В унисон (СИ)

Это признание довольно глубоко отпечаталось в сердце, выжгло там свой суровый узор, что бы разум проникся сочувствием.
Разве было в Хидео сочувствие? Была ли хоть щепотка сострадания к людям, его окружающим? Нет. Ведь сострадание – сложный механизм, требующий искренности и понимая. Раз за разом он приходил к этим мыслям и раз за разом разочаровывался в себе. Искренность давно потеряна, а понимания и не было никогда в его простой и скучной жизни.
Ни первого, ни второго, ни третьего. Абсолютный ноль среди единиц.
Мацумура уставился в бэнто, не в силах продолжать разговор. Все его нервы и так расшатаны до предела, зачем всё доводить до крайности вот таким предложением?
– Хорошо, – коротко ответил парень, прикрывая глаза.
– Я позже напишу, во сколько встретимся.
Она вспорхнула и улетела, как бабочка с цветка. Опылила середину, подготовила почву и расшатала ядро. Странная и интересная девушка.
Горькая плесень снаружи и яркая сладость внутри. Сочетание из не сочетаемого.
Домой шёл Хидео один. Генджи сказал, что он ещё немного задержится, а Мацумура не стал ему перечить. Шёл одиноко, пинал серые камни и хмуро оглядывал сновавших мимо людей. Потом выпрямился, присмотрелся вдаль; навстречу неторопливо шла Лили.
Точно ли это Лили?
Когда девушка подошла ближе, Хидео убедился, что это действительно она.
Что-то внутри ритмично забилось, а непонятный мерцающий свет изнутри забивал глаза до такой степени, что перед ними плыли цветные пятна. Лили приблизилась достаточно близко, а потом вдруг подняла свои яркие глаза прямо на Мацумуру, и от удивления он проглотил свой вдох.
– Школа только что закончилась? – спросила она, останавливаясь.
Глаза блуждали по лицу парня. Там, где она останавливала свой взгляд, появлялись ожоги как от удара крапивой.
– Да.
Она отвернулась, задумалась.
– Ясно. Жаль, я не успела.
Хидео не совсем понял, о чём она говорит. Но осведомиться не успел – она уже шла дальше, задумчиво потирая подбородок.
Хидео взглянул на неё, на её светлые волосы; а потом в какую-то секунду схватил её за запястье и сжал. Когда она обернулась, чтобы посмотреть на него, он уже активно что-то говорил. Все это усваивалось как через призму, сотни оттеночных звуков преломлялись и смешивались, мешались в зеленую бурду —
и получался голос.
– Почему тебя не было в школе? – спросил он, пока мужество окончательно его не покинуло.
Лили остановилась, как вкопанная, ее рука обмякла, она распахнула глаза.
– Т-ты… какое тебе дело?!
При этих словах шок отступил, и она выдернула свою ладонь из руки Хидео.
– Просто… мне интересно, – проблеял он, бледнея.
Лили отвернулась от него, задумалась над чем-то.
– Это не твоё дело, – немного погодя сказала она, а затем ушла.
Хидео смотрел ей вслед еще некоторое время, а затем отвернулся, зашагал прочь.
Дома ему пришло сообщение от Мичи.
«Все еще в силе?»
«Да».
Ответ не пришёл. Она так и не сказала, во сколько встреча и где. Мацумура начал переживать. Но переживание сразу же сошло на нет, как только в его холодной руке раздалась вибрация мобильника.
«В пять около твоего любимого кафе – „Фуничи“»– прилетело сообщение.
Хидео опешил.
«Откуда ты знаешь, что это моё любимое кафе?!»
В ответ она написала:
«У меня было много времени для подготовки».
«Фуничи» являлся маленьким кафе недалеко от дома Мацумуры. Он частенько туда заглядывал на каникулах, чтобы выпить вкусный кофе или съесть аппетитный чизкейк. И хоть это место называлось немного странно, в нем по большей части преобладала европейская кухня, там подавали кексы и эклеры, капкейки, тарталетки и многое другое. И кофе здесь было отличным, и на любой вкус: от горького американо до нежного латте. Несмотря на отсутствие национальной кухни, Хидео любил это место и, заходя туда каждый раз, он понимал, что находится в другом мире, в другой, третьей вселенной.
Первой была Япония. А второй – мысли о Лили.
Хидео собрался: выбрал всё самое приличное из своего старомодного гардероба, надушился, умылся, и вышел навстречу неизвестному.
 
