Помощница капитана (СИ)

— Расписках на ваш дом! Вам в самом деле всё равно?
— Помилуйте, ну как можно принимать это всерьёз? Он никогда не решится пустить их в ход!
— Я бы на вашем месте не надеялся слишком сильно! — Ростов, напротив, откинулся на спинку стула. — Но вы же знаете, как можно разрешить этот вопрос. Достаточно вступить в брак…
— Я искренне надеюсь, — Орлов улыбнулся, и в глазах его тоже блеснул холодный огонёк, — что вы достаточно доверяете мне, чтобы не требовать этого прямо сейчас.
— Я доверяю вам вполне! — Ростов наклонился вперёд, — но давайте посмотрим правде в лицо. Время идёт. А я вовсе не желаю, чтобы моя дочь погибла на одной из этих бессмысленных войн. Корсы, Захватчики, теперь ещё двадцать миров… Ромея всегда найдёт, с кем воевать. А моя дочь не создана для того, чтобы так глупо умереть! Она должна отправиться в отставку, но сделать это сможет, только вступив в брак. С вами или с кем-нибудь ещё — вопрос другой.
— Позвольте предположить, — Орлов снова улыбнулся, — что имя графов Орловых пока что ещё стоит достаточно дорого, чтобы подождать годик-другой.
— Подождать? — раздался голос от порога, и оба разом повернули голову на звук. В дверях, украшенных позолоченными наличниками, стояла Анастасия, и в руках её был маленький букетик цветов: красные лепестки амаранта перекрывали своим ярким цветом бледные бутоны анемона и барской спеси.
— Анастасия! — Орлов моментально поднялся на ноги и шагнул к ней. — Вы сегодня особенно прекрасны, — Орлов поймал маленькие пальчики девушки, в самом деле не слишком пригодные для войны, и коснулся поцелуем сначала одной, потом другой руки, — и эти цветы так украшают вас!
— Вы могли бы догадаться, что они приготовлены для вас.
Теперь только Орлов разглядел в букете бледно-алый анемон.
— Ваше постоянство делает вам честь, — заметил он, но цветов не взял. Вместо этого обернулся к князю Ростову и спросил: — Вы позволите нам остаться вдвоём?
— Само собой… — Ростов вздохнул и, чуть покряхтев, встал, — я буду в кабинете, если что-нибудь вдруг произойдёт.
Он откланялся, и граф ответил на его поклон, а как только отец покинул комнату, Анастасия, перехватив руки Орлова, повела его к окну.
— Вы не предупредили о своём приезде, я была немножко не готова. А в бальную ночь даже не поздоровались со мной.
— Я был занят. Император вызывал меня к себе.
— Но, я надеюсь, вы приехали загладить вину?
Орлов забрал руки из пальцев девушки и откашлялся.
— Прежде всего я приехал сказать, что вы необыкновенно хороши. Вы знаете, мадемуазель Ленорман тоже хотела подарить мне цветы. Но я не взял — потому что у меня есть вы.
— Но вы не приняли и мои!
— Это не значит, что я не хочу их принять.
— Если хотите — просто примите. По-моему, это очень легко.
Орлов молчал.
— Ну же, по лицу вижу, вы хотите сказать мне что-то ещё.
— Да, это так. Видите ли… — на секунду он снова замолк, но потом продолжил, понимая, что всё равно должен будет сказать, — император принял решение отправить экспедицию к новым мирам. Помните, я говорил вам, что она сейчас очень нужна?
— Да, кажется… Это те, что открыли только сейчас?
— Именно так.
— Значит, вы довольны?
— Я бы так не сказал. Видите ли… Экспедицию поведу я.
— Экспедицию. Поведёте. Вы, — повторила Анастасия медленно. Аккуратно опустила букет на столик и встала.
Орлов с любопытством наблюдал за тем, как девушка делает по комнате круг. Останавливается, глядя на него сквозь зеркало в золотой раме, висящее на дальней стене, видимо, думая, что Орлов не замечает ни этого взгляда, ни выражения её лица, вмиг потерявшего всю свою нежность и сходство с молодым цветком.
— Вы это хотели мне сказать? — повторила она.
Орлов молчал.
— Что вы собираетесь отправиться в дальний космос на год.
Ответом ей была тишина.
— Что я слишком мало ждала?! — Анастасия резко развернулась и вперила в Орлова взгляд, в котором, уже не скрываясь, пылала злость. — Ну что вы молчите, ответьте хоть что-нибудь!
