Ростов-папа. Часть 2 (СИ)

Но… оставим семейную жизнь в покое.
Передо мной стояла настоящая казачка: бойкая, энергичная, кипучей энергии и красоты. Не один год провела она на фронте, была медсестрой и даже заведовала армейским снабжением. В общем, яркий и далеко не ординарный человек.
— Пойдёмте, я покажу вашу комнату, — предложила она.
— С удовольствием.
Апартаменты мне достались может и не люксовые, но явно лучше тех условий, в которых я жил сейчас. Я с удовольствием оглядел симпатичную комнатку, содержавшуюся просто в идеальной чистоте. Тут не было ничего лишнего: пышная кровать с кучей подушек на изголовье, платяной шкаф, несколько стульев и даже письменный стол.
— Перекусите с дороги?
— Спасибо, я, если можно, со всеми пообедаю.
— Хорошо. Обед у нас в двенадцать, сразу после того, как закончится занятие по французскому.
— А преподаватель французского тоже здесь живёт? — будто невзначай поинтересовался я.
Надежда Ивановна помрачнела. Кажется, существование в жизни её супруга Нины Гречаных, не доставляло ей особой радости.
Всё-таки хорошо, что мы не стали ставить Будённого в известность о цели моей операции. Влюблённому мужчине бывает тяжело доказать, что предмет его воздыхания мало того, что ему изменяет, так ещё и делает это с опасным бандитом.
— Нет, она снимает дом на другом конце улицы. Но вы увидите её на обеде, — с натянутой улыбкой сообщила жена Семёна Михайловича.
  
Глава 13
 
Обед, на который меня пригласили, меньше всего походил на семейный — в просторной комнате, где был накрыт стол, собралось с дюжину человек. И больше половины из них я не знал.
— Товарищ Багров! — радостно поприветствовал меня Будённый.
Как полагается старшему, он торжественно восседал во главе стола.
— Здравствуйте, товарищ Будённый.
— Как вам комната — всё хорошо?
— Да, всё в порядке. Большое спасибо за заботу!
— Надежде Ивановне спасибо — это она у нас по хозяйственной части.
Я повернулся, чтобы поблагодарить женщину. Она ответила мне улыбкой.
— Это мой инструктор по джиу-джитсу, товарищ Георгий Быстров, — представил меня гостям Семён Михайлович. — Уложил Петра на лопатки секунд за двадцать. Со мной, небось, секунд за десять управится.
— Как пойдёт, — улыбнулся я. — Может, это вы меня к полу припечатаете…
Будённый довольно провёл по усам, мой незатейливый комплимент пришёлся ему по душе.
— Прошу к столу.
Моё место оказалось напротив женщины лет двадцати пяти, высокой и стройной. Она старалась избегать солнца, как полагалась дамам полусвета, поэтому её красивое, я бы даже сказал — утончённое — лицо было абсолютно лишено загара.
Женщина носила ультрамодную в этом сезоне причёску каре и явно понимала толк в одежде. Шёлковая блузка, тёмная юбка, украшения — всё было идеально продумано и только подчёркивало достоинства хозяйки.
Неудивительно, что все мужчины за столом, включая Будённого, не сводили с неё глаз. Выглядела Гречаных просто сногсшибательно.
Она прекрасно знала об этом и вела себя соответствующе.
— Георгий Олегович, — учтиво склонил голову я.
— Нина Савельевна, преподавательница французского, — отозвалась она томным, немного низким голосом.
Судя по взгляду, которым её одарила супруга Семёна Михайловича, расположением Надежды Ивановны мадемуазель Гречаных не пользовалась.
Кормили у Будённого просто, но вкусно. Само собой, хозяйка дома никогда б в одиночку не наготовила столько еды для прорвы мужиков, поэтому ей помогали готовить и накрывать на стол две женщины средних лет.
Спиртного не предлагали, но обстановка и без того была довольно непринуждённой. И Будённый и его гости много шутили и смеялись. Хотя, кроме меня, все мужчины в доме носили форму, армейских тем они нарочито избегали. Обсуждали последние новости, рассказывали различные байки и истории из «жизни».
За сытным борщом с пирожками последовал картофель с курицей, какие-то салаты, но по-настоящему Будённый оживился, когда принесли солёные арбузы. Оказывается, Семён Михайлович был до них сам не свой.
 
