Академия отпетых некромантов. Братство Падших (СИ)
— Ладно. Дьявол с тобой! Только учти, — Я выставляю указательный палец вперёд, грозно помахав им перед его лицом, — ничего противозаконного или же насильственного я делать не буду!
— Да за кого ты меня принимаешь?
— За бессовестного упыря! — огрызаюсь в ответ и, гордо вздёрнув подбородок, разворачиваюсь, следуя к прибывшему поезду номером «3.5.5» Бью-Сэй — Клидмонд.
Посадка занимает около десяти минут. Однако, когда мы расплачиваемся за «багаж» — то есть меня! — я чувствую себя весьма неуютно. Сердце в груди так быстро бьется, что заглушает все остальные звуки. А когда все формальности улажены, контролёр просит занять наши места, чтобы не загораживать проход, дабы остальные пассажиры могли спокойно пройти вперёд.
Вэйсс занимает то самое, положенное ему место. И именно в этот момент я чувствую, как непроизвольно начинают потеть мои ладошки.
Попала так попала!
Ничего унизительнее в своей жизни я ещё не испытывала. Даже конфуз с мертвецами не казался таким…таким обременяющим!
— Садись уже. Иначе нас выкинут за шкирку на первой же остановке.
Мысленно сделав вдох-выдох, я собираю растоптанную гордость по крупицам, как и своё самообладание, а затем не глядя сажусь на парня. Кажется, в этот момент мы одновременно замираем, задержав дыхание.
Все это кажется мне таким неправильным и выходящим за рамки наших обыденных, привычных взаимоотношений. Однако стоит вспомнить детские посиделки и то, как изредка мы засыпали вместе у нас на чердаке, то подобное уже не кажется таковой проблемой.
В конце то концов, это же упырь! Тот самый парень, которого я знаю практически всю свою жизнь! Несмотря на то, что последние три года мы и не виделись до момента поступления в Блэкрэйвэн.
В какой-то момент я расслабляюсь. Напряжение, витающее в воздухе, неожиданно испаряется. Поезд трогается с места, и я начинаю ерзать. Некое волнение, охваченное скорой встречей с родителями, зарождается в душе. Плюс ко всему прочему — сидеть на коленях упыря не так уж удобно. Все же мягкое кресло с подлокотниками я предпочитаю куда больше.
— Черт, Роуз!
— Что? — Я перестаю походить на ужа, извивающегося на сковороде, и замираю, охваченная внезапностью его резкого тона.
— Прекрати так ерзать.
Я усмехаюсь. Похоже кого-то это очень сильно бесит. Поэтому не могу устоять и для пущего эффекта не повторить под его глухое рычание. После чего насмешливо выдать:
— А то, что?
— А не то проснутся мои врожденные инстинкты, что! — не скрывая раздражения произносит он, и я резко замолкаю.
Проходит секунда. Может быть две. Прежде чем я понимаю о чем он говорит.
— Какого…Вэйсс!
— Если ты забыла, то позволь напомнить — я парень! И над некоторыми вещами не властен.
Я жмурюсь, пытаясь отогнать то, что только что представил мой мозг. А затем, скривившись в лице, выдыхаю:
— Просто…заткнись.
— Просто сиди, как нормальный человек, — вторит моей манере и отворачивается к окну.
Я фыркаю и, сложив руки на груди, перестаю шевелиться. Совсем.
Стихия мне в глаз, скорее бы приехать, не то я превращусь в статую, из-за одеревеневших мышц!
Жаль только, что живем мы в одном и том же посёлке с небольшими частными домиками, которые находятся всего лишь с противоположных концов улицы, вместо того, чтобы находиться на противоположных полюсах!
Судьба по-прежнему не подарила мне принца. Зато наградила упырем, из-за которого я лишний раз боюсь даже толком вздохнуть!
Куда уж хуже?!
***
Всю оставшуюся дорогу до посёлка мы только и делаем, что препираемся. Очередные колкие фразочки слетают с языка быстрее, чем кто-либо из нас успевает подумать. Похоже они настолько отпечатались на подкорке сознания, что своеобразный язвительный ответ появляется без особых стараний.
Так или иначе, парочку раз я успела приложить этого упыря сумкой. Один раз он даже едва не свалился в лужу. Но тут же столкнул меня в кучу листьев. Причём сырых.
