Ростов-папа. Часть 2 (СИ)

Он улыбнулся.
— Вы ошибаетесь, гражданин…
— Быстров.
— Спасибо. Это какая-то ошибка, гражданин Быстров. Я — честный человек, никакого отношения к криминалу не имею.
— На что живёте, Август Брунович?
— В основном оказываю разного рода услуги предпринимателям, выступаю в качестве посредника при совершении торговых сделок. И да, у Фининспекции ко мне вопросов нет, налоги плачу в полном объёме и в срок. Квитанции показать?
— Не надо.
Я оглядел обстановку в зале: не дорого и богато, но в целом довольно прилично: хорошая мебель, чистота и порядок, я бы даже сказал — уют.
— Один живёте?
— Один.
— Жора, гляди что нашёл, — Паша извлёк из недр платяного шкафа жестяную коробочку из-под конфет, она доверху была набита золотыми и серебряными украшениями, преимущественно женскими.
— А это что такое? — поинтересовался я.
— Наследство от бабушки, — широко улыбнулся Шульц.
— Ну-ну, — буркнул я.
— Брешет, — многозначительно произнёс Паша. — За всё добро не скажу, но пара вещичек точно по делам о грабежах проходит. Например, вот это колье, судя по всему, принадлежало гражданке Арутюнян и было снято с неё прямо возле дома тремя субчиками две недели назад.
— Уверен?
— Ещё как уверен. Я сам этим делом занимаюсь, так что меня с панталыку не собьёшь. Оно это, Жора, не сомневайся.
— Так говорите — наследство от бабушки? — повернулся я к Шульцу.
Тот отреагировал на удивление спокойно.
— Совершенно верно. И я понятия не имею, о чём говорит ваш коллега. Это колье — наша фамильная драгоценность.
Я понял, что этого кента легко расколоть не получится.
— Так, Паша, берём гражданина Шульца под ручки и везём к нам в угро на допрос.
— Это произвол. Я буду жаловать! — как-то по-будничному скучно произнёс Шульц.
— Ваше право, — согласился я. — Но пока придётся последовать за нами.
— А может договоримся? — вдруг спросил Шульц.
— Это как — договоримся?
— Как все нормальные люди, — улыбнулся он. — Я слышал, что у вас в уголовном розыске маленькая зарплата. По-моему, это совершенно несправедливо…
— К чему клоните, гражданин Шульц? — насупив брови, задал вопрос я.
— Я помогаю немного исправить эту несправедливость, а вы забываете про колье, — нахально заявил тот. — Ну как? По рукам?
— По морде, — сказал я. — Ещё раз брякнешь такое — получишь по морде. Понятно?
Он кивнул.
— Кстати, попытку дать взятку сотрудникам уголовном розыска мы обязательно зафиксируем в протоколе.
Я повернулся к Паше.
— Организуешь пару понятых, которые подтвердят, что мы нашли это колье при обыске у гражданина Шульца?
— Обижаешь, — ухмыльнулся он. — Хоть десять.
Шульц вёл себя чересчур расслабленно и спокойно для взятого с поличным, без всякого сопротивления сел с нами в служебный экипаж и смотрел на нас как-то даже дружелюбно, что наводило меня на нехорошие мысли.
Что-то с ним не так, сразу решил я. Отпереться будет сложно, даже при гуманных советских законах ему грозит тюремный срок, а на прожжённого урку, отсидевшего не один год на нарах, Шульц не смахивает.
Пашу явно одолевали схожие мысли. Он то и дело бросал на задержанного задумчивый взгляд и чесал в затылке.
Мы не успели проехать и пол-улицы, как дорогу нам преградили двое вооружённых людей.
— А ну, стоп! — выкинул вперёд руку один из них, и я с удивлением узнал в нём чекиста Мышанского.
— Григорий Игнатьевич? Что случилось? — спросил я.
— Товарищ Быстров, нужно поговорить, — вкрадчиво произнёс он.
— Так в чём дело?
Он показал глазами на край соседнего дома, и я догадался, что речь пойдёт о разговоре тет-а-тет.
— Паша, постереги его, — сказал я напарнику и вылез из экипажа.
Мы с чекистом зашли за угол.
— Слушаю вас, товарищ Мышанский.
— Шульца нужно отпустить, — без обиняков заявил тот.
— С какой стати?
— Вам недостаточно моих слов?
— Пока нет. Я решительно не понимаю, почему должен отпускать Шульца. Он как минимум торгует краденным… А ещё у нас есть подозрения, что Шульц связан с бандой Рейки. Так что, извините, товарищ Мышанский, но отпустить его я не могу.
 
— Я приказываю вам!
— Да хоть заприказывайтесь? Я вам не подчиняюсь.
Он смерил меня недовольным взглядом.
— А ты наглец, Быстров…
— Да уж какой есть. Вы либо говорите мне правду, товарищ Мышанский, либо мы везём Шульца в угро и раскалываем его по самые… ну, вы меня поняли.
Он надвинул холодную фуражку на лоб и хмуро произнёс:
— Я тебя хорошо понял, Быстров. Вижу, что ты упёртый и со своего не сойдёшь.
— Правильно видите, товарищ Мышанский. Так собственно, почему вы настаиваете, чтобы мы освободили Шульца?
— Шульц — агент ОГПУ, — наконец, выдавил из себя тот. — Мы пытаемся внедрить его в банду, а я отвечаю за эту операцию. Если вы арестуете Шульца, то сорвёте наши планы. Теперь ясно?
— Теперь ясно, — ответил я. — Вы, товарищ Мышанский, не извольте беспокоиться. Шульца мы отпустим, не вопрос, но у нас будет тогда к вам маленькая просьба.
— Какая ещё просьба? — подозрительно уставился на меня он.
— Уголовный розыск будет весьма признателен товарищу Шульцу, если он поможет нам выйти на Рейку… В конце концов, мы ведь все заинтересованы в разгроме этой банды.
— Ну Быстров, ну нахал!
— Так я ж не для себя, а ради общего дела!
— Только это тебя и извиняет, — вздохнул чекист. — Будь по-твоему, я попрошу Августа узнать как можно больше про Рейку. А вы давайте поскорее его освобождайте. Не приведи бог, увидит кто из блатных, пойдут разговоры…
— Всё будет в лучшем виде! — заверил я.
Мы вернулись к экипажу.
— Паша, гражданин Шульц может отправляться домой, уголовный розыск претензий к нему не имеет, — объявил во всеуслышание я.
Рыженко посмотрел на меня как на сумасшедшего, открыл было рот, но я не дал ему ничего сказать:
— Потом всё объясню…
К счастью, он не стал спорить со мной и отпустил агента ОГПУ на свободу.
— Можете идти, Август Брунович.
— Благодарю вас, — Шульц легко и пружинисто выпрыгнул из экипажа.
Оказавшись на тротуаре, снял шапку и слегка склонил голову, словно издеваясь над нами — недалёкими сотрудниками угро.
— Рад нашему знакомству, товарищи милиционеры.
— А уж как мы рады, — сквозь зубы проскрипел Паша.
Когда мы отъехали подальше, он спросил:
— И как это прикажешь понимать, Жора?
— А ты ещё не догадался?
— Жора, хватит загадками говорить! — разозлился он.
Я кивнул, прекрасно понимая состояние товарища. Мне и самому произошедшее было не по душе.
— Шульц — сотрудник ОГПУ. Только держи язык за зубами, Паша, — предупредил я.
— Вот зараза! — ругнулся он. — Так что — выходит впустую съездили?
— Время покажет. Мышанский обещал делиться с нами информацией по Рейке. Так что может и не зря.
— А Художникову что скажем?
— То же самое. Придётся теперь Шульца за две версты обходить.
К большому удивлению мы застали в кабинете сияющего как начищенный медный пятак Леву.
— Ого! — радостно воскликнул я. — Какими судьбами?!
— Надоело на больничной койке валяться! На мне ж как на собаке — всё моментально заживает.
— Здорово! А как же медсестрички?! Неужели они тебя отпустили? — усмехнулся я.
— Так я ж не просто так ушёл, а адресок предварительно спросил. Кстати, Паша, ты вроде у нас неженатый? Составишь компанию разок? Я тебя с такой красоткой познакомлю! — он мечтательно поднёс ладонь к губам. — А тебе, Быстров, не предлагаю — ты у нас человек семейный.
— Семейный, — подтвердил я.
Больше всего на свете я скучал сейчас по Насте, жалея, что сейчас не двадцать первый век с его скоростями и техническими возможностями, когда ты в любой день можешь прыгнуть на самолет и через несколько часов оказаться в Москве, ну или просто устроить сеанс видеосвязи с любимой.
Только лишившись всего этого, понимаешь и начинаешь ценить прогресс по-настоящему.