— Я всё сказал. Император отдал приказ. Я могу только…
 
— Только, только, только…! Я только и слышу, что вы чего-то не можете. Или, может быть, просто не хотите? Ах, как я ненавижу вас! Мне двадцать три года! Я могла бы уже четыре раза вступить в брак, но я ждала только вас! Чего вы хотите, Орлов, чтобы я оставалась на службе до сорока лет? Пока не скукожусь и не стану противной, как старый пень? Время идёт! Но оно не волнует вас! И теперь вы говорите мне, что собираетесь улететь ещё на один год! За этот год вас, может быть, убьют — а может быть, на границу отправят меня! Вам всё равно, если убьют меня?!
— Прекратите! — Орлов поднялся и, шагнув к девушке, взял её за плечи, чтобы встряхнуть. Зубы Анастасии лязгнули, и она тут же замолкла. — Я буду служить до сорока лет. И не вижу в этом никакой трагедии.
— Вы — другое дело!.. Вы сами хотели на флот!
— Меня никто не спрашивал, чего я хотел. Вы понимаете, что за этот год я могу потерять всё — всё, к чему так стремился здесь? Влияние, связи, друзей. Меня, может быть, забудут, а может быть — убьют. А вас волнует только…
— Константин!.. — Анастасия шагнула вперёд и поймала щёку графа в свою ладонь. — Меня волнуете вы! Я боюсь, что больше не увижу вас! Неужели вы не видите этого в моих глазах?..
Орлов глубоко вздохнул.
— Если бы только мы с вами заключили брак прямо сейчас — то я бы знала, что Ветра связали нас. Что вы вернётесь ко мне. Я бы ждала вас здесь — и вы могли бы быть уверены, что я хранила бы ваш очаг.
Орлов молчал. У него не было возражений. Он сам не знал, почему его так пугает этот брак. Он знал Анастасию достаточно давно, чтобы ей доверять. Анастасия была красива — её лицо светилось матовым полумесяцем в обрамлении светлых волос, а ручки были нежнее, чем у любой красавицы при дворе. Она была богата — вернее, конечно, богат был её отец, и этот брак решил бы для Орлова множество проблем. Наконец, её род был таким же древним, как у него самого — если Ростовы вели родословную от первых губернаторов Шлиссельбурга, то первый из Орловых был капитаном флагманского корабля, выигравшего с захватчиками первый бой.
Но самое главное — с Анастасией было хорошо. Её присутствие было как аромат садовых цветов — ненавязчивым и успокаивающим, как дуновение летнего ветерка.
— Нужно получить разрешение у императора, — наконец сказал он, — а сейчас Александр его не даст.
— Мой отец…
— Ваш отец здесь не сможет сделать ничего. Только после полёта, иначе никак. Впрочем, он может попытаться, почему бы и нет?
Анастасия сделала глубокий вдох.
— Ну хорошо. Но тогда вам самому придётся говорить с моим отцом. И я надеюсь, хотя бы помолвку вы мне можете обещать?
Орлов помолчал.
— Мы объявим о помолвке, — наконец сказал он, — весной, — и, предчувствуя возражения, накрыл губы Анастасии рукой. — Я хочу, чтобы всё было всерьёз. Мне нужно подготовить бал. Такой, чтобы целый год помнили о нас.
Анастасия привстала на цыпочки и легко коснулась губами его губ.
— Тогда я буду ждать, — пообещала она. — И прикажу готовить платье.
Покинув дом Ростовых, граф отправился к себе и в самом деле распорядился готовить бал. Управляющему, который попытался было заикнуться о деньгах, он только сказал:
— Ты ничего не понимаешь. Чем больше денег будет вложено в бал, тем больше людей будут говорить о нас. А значит, тем больше выиграем и мы.
Усадьба его, такая же древняя, как и особняк Ростовых, располагалась тем не менее куда дальше от центральных улиц, у самого моря — в том месте, где Основатель когда-то — по пути от одной крепости к другой — останавливался и подолгу смотрел на остров и на дельту реки.
Дворец Орлова располагался на высоком холме, поросшем лесом, террасами сбегавшим к побережью залива. Окна смотрели на гладь северного моря и проступающие в зыбкой дымке очертания города на другом берегу.
Центральное здание сливалось в единое целое со склонами зелёного хребта, откуда вниз спускались лестницы, декорированные, как и сам дворец, бесчисленным количеством скульптур, а по ступеням лестниц бежали, переливаясь, струи воды.