От неминуемой смерти упыря спасает лишь тот факт, что его дом находится почти в самом начале нашего посёлка. Поэтому, когда он сворачивает к высокому, кованному забору и машет мне на прощание, говоря: «До скорого», явно издеваясь, я провожу пальцем поперёк шеи, мысленно говоря: «Такими темпами ты точно труп, дружок», а затем гордо удаляюсь.
Мне не терпится увидеть родителей. Даже не думала, что могу так сильно скучать по ним.
Прежде чем войти в дом, останавливаюсь возле ворот и отряхиваюсь от листьев, которые каким-то образом незаметно застревают в моих волосах. После чего открываю калитку, миновав магический замóк.
Секунда — и я дергаю за ручку, входя внутрь.
В доме царит невообразимая тишина, которая тут же заставляет меня оглядеться по сторонам. Издержки профессии так или иначе начинают переходить в категорию «привычек». Однако стоит почувствовать аромат, исходящий с кухни, а затем услышать какую-то возню — улыбка расплывается на моих губах.
Мама снова готовит свой фирменный пирог с голубикой.
Не став больше таиться, хлопаю дверью, а затем кричу:
— Ваша любимая дочь вернулась!
— Кэсси? — Мамин голос кажется приглушённым. А ещё взволнованным. Но лишь до тех пор, пока она не появляется из-за поворота и не заключает меня в крепкие объятья. — Почему ты не предупредила, что приедешь?
— Похоже, что твоё материнское сердце из без того это чуяло, раз ты затеяла свой фирменный пирог.
Я усмехаюсь. А мама едва ощутимо бьет меня кухонным полотенцем, сказав:
— Маленькая негодница!
— Ну вот — не успела вернуться, как уже превратилась в негодницу.
— Сколько тебя помню — ты всегда ей была, — усмехается папа, спускаясь с лестницы с парочкой корзинок в руках.
Насмешливо закатываю глаза, выражая своё мнение на счёт данного замечания. А затем не без интереса спрашиваю:
— Вы куда-то собрались?
Мама тут же кивает. После чего направляется на кухню и её голос звучит уже оттуда:
— Хотим собрать корни жна, пока он ещё цветёт. А также парочку травок для снадобий, пока все не замело.
— Да. Поговаривают, что на следующей недели уже появится снег.
— Ладно. Тогда я с вами.
— Сначала обед, — обеспокоено кричит эта женщина, как всегда соблюдающая одно из главных правил этого дома «Сначала еда — затем все остальное». Мама, как лекарь, утверждает, что вовремя принятая пища — залог здорового будущего. О правильности я и подавно молчу.
— С мамой лучше не спорить, — произносит папа, поставив корзинки под лестницу. А затем направляется в сторону столовой, кивнув мне, зазывая идти за ним и не отставать.
Усмехаюсь и тут же раздеваюсь, аккуратно вешая плащ на крючок в виде гномьей головы.
Последующий час пролетает незаметно. Мама разливает по тарелкам ароматный тыквенный суп, приправленный жгучим перцем, которым в Ольсфорде заправляют практически все блюда, если они, конечно, не являются десертами. Я рассказываю об академии, тактично помалкивая о том, что мой дар заключает в себе куда больше проблем, чем кажется на первый взгляд. Однако к чему им эти переживания, если теперь я учусь в одной из лучших академий?..
Немного времени. Немного практики. И у меня получится совладать с теми сложностями, что сейчас кажутся непосильной ношей.
«Вера сильнее страха» — жизненный девиз, которому я следую вот уже много лет.
В конце то концов, кто, если не я, справится с этой ролью лучше? При том — мне безумно идёт чёрный. В нем я выгляжу невероятно сильной и, чего уж греха таить, сексуальной. Того и глядишь — найду себе красавчика трупа и вперёд — покорять весь мир!
Когда родительский допрос заканчивается, то меня нагружают корзинкой. А затем мы все вместе отправляемся за травками и прочей растительностью, которую так любит засушивать эта женщина. Правда я слегка задерживаюсь, зашнуровывая старые ботинки, которые не жалко и потопить в болоте. Мало ли — иногда мама бывает слишком активной. Ради своей работы и всяких исследований может забраться в такие дебри, что потом её оттуда не вытащишь.