Помощница капитана (СИ)

— Какая грубая ткань… — заметила она разочарованно. — Так и должно быть?
— Мон шер, это фриз. Вся Корсика теперь носит фриз.
— А на Альбионе корсажи вообще скоро не будут носить! — вставила Кати, явно недовольная тем, что перестала быть центром внимания.
— Кстати о корсаже… я думала, он будет расшит жемчугом, разве нет?
— Дражайшая мадемуазель, жемчуг приносит несчастья. К тому же в нём вы будете слишком бледны. Я позволил себе небольшую вольность, чтобы подчеркнуть ваше лицо. Вам нравится?
Анастасия снова повернулась к зеркалу. Оправила подол, выставила вперёд ножку. Потом другую. Прищурилась, вглядываясь в своё отражение, чтобы определить, в самом ли деле ей идёт этот цвет.
— Может быть, может быть… — задумчиво сказала она и снова подошла к зеркалу вплотную.
— Вы прелестны, молодая госпожа, — сообщил портной из-за её спины, — как кисть живописца живообразует даже лучший кусок холста, так равно игла может учинить нас людьми, разве нет? Ибо без сей иглы не можете вы включены быть в настоящий свет.
Впрочем, Анастасия уже не слушала его. Взгляд её, на секунду оторвавшись от зеркала, устремился в окно и тут же выхватил из снежной дымки сани, которые он узнала бы среди сотен других. На дверцах их красовались пурпурные с золотом гербы, которые двести лет назад принял род Орловых.
— Граф Орлов! — раздалось от двери в тот же миг, подтверждая её мысли.
— Я не готова! — выпалила Анастасия. — Как же он увидит меня безо всего! — и, на ходу расстёгивая платье, бросилась к двери спальни.
  
Словарь цветов
 
Абрикосовая ветвь – ты очаровываешь меня своею прекрасною душою
Азалия – я одинока и бледна от печали
Акация – дружба исцеляет раны любви
Алойный цветок – ты мучаешь меня своею ревностью
Алоэ – Ты меня огорчил(а)
Амарант – моё сердце горит, но ещё есть в нём надежда
Амела – Что может исцелить любовь? Она сильнее яда: томит, ранит, волнует кровь могучей силой взгляда...
Амарант красный – моё сердце никогда не поблекнет от любви
Анемон бледно-красный – красавица, время не медлит!
Астра– умеешь ли ты любить постоянно?
Бабиджан (демьянка, армянские огурцы) – если дары любви тебе в тягость, то какое же сердце может быть после этого признательно!
Барская спесь – не страшись этого пламени, оно ведёт к счастью
Берёзовая ветвь – О! Последуй за мною и мы будем счастливы!
Бессмертный цвет – Моя любовь постоянна
Божье дерево – верю и надеюсь
Бобовый цвет – Как часто я, незаметный, следил за тобой!
Болиголов – божественная сила любви не боится смерти
Вишнёвый цвет – мои намеренья непорочны
Вишня – ты приковал к себе моё сердце; возьми его, если, полное любовию, оно может удовлетворить тебя
Вечерница – я любуюсь тобой
Гелиотроп – Тебя повсюду ищет моё сердце
Гвоздика (белая) – вверься мне
Гвоздика (пёстрая) – как могу я забыть тебя?
Горицвет – Ты напрасно пылаешь
Дурман – как ты смешон
Зоря – ужели я обманулся?
Ирис – Зачем ты нарушил спокойствие моего сердца?
Липовый лист – Ужели напрасно я ищу любви твоей?
Козья жимолость – Обнадёжь меня
Малина – прими сей знак уважения
Плющ – навсегда и крепко привязан я к тому, что избрал однажды; ни суровость севера, ни палящие лучи юга не отвлекут меня от избранной мною
Сахарный тростник – Излишняя навязчивость противна
Шафран – я подумаю
Шиповник – можно ли тебе поверить?
  
ГЛАВА 4
 
Когда Основатель приказал каждому офицеру построить на пустынной болотистой земле, названой им столицей, собственный дом, фельдмаршал Ростов стал первым, кто со всем возможным рвением взялся выполнять приказ. И именно потому, должно быть, он стал ещё и первым, кто получил титул князя едва родившейся Империи Ромеев, а заодно и должность генерал-губернатора нового, состоящего тогда из одних лишь срубов и оборонительных укреплений, городка.
Начинание Ростова не только было одобрено. Едва заложенная усадьба тут же получила славу лучшего дворца в Шлиссельбурге, где с тех пор в течение нескольких десятков лет проводились все императорские торжества.
 
Генерал-губернатору, таким образом, нужен был не просто семейный дом, а обширная резиденция, внушительная и достаточно блистательная, чтобы с честью представлять новую столицу государства.
Чтобы обустроить доставшийся ему во владение заболоченный участок земли, от Ладоги до самого дворца был вырыт канал, который осушил почву и превратился в парадный въезд к Ростовскому дворцу.
Стройные колонны поддерживали многоскатную кровлю дворца и шесть мраморных римских богов смотрели на сад с верхнего карниза. К дверям поднимались ступени гранитной лестницы. На фронтонах по сторонам здания были установлены бронзовые вазы и грифоны, а в Большом зале тогда уже собирались более ста человек.
Первых жителей Таурона, обречённых ютиться в небольших деревянных домиках, дворец изумлял в первую очередь своей высотой: вместе с приземным он имел пять этажей. С высоты дворец выглядел как прямоугольник с двумя внутренними дворами и въездными арками с трех сторон. Весь комплекс дворца — и северные боковые двухэтажные флигеля, и здания, располагавшиеся со стороны сада — были оформлены одинаково, но самым представительным оставался центральный корпус. Каждый этаж его украшали колонны различного вида, а посередине фасада была установлена декоративная ограда с вырезанными из дуба фигурами людей и животных. По углам стояли затейливые фонтанчики с громадными гербами Ростовых, покрытыми золотом.
К парадным дверям вело высокое крыльцо с резными балюстрадами. Над порфиром вдоль передней стены тянулась терраса из дерева, где в праздники располагался оркестр, и откуда до гостей доносилась музыка ещё до того, как они входили в дом.
Граф Орлов оставил сани на попечение слуг и стал подниматься на крыльцо.
Парадная дверь вела в холл, лепной потолок которого держали мраморные колонны с прожилками из яшмы. В дальнем конце холла располагалась лестница с полукруглыми ступенями из морёного дуба, уходившими в каменную кладку стены. Перила лестницы, в нижней части весьма строгие, на верхних этажах превращались в узорную вязь из двух букв Р и О — переплетения монограммы Основателя с монограммой Ростовых.
Интерьер и обстановка зала, где Орлова ожидал князь Ростов, дышали роскошью и современностью. Все поверхности зала были обшиты жаккардом, который не только украсил зал — но и укрыл от постороннего взора трещины в стенах, которых в местном болоте было не избежать.
Князь принял его радушно, хотя в глазах его и горел какой-то выжидающий огонёк. Пожал Орлову руку и, усадив его на канапе, стоящее у окна, сам сел напротив него.
— Я должен бы спросить, что привело вас к нам, но, полагаю, что знаю это и так, — Ростов улыбнулся, и огонек в его глазах разгорелся сильней.
— Вы правы, я хотел бы проведать ваших дочерей, господин князь.
— Кого-то одного или обеих?
В уголке губ Орлова заиграла улыбка.
— Они обе прелестны. Но одну я хотел бы видеть больше. Вы знаете, что это Анастасия.
Князь усмехнулся и погрозил Орлову пальцем.
— Господин граф, вы так часто навещаете нашу семью… Возможно, вам пора бы уже стать частью её?
— Всё может быть, — Орлов мягко улыбнулся в ответ. — Но такие вопросы не решаются второпях. Так что же, Анастасия меня сегодня не ждёт?
— Очень ждёт, — заверил его Ростов. — Едва заслышала, как ваши сани гремят, бросилась вас встречать. Но я ей запретил! Нам с вами нужно сначала поговорить о делах!
Орлов напрягся и выпрямил спину, что с трудом удавалось сделать, учитывая располагающий скорее к светской, чем к деловой беседе стул.
— Если есть какие-то дела, которые тревожат вас.
— Боюсь, скорее есть дела, которые могут затронуть вас.
Орлов отвернулся к окну.
— Вы снова о господине Кюхельдорфе и его расписках…