Заставлю тебя полюбить (СИ)

— Я люблю Владика, и я с ним, понимаешь? С ним вместе! — в груди девушки нарастал чистый гнев. Но Саше было плевать, он ухмыльнулся, правильные мужественные черты лица исказились в злобном оскале.
— Любишь? — на лицо мужчины сразу опустилась тень, смесь агонии и ненависти. Он отстранился немного, не прекращая удерживать Милу на месте
— ДА! ДА! ДА! А ТЕБЯ Я НЕ ВЫНОШУ! — Мила билась в истерике, срывая голос в ноль, когда Саша перехватил маленькие кулачки, нещадно бившие его по груди, и поднял, припечатывая к стенке. Ракитин и Мила прожигали друг друга злобными взглядами, надсадно дыша спертым воздухом замкнутого помещения.
— А он тебя любит, Мила? Любит так, что готов ради тебя на все?
Она не сомневалась, ни капли, выпалила на одном дыхании:
— Да, любит.
Насмешливый взгляд прошелся по девушке бритвой, срезая кожу.
— Я предложил ему денег, и он согласился отойти в сторону, бросить тебя. Как гребанное ссыкло, Мила. Как думаешь, что сделал бы я, предложи мне кто подобное? — нахмуренные брови сошлись на переносице, острый, пронизывающий взгляд не отпускал Милу.
Нет, он лжет. Лжет. Вдогонку к этим мыслям пришла и другая. Саша никогда не лжет. Он не умеет. Все краски сошли с лица Багировой.
Саша выхватил какую-то вещицу из куртки, висящей рядом на вешалке, нажал кнопку…и лучше бы он этого не делал. Так противно и гадко девушке еще никогда не было. Голос, льющийся из динамика, был слишком хорошо ей знаком. Достаточно для того, чтобы осознать горькую реальность.
Мила закусила губу до гадкого металлического привкуса. Нет. Он не мог, не мог. Он ведь…они ведь любят друг друга. В душе расползалась боль, девушка и сама не заметила, как заплакала. А Саша заметил, отпустил одну руку и стер с щеки влагу. Нежно и грубо одновременно. В своей манере.
— Я бы сломал этому человеку ноги, а не взял бы бабло, потому что за тебя, Мила, я могу и убить.
Прошептал в губы, нарочно цепляя обкусанную плоть. Дыхание у Милы перехватило, она словно рыбка, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот, всматриваясь в глаза мужчины, которого она, как оказалось, совсем не знала. В ней бушевала целая буря эмоций, выплескивающихся в окружающую среду слезами обиды и отчаяния.
Как… она ведь… Владик…
За нее убить? С чего вдруг? В душе девушки плотным кольцом обосновалась боль, сжимающая легкие. Как просто все может перевернуться с ног на голову. Теперь в ее глазах теплился ужас, страх и волнение. Может.
Она сделала ровно то, на что была способна, имея в отцах такого человека, как Багиров Руслан: пока Саша смотрел на нее напряженно, Мила изо всех сил зарядила мужчине между ног, от чего он моментально согнулся пополам, шипя от боли, снабжая стоны отборным матом.
Мила сорвался прочь из квартиры, растирая слезы, льющиеся бесконечным потоком, по щекам. Реальность оказалась пугающе несправедливой.
Девушка бежала со всех ног, сталкиваясь с безумной реальностью, обрушившейся на нее внезапной острой болью. Кошмар, просто ужас, теперь вот она понимала происходящее.
Она не могла даже вздохнуть от сковавшей боли, вспоминая слова мужчины о ее парне. Нет. Не может быть правдой, как он мог? Нет, не может. Почему было так больно? Мучительно, прямо внутренности скручивало тугим узлом,
Необратимая участь маячила перед носом слишком яркой перспективой, судя по уверенному настрою Саши, отца…Да что ж это происходило-то? Почему все складывалось именно так? Нет, Мила обязательно поговорит с родителями еще раз, она в конце концов, их любимая дочь. Прикусывая губы до крови, она вновь и вновь прокручивала ситуацию, пытаясь найти выход. Однако как найти выход из тупика?