  
3
 
Вокруг царил настоящий бедлам. Все люди только что окончили свою работу и вот, спустя долбанные несколько часов только-только окажутся дома.
А Хидео уже не нужен был дом. Ему хорошо было и здесь, на улице, он любил вдыхать в себя аромат теплого вечера, как люди любят вдыхать в себя дым сигарет. Это чувство заполняло его всего, от самых ногтей до сердца.
Все всегда стремится к сердцу.
А вот и Мичи: легкая походка, горячий взгляд, мнимая, едва заметная улыбка, которая больше отражается в свете ее глаз, а не на губах.
– Привет, – она любезно пожала ему руку.
Хидео улыбнулся, не совсем понимая, как лучше начать разговор.
– Э, привет.
– Ты давно здесь? – ей совсем не сложно было говорить.
Как она это делает? Как у нее выходит вот так легко начинать разговор с полуслова, словно она уже наперед все продумала?
Хидео попятился, потом предложил войти в кафе. Все пропахло здесь кофе: от скользкого бардового пола до натяжного белого потолка.
Они сели. Мичи все неустанно трогала свои озябшие руки, терла их, массировала, мяла, а Мацумура не спеша и с любопытством наблюдал за ней и ее движениями. Хамада решила заказать эспрессо вместе с вишневым пончиком, а Хидео еще некоторое время сомневался в выборе десерта.
– Не люблю тарталетки, но может быть, не стоит их так гнобить? – спросил он у нее.
Хамада пожала плечами, запихивая пончик себе в рот. Она так мило выглядела в этот момент.
– Пожалуй, не стоит искушать судьбу. Мне, пожалуйста, пару пирожных и американо.
Когда официант ушел, Мичи тихо засмеялась.
– Ты чего?
– Просто… ты так мило выглядишь, когда напряженно думаешь.
Свои слова она подтвердила красивой улыбкой, а Хидео пытался успокоить себя тем, что это был просто неудачный комплимент.
– Ну что же, спасибо и на том.
Вечер за кофе пролетел мгновенно и вскоре пришлось уходить. Уже начинало темнеть и девушку стоило бы проводить до дома.
– Кстати, ты просто обязан познакомиться с моей сестрой. Она великолепная девушка, правда. Глядишь, что-нибудь у вас там завертится, – она хихикнула.
– О, нет, ты чего! Я вполне себе нравлюсь и без отношений, – Мацумура отвел взгляд, пряча румянец на щеках. – Да ладно тебе, она хорошенькая!
Он лишь коротко засмеялся, но ничего больше не ответил. Они прошли пару кварталов, разговаривая о совсем повседневных вещах и тут Мичи остановилась. Хидео затормозил вслед за ней, пожошел ближе.
– Что такое?
А она упорно смотрела на витрину магазина. В глазах ее был огонь, настолько яркий и буйный, что казалось, будто она тотчас сожжет все внутри, оставит лишь обуглившиеся куски плоти и бумаги.
– Давай зайдем?
Это было скорее утвердительно, чем вопросительно. Она втащила парня в магазин, теплый и светлый и Мацумура заметил, что она с интересом рассматривает отдел манги. Видимо, романы уже давно не привлекают это юное дарование и поэтому девчонка уже какой раз стоит у прилавка и разглядывает сочные тома манги.
– Седзе? – спросил он, словно бы удивленно.
Мичи лишь кивнула, бродя взглядом по полкам.
– Я знаю, что ты такое не читаешь, но… ух ты!
Она взяла томик чего-то бледно-голубого и Хидео узнал в нем ту самую мангу, которую читал сегодня днем.
– Интересно, стоит ли ее покупать?
И внезапно она повернула свое лицо к парню и встретилась с ним взглядом.
Хидео отвел этот взгляд и быстро проговорил:
– Она немного скучная.
– Ты читаешь седзе?
– Разве это плохо?
– Да нет, – она отвернулась, – я просто немного удивлена твоими вкусами.