Ростов-папа. Часть 2 (СИ)

— Разберёмся.
— Разберитесь, пожалуйста, товарищ Быстров! — умоляюще произнесла Варя. — Кстати, он вами очень интересовался.
— Ого… Это с какой такой стати? — удивился я.
— Сказал, что вы — человек со стороны, вам будет легче отнестись к нему без предубеждения.
— Да уж. А что, в городе у него других союзников, кроме тебя, не нашлось? — задал резонный вопрос я.
— Теперь будут. Станислав Войцехович недавно нашёл новые доказательства. Он сказал, что пойдёт с ними к товарищу Художникову, — торжествующе сказала Варя.
— А когда именно?
— Сегодня вечером. Наверное, он уже у него.
— Твою мать! Так, Варя, давай пулей к себе и сиди там, — принял решение я.
— А вы?
— А я по делам.
Я знал адрес начальника угро, мне уже приходилось бывать у него, когда дом Петра подожгли бандиты. Поймав неподалёку от больницы извозчика, я велел ему гнать во весь дух.
— Хозяин — барин! — легко согласился тот.
Через четверть часа пролётка замерла возле здания, в котором была квартира начальника угрозыска. Я расплатился и ринулся в подъезд.
На бегу едва не вынес двери плечом, перепрыгивая через ступеньку взлетел на третий этаж и, оказавшись возле его квартиры, нарочно замедлился и стал прислушиваться.
Увы, дом был старинный, каменный, не какая-то хрущёвка, в которой соседи из разных квартир могли спокойно переговариваться друг с дружкой через тонкие, почти прозрачные стены.
Если в квартире происходило что-то страшное, обычному человеческому уху услышать это не представлялось возможным.
Я прильнул к двери и немного постоял, затаив дыхание.
И всё-таки мне повезло: удалось уловить отголоски разговора между женщиной и мужчиной, причём вёлся он обычным будничным тоном. Скорее всего, Иван Никитович беседовал со своей женой, но это ещё предстояло проверить.
Я нажал на кнопку звонка облегчённо выдохнул, когда дверь открыла супруга Художникова.
— Жора, здравствуй! Заходи, не стесняйся, — улыбнулась она и, обернувшись, позвала:
— Вань, к тебе пришли.
В коридоре появился Иван Никитович. Вид у него было расслабленно-домашний.
— А, Георгий! Как раз тебя вспоминали. Чай будешь? — не дожидаясь моего ответа, он добавил:
— Мать, давай ставь на стол.
— Иван Никитович, чай — дело хорошее, но нам бы сначала переговорить.
— Что-то стряслось?
Я кивнул.
— Мать, пока погоди, чай откладывается.
Мы прошли в кабинет Художникова, полки шкафов в котором буквально ломились от книг. Иван Никитович опустился за стол и вытащил портсигар.
— Тебе не предлагаю: ты вроде не куришь. Или уже того — закурил? — усмехнулся начальник угро.
— Пока держусь, — избавиться от старой привычки было непросто, почти всю прошлую жизнь я смолил, бросал несколько раз, но потом всё равно срывался.
— Молодец. Вот и дальше держись.
Он закурил, с наслаждением пуская кольца дыма. Я с завистью посмотрел на него.
— Давай, Быстров. Рассказывай с чем пришёл.
— Ни с чем, а с кем. Вы знаете, что Навойтов сбежал?
— Что?! — Новость оказалась для Художникова сюрпризом, он даже закашлял от неожиданности.
Переведя дух, спросил:
— Впервые слышу об этом. А ты откуда узнал?
Мне не хотелось впутывать в эту историю Варю. Захочет — расскажет сама, поэтому я неопределённо протянул:
— В Москве случайно ориентировка на глаза попалась. Фамилия редкая, но я только недавно узнал, что он был вашим замом. И да, есть все основания полагать, что Навойтов в городе. Скажу больше: есть большая вероятность, что сегодня он планирует наведаться к вам в гости.
— Интересный вечер намечается, — вздохнул Художников. — Что ж, встретим гада как полагается!
— Гада?
— А как его ещё назвать? И дело даже не в том, что он бывший уголовник, который выдавал себя за другого.
— А в чём же?
— В феврале двадцатого, когда беляки неожиданно атаковали Ростов, он отвечал за эвакуационный обоз уголовно-разыскного подотдела, который вывозил наши документы и ценности, изъятые при обысках и у преступников в качестве вещественных доказательств. На одной из улиц обоз попал в засаду. Удалось спастись только Невойтову и ещё нескольким сотрудникам угро.
 
Он снова затянулся и продолжил:
— Через три дня наши снова отбили город. Была назначена комиссия, которая выясняла обстоятельства той засады. Возглавлял её, — Художников мрачно усмехнулся.
— Неужели Навойтов? — не поверил я.
— Он самый. Уж больно ему доверяли в руководстве Ростово-нахичеванского ревкома: находился в подполье, был схвачен деникинцами и приговорён к расстрелу… В общем, биография что надо.
Художников затушил папиросу в пепельнице.
— В итоге комиссия признала виновным тогдашнего начальника угро — Коврецкого. По версии Навойтова его якобы арестовали беляки, но потом следы Коврецкого потерялись, а вместе с ним пропали и наши бумаги и ценности. Я же с самого начала чувствовал: тут что-то не так, концы с концами не сходятся, а когда узнал про уголовное прошлое Стасика и сопоставил кое-какие факты, понял: налёт на обоз — его рук дело. Это я разоблачил Навойтова, так что неудивительно, если он вдруг захочет мне отомстить.
— А история с секретным агентом ЧК? Разве его арестовали не за это убийство?
— Навойтов проходил по этому делу только в качестве свидетеля. Удалось установить, что агент был застрелен бандитами. Такие вот дела, товарищ Быстров. Только вы почему-то мне не сказали, откуда у вас информация про Навойтова…
Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Я только открыл рот, чтобы хоть что-то сказать в ответ, как в дверь позвонили.
Мы с Художниковым переглянулись.
— Вы других гостей ждёте?
— Нет. Даже вас, Георгий, сегодня не ждали.
— Значит, это Навойтов. С вашего позволения, я открою, — сказал я и направился в коридор.
Если я хочу замять историю с Варей, а её надо замять, чтобы не сломать жизнь девчонке, мне, хочешь — не хочешь, придётся пристрелить Навойтова до того, как тот даст хоть какие-то показания.
  
Глава 2
 
Я подошёл к дверям и стал так, чтобы меня не зацепило, если с той стороны начнут палить. Желания заиметь пару дополнительных отверстий в своём организме я не испытывал.
Была маленькая, но вероятность, что это не Навойтов, поэтому сразу открывать огонь на поражение нельзя. Нужно проверить, кому приспичило навестить квартиру начальника угро в столь поздний час. Не исключено, что и по службе.
— Кто там? — приглушённо спросил я.
— Товарищ Художников? Срочный пакет из облисполкома, — донёсся ответ.
Я обернулся и посмотрел на начальника угро.
— Он, — тихо прошептал тот, узнав преступника по голосу, дёрнулся ко мне, но я жестом остановил его.
— Не надо, Иван Никитович. Я сам.
Художников недовольно нахмурился, но перечить не стал.
Настал момент истины. Эх, пальнуть бы первому, да так, чтобы сразу наповал… только потом придётся долго объясняться с начальником угро, а этого мне… ну никак не хочется.
Устроим гаду сюрприз.
Отперев дверь, я резко присел на корточки и так же быстро распахнул дверь, открывавшуюся наружу.
На лестничной площадке было темно, но мне удалось увидеть, что мужчина, который на ней находился, вооружён. Если бы я не присел, ствол его пистолета оказался бы напротив моей груди.
Навойтов нажал на спусковой крючок, громыхнул выстрел, пуля просвистела где-то надо мной. Это развязывало мне руки, и я с чистой душой разнёс ему череп из револьвера.
Вот и всё, писец котёнку. Выжить сразу с двумя дырками в башке — это вряд ли.
У незваного гостя могли иметься сообщники, я нырнул вперёд, упал на бок и прикрылся телом бандита, однако осторожность оказалась излишней: Навойтов действовал в одиночку.
Убедившись в этом, я скинул его труп с себя, встал и, отряхнувшись, позвал Художникова:
— Иван Никитович, всё в порядке.
Начальник угро вышел на лестничную площадку и склонился над мертвецом.