнул.
На краткий миг мне показалось, что лицо светового мага исказила гримаса страдания. Ещё секунда — и бывший щит императора взял себя в руки.
— Знаешь, мой отец... полагает, что на тебя можно надавить. Заставить играть по нашим правилам. Вступать в брак с кандидатками, которых навязали аналитики. Делать детей, и пусть некоторые из них будут хрономагами... В общем, по его мнению, я потерял сына, но могу приобрести кучу одарённых внуков. И эти внуки пойдут дальше нас с тобой. Сила крови, ага.
— Сам как думаешь? — перебил я.
— Как глава рода... я должен использовать подвернувшуюся возможность. С позиции отца... мне противно.
— И кто победит? — смотрю в глаза биологическому предку. — Глава рода или отец затюканного, забитого всеми ребёнка?
Глаза Андрея Илларионовича полыхнули яростью.
А потом буря утихла.
Этот человек обладал железной волей.
— Сейчас побеждает здравомыслие, — усмехнулся мой собеседник. — Я оставляю тебе имя и фамилию уважаемого рода. С титулом в придачу. Ты мне должен, Ву. Я не знаю, чем завершится война с твоим миром. Сможет ли император успешно противостоять кланам — тоже большой вопрос. Но если мой род будет нуждаться в твоей помощи... ты придёшь. Утривают такие условия?
 
Откровенно говоря, нет.
На безрыбье и рак рыба. Я рассчитывал на полное освобождение от жизни предшественника, но против этого выступает император. Так что приходится принимать условия Андрея Корсакова. Изображая из себя наследника рода до самого конца.
— И никакой евгеники, — обозначил я свою позицию.
Отец согласно кивнул:
— Никакой евгеники. Иди, куда хочешь. Делай, что должен. Мы не станем мешать.
Я протянул Корсакову-старшему ладонь.
И был вознаграждён крепким рукопожатием.
*** 
С Дашей мы решили встретиться на нейтральной территории.
Девушка не приглашала меня к себе, да и мне звать её было некуда. Теперь, когда родовое гнездо Корсаковых перестало быть родным домом, остались съёмные апартаменты в охраняемом ЖК и студенческий кампус, где я жил с сентября. Надеюсь, ситуация изменится в скором времени.
Итог — свидание на прогулочном судне.
Здесь, в Петрополисе, по Неве и многочисленным каналам курсировали суда, смахивающие на наши родные "‎метеоры"‎. В этой реальности прогулочные катера тоже оснащены подводным крылом, но называются "‎стрелами"‎. Мы сели на борт такого судёнышка в районе Биржевого моста. Маршрут проходил через Петергоф, но можно умчаться хоть на Валаам. При желании.
Вот за что я обожаю Дашу, так это за её умение всегда выглядеть элегантно и обворожительно. Для речной прогулки девушка выбрала широкие, но без фанатизма, брюки, кашемировое пальто бежевого цвета и высокие белые ботинки на тракторной подошве. Свои длинные волосы Даша распустила, не забыв надеть вязаную шапку с помпоном. Грубая вязка, белый цвет — очень уютно, по-домашнему.
Ну, и минимум косметики.
Прямо топчик.
Если честно, я рассчитывал на холодную отстранённость, но получилось ещё жёстче. Даша по-дружески обняла меня, поцеловала в щёку и заявила, что искренне рада видеть.
— Ты уже в курсе? — мрачно поинтересовался я, когда "‎стрела"‎ отчалила от пристани.
— Про наш разрыв? — улыбнулась девушка. — Разумеется. Отцы переговорили между собой.
— И что думаешь?
Девушка вздохнула.
— Долгий разговор. Спустимся вниз? На палубе холодно.
  
Глава 27
 
Прогулочную палубу с кормовым салоном объединял небольшой трап. Спуск был заблокирован дверью на сервоприводах, открывающейся карт-билетом. Слева располагался ряд кресел, частично заполненных пассажирами, справа тянулись двери купе. Именно купе, полноценных кают на "‎стреле"‎ не было.
Салоны зимой отапливались.
Мы с Дашей переместились в средний салон, где размещался буфет. Эта часть пассажирской палубы открывала обзор на оба борта, и мы видели, как за скруглёнными панорамными окнами проплывают старинные питерские кварталы.
Даша взяла себе горячий шоколад.
Я ограничился травяным чаем.
— Ты куда-то запропастился в последнее время, — с лёгкой укоризной произнесла Даша, когда мы сняли верхнюю одежду.
Стюард подал наш заказ.
— Правительственное задание, — уклончиво ответил я.
— Ну, я так и подумала, — девушка придвинула к себе чашку.
— Итак, — я посмотрел в глаза своей подруге. — Наши отношения.
"‎Стрела"‎ нырнула в тень арочного моста и на несколько секунд палуба погрузилась в черноту. Серповидный зазор между водной гладью и бетонным сводом навевал мысли про свет в конце тоннеля.
— Я не могу пойти против воли отца, — вздохнула Даша. — Он против нашей связи.
— Причину озвучивал?
— Конечно. Твоя истинная сущность.
— А сама что думаешь?
— Витя, я не знаю, кто ты. Мы с тобой встречались, даже спали, я думала, что влюбилась. Но теперь... Я уже и не знаю, что думать. Передо мной человек, которого я вижу впервые. Это как шкатулка с двойным дном. Или картина, написанная поверх другой. Понимаешь?