Я ж посмотрел на это блюдо с отвращением, на то у меня были серьёзные резоны.
— Попробуйте, Георгий Олегович, — заметил мою реакцию Будённый и с гордостью прибавил:
— Сам заготавливал.
— Простите, товарищ Будённый, но я солёные арбузы не люблю.
— Чего так? — обиделся как ребёнок он.
— У меня бабушка умерла, когда их готовила. Вдруг стала плохо, упала и больше не поднялась, — признался я. — С той поры я это блюдо недолюбливаю.
Он понимающе кивнул.
— А я вот обожаю!
Будённый с наслаждением впился в сочную и солёную арбузную мякоть.
Я поймал на себе сочувственный взор Нины Савельевны. Кажется, невольно мне удалось привлечь её внимание. Осталось понять — хорошо это или плохо для моей цели.
Иногда установка психологического контакта очень помогает на допросе, только до допроса как до Луны пешком.
— Это было давно, много лет назад, — пояснил я.
После обеда Семён Михайлович отправился к себе в кабинет — такое громкое название носила одна из комнат, где кроме письменного стола имелся ещё и кожаный диван. Не удивлюсь, если именно он сейчас больше всего интересовал Будённого.
Мы договорились, что проведём занятие через пару часов, когда пища в желудке уложится.
Зеленский галантно предложил Нине Савельевне проводить её до дома. Она почему-то посмотрела на меня, но я сразу же удалился под благовидным предлогом: ни к чему пока чересчур сильно «светиться».
Само собой, я провожу Гречаных, узнаю где она живёт и разведаю обстановку, но сделаю это на некотором отдалении. Другими словами, пока у меня была пара часов свободного времени, я решил проследить за «объектом».
Нина Савельевна в итоге приняла предложение адъютанта и, взяв его под ручку, неторопливо пошла по улице. Я, немного выждал, а потом отправился за ними, стараясь не попадаться на глаза.
Станица хоть и большая, но всё равно — не город, затеряться в ней непросто, пришлось попотеть, пока я не выяснил конец маршрута.
Снимала Гречаных обычную крестьянскую хату, стоявшую за высоким частоколом. Из плюсов только отсутствие традиционного сторожевого «кабыздоха» на цепи. Далеко не всегда удаётся поладить с собачками, когда у тебя возникает нужда нелегально пошарить на дому у подозреваемого.
У ворот Зеленский простился с Гречаных, развернулся и потопал в мою сторону. Я присел возле удачно подвернувшей гружённой телеги, выждал, когда адъютант скроется, и подошёл к съёмной хате предполагаемой подруги Медика.
На самом деле, у меня пока не было никаких доказательств их связи.
Поторчав возле частокола, я выяснил, что в доме живут только двое: хозяйка хаты Лукерья или, как звала её Гречаных — Луша, и, собственно, сама квартиросъёмщица.
Луша, как полагается нормальной деревенской женщине, держала хозяйство: тут тебе и корова, и поросята, и курицы-несушки. Со всем этим зоопарком она справлялась одна.
Так же я узнал, где располагается комната преподавательницы французского.
Для первого дня — неплохо, но не сказать, что времени у меня вагон и маленькая тележка. Вопрос с Медиком нужно решать как можно быстрее, кроме него есть ещё кровожадный Рейка и куча других отъявленных головорезов, по которым не тюрьма — пуля в лоб плачет.
А ещё я нутром чувствовал, что супруга Пети Михайлова явно вляпалась в серьёзные неприятности, и, если я не потороплюсь, история может кончиться плохо.
Я вернулся незадолго до нашего занятия с Будённым (дом был как проходной двор, люди постоянно сновали туда и сюда, поэтому мой уход и появление прошли незамеченными), переоделся в гимнастёрку и галифе.
Семён Михайлович по такому случаю облачился в борцовское трико. У него была крепкая мускулистая фигура, лишь немного заплывшая жирком.
— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, товарищ Будённый? — спросил я.
Он кивнул.
— Отлично. Тогда давайте начнём с разминки.