Лунный свет и дочь охотника за жемчугом

Почему Маквей не захотел ее сопровождать? Вопиюще несправедливо, что мужчины могут ходить туда, куда ей, как женщине, хода нет. Наверное, можно было бы попросить кого-нибудь из команды, но это привлекло бы ненужное внимание. Она разочарованно вздыхает. Если бы только Томас остался ей помочь.
Она проходит мимо кучки людей, столпившихся вокруг ловушек. Зеваки разглядывают что-то увесистое на мелководье. Присмотревшись, ей удаётся различить пластинчатое тело крокодила. Его вытащили с широко раскрытой огромной пастью на всеобщее обозрение.
Малыш с животиком, как у головастика, карабкается ему на спину и довольно скачет. Вспышка фотографического аппарата пугает Элизу, заставляя вспомнить ее собственные семейные прогулки. Как она ползала на четвереньках в поисках маленьких сокровищ и складывала их в кармашек. Песок был усеян фарфоровыми улитками и литторинами  [16]. Отец обустраивал место для пикника, а Томас бродил по мелководью. Если она позволит своему сознанию проникнуть достаточно далеко, где размытые фигуры, как призраки, появляются и исчезают, она сможет разглядеть там ещё одного человека. Изображение нечеткое, но если сосредоточиться, можно получше его разглядеть. Это мальчик, ростом едва достает ей до колена. Пухлые ручки в рукавах хлопковой туники. Из-под чепчика выбился завиток светлых волос.
– Ещё раз здравствуйте, мисс, – выводит Элизу из задумчивости голос. – Ох, прошу прощения, – запинается он. – Не хотел напугать вас.
– Вы меня не напугали, – отвечает она, смахивая невидимую крошку со своей блузки.
Это тот самый мужчина, что отвлёк Хардкасла от разговора с ней на берегу. Именно его она застукала, когда он наблюдал за ней на пристани. Высокий, ростом примерно как она и, судя по всему, старше нее на пару лет. Под мышкой у него маленькая корзинка, а потрепанная шляпа сдвинута на затылок. Несколько верхних пуговиц рубашки, торчащей из-под замызганного коричневого жилета, расстегнуты, а у горла повязан красный шейный платок.
– Я узнал вас по походке. Увидел вас за милю, – улыбается он ей.
– Простите? – после секундного замешательства переспрашивает Элиза.
– Шаг у вас – как бы это сказать – как у цапли. Немного грациозный, немного тревожный. Высоко поднимаете ноги.
Она оглядывается.
– Сэр, даже не знаю, что на это ответить. – Ещё одна вспышка фотографического аппарата.
– Какое я животное? – спрашивает он. Она изумленно смотрит на него. – Это будет справедливо.
Она какое-то время молча наблюдает за тем, как он быстро кивает и замирает, как будто его просят позировать для портрета. Он что, заигрывает с ней? Из кармана его жилета выглядывают папиросная бумага и кисет с табаком.
– Что ж, я бы сказала, что вы похожи на кого-то вроде веретенника [17]. – Она скрещивает руки на груди. – Стройный. Энергичный. – Она не смогла заставить себя произнести вслух слово «странный».
Он не говорит ни слова в ответ, но она замечает улыбку, тронувшую его губы, и спешит заполнить неловкую паузу.
– Что-то похожее на орлиный клюв. Или скорее нос. Как будто вы ищете в земле червяка. – Она мысленно закатывает глаза.
– Веретенник, – повторяет он за ней с резким акцентом. – Боюсь, никогда о таком не слышал. Я так понимаю, вы англичанка?
– Я…
– Ваш акцент. Вы из Англии?
– Ах, да. Мы приплыли из Лондона.
– Что ж, мне стоило бы обидеться, но в действительности, если как вы говорите я веретенник, тогда вы должны быть червяком. – Он перекладывает корзину из одной руки в другую. – Так что полагаю, здесь я победил. Хотя мне показалось, что я мог бы быть кем-то более мужественным. Свирепым кенгуру, например. Или жеребцом…
Она не знает, куда деть глаза, поэтому опускает взгляд на его ботинки. В воздухе пахнет пылью и горячим керосином.
– Хорошего дня! – вежливо кивает она и делает шаг вперёд. Мужчина в один стремительный широкий прыжок преграждает ей путь.
– Ах, постойте. Вы кто? То есть как ваше имя?
 
Она отступает назад.
– Мне показалось, вы знаете моего отца? – с подозрением спрашивает она.
Мужчина немного краснеет, но не сдаётся.
– Мисс, меня зовут Аксель Крамер. И если вас удивляет мой акцент, то он немецкий. Считается, что у меня что-то вроде турне. – Он очерчивает в воздухе круг. – Но последние пару недель я живу здесь. Знаете, вообще-то мне нравится это место. Если не принимать в расчёт тараканов. И, конечно, крыс.
– Понимаю.
– У меня тут вроде как бизнес. – Похоже, он хочет удержать ее внимание и машет в направлении сарая в ста ярдах дальше по пляжу. Сквозь искаженное и размытое марево жары с такого расстояния разобрать трудно, но кажется, что хижина – металлический прямоугольник с открытым фасадом – заполнена большими корзинами и перевёрнутыми деревянными ящиками. Внутри несколько человек что-то перебирают или полулежат, разморенные жарой.
– Раковины с берега, – объясняет он, слегка смутившись. Она знала, что люди собирают на берегу раковины, прочёсывая после отлива коралловые рифы и морское дно. Когда обнажались илистые отмели, они ежедневно по несколько часов бродили, наполняя свои корзины, но она никогда не слышала, чтобы этим занимался кто-то из европейцев.
– Это несколько необычная работа, но эти рифы дают вполне приличный урожай, – говорит он. – В основном жемчужные раковины и трохусы [18]. Местные жители досконально знают эту землю, все секретные места, бухты, приливные бассейны. От меня толку мало. Я умею ходить под парусом, но пловец из меня никакой. Мы делим найденные трофеи и договорились, что в обмен на их знания я занимаюсь продажей жемчуга. Хотя пока удача была не на нашей стороне. Думаю, что я приехал не в сезон. Нам очень нужен большой королевский прилив. – Элиза чувствует, как пот стекает по спине. – Что ж, рад с вами познакомиться. – Слегка склонившись, Аксель протягивает ей правую руку, заложив левую за спину.
– Элиза. Брайтвелл. – Он пожимает ей руку так крепко, как можно было бы ожидать, будь она мужчиной. – Мы живем здесь уже десять лет или около того, – продолжает она. – Мой отец был… То есть он и сейчас торговец жемчугом. Ему принадлежит «Белый скворец» или по крайней мере принадлежал. Но вы и так это знаете. – Она хмурится. Песок под ее ногами приходит в движение.
– Мисс Брайтвелл, – произносит Аксель. – Я слышал про торговца жемчугом. Вашего отца. – Он быстро отводит взгляд на горизонт. – Слышал, им удалось посадить кого-то в тюрьму.
Она высоко поднимает подбородок.
– Тот человек не виноват в том, что случилось. – Она начинает собирать юбки. – И чем дольше люди будут верить в его виновность, тем дольше остальные остаются вне подозрений. – Она знает, что была чересчур резка, но перед глазами у встает туманная картинка с обугленными краями, на которой ее отца схватили, угрожая револьвером. Или что ещё хуже, его безжизненное тело плавает в воде лицом вниз. Она устремляет взгляд поверх головы Акселя на город. Он преграждает ей путь на Шеба Лейн.
– Я и не жду, что вы мне поверите, – говорит она. – Вы даже представить себе не можете, что это за место. – Она собирается пройти мимо, но он хватает ее за плечо. Элиза отталкивает его, и мужчина смущенно выдавливает:
– Прошу меня простить, мисс Брайтвелл, но вы многого обо мне не знаете. Если вы говорите, что тот человек не мог убить вашего отца, я вам верю.
Она пристально смотрит на него.
– Более того, если хотите, я готов помочь вам в расследовании.
– Нет, все хорошо. – Она заправляет за ухо прядь волос. – Не стоит беспокоиться.
– Мисс, возможно, я здесь не так давно, но знаю, что женщины в Баннине не пользуются теми же привилегиями, которые есть у мужчин. – Он смотрит как будто с вызовом. – Предполагаю, что в большинстве заведений на вас будут смотреть косо. Возможно, откуда-то побыстрее выпроводят за дверь. В других оценят по достоинству лишь ваши женские прелести. – Кажется, он чем-то встревожен, и моргнув, возвращается в нужное русло. – Правда в том, что вместе со мной вам легче будет получить пропуск в некоторые места.