Единственная дочь, которую всегда холили и лелеяли. Отец никогда не сделал бы ей плохо…Это же ее папа. Тот, который был для нее всем, как и она для него. Ни один любящий родитель никогда в жизни намеренно не причинит боль своему ребенку. Нет. Наоборот, будет стараться подстелить соломку там, где предполагается падение. Но не столкнет с обрыва. Нет.
Да и как можно в восемнадцать-то лет выходить замуж?! КАК? Мама Милы тоже рано вышла за отца, конечно, но ей было не восемнадцать и за такого, как Багиров Руслан, не выйти замуж незаконно просто. Папа Милы ведь просто мечта всех девчонок был, что молодой, что в зрелости! Да он и сейчас был мечтой, несбыточной, потому что ни у кого не было ни единого шанса отвлечь отца от его обожаемой и любимой жены.
 
Так что здесь девушка могла понять все, но в ее ситуации…нет. Это за гранью, даже если речь бы шла о простом воспитании.
Саша. Он ведь другой совсем, он как не с этой планеты, стоит на самой высокой ступеньке жизни, поглядывая на остальных сверху вниз с полнейшим пренебрежением. Самый правильный, самый достойный, аж смотреть порой страшно, еще запачкает своим порочным взглядом плохой девочки, потому что Мила Багирова точно была оторвой. Это без вариантов, и что самое забавное, ее все устраивало! Она росла милой и правильной, а потом…считайте, что надоело.
Вот как говорится среди взрослого поколения «оторви и выбрось», а Саша был золотым мальчиком. И вырос таким же мужчиной, но уж слишком нудным. Мила Багирова однозначно не была создана для Ракитина Саши. Хотя бы просто потому, что у них разные взгляды на жизнь.
Да что там! Плевать, что в детстве она и правда сохла по нему, простое детское увлечениях ребенка, на которого даже брат особо внимания не обращал, зато его лучший друг в силу непонятных особенностей характера, с радостью играл, да и вообще повсюду брал с собой. Этого казалось так много, чтобы маленькая девочка увидела в нем все и сразу.
Мила до сих пор помнила, как в лет эдак четырнадцать подарила ему подарок на день Святого Валентина. Это была абсолютно бессмысленная безделушка, но для нее это уже был огромный шаг, практически невыполнимый, но все же. Она тогда, дрожа всем телом как осиновый лист, подарила Ракитину это бумажное сердечко с подписью, а как он отреагировал?
— Милка, эх, спасибо, но я как-то не подготовил ничего тебе, сестренка. Свожу тебя в кафе мороженое слопать, да? Через недельку… — смотрел на нее с усмешкой, а сердечко сунул в задний карман брюк. Особо даже не вчитывался…
В тот же день Мила увидела его с высокой брюнеткой, обхватившей мощное тело Ракитина своими щупальцами. Вот она детская недетская боль. А что случилось в следующий момент? Девица сунула ладони в задние карманы брюк, все так же прижимаясь всем телом к Саше, а потом, нащупав подарок Милы, вытянула и вопросительно посмотрела Ракитина.
Тот сразу начал что-то пояснять, пока она проходилась по строчкам, старательно написанным Милой, и смеялась в голос, а потом выкинула такой «ценный» подарок в мусорку, стоящую тут же, рядом. Ракитин и бровью не повел, ничего не сказал, как будто так и надо.
Вообще вся жизнь Багировых была так или иначе связана с Ракитиными, так что девушке было особенно больно воспринять ситуацию адекватно. В силу возраста, глупости и наивности. Боль и сыграла с ней злую шутку.
Мила до сих пор помнила, как родные в шутку говорили, вот Мила со своим женихом играет. И что Сашка должен обязательно подождать свою невесту, вот и сдружатся Ракитины и Багировы семьями.
Сдружились, ядрена вошь! Нечего сказать!
На улице вовсю разошелся ледяной дождь, не жалеющий ничего вокруг. Холодный ветер прогибал ветви многолетних деревьев, сплошная дождевая стена била наотмашь по нежной коже девушки. Она промокла моментально, но не переставала бежать навстречу сама не зная чему. Лишь бы подальше, лишь бы поскорее, надо добраться до остановки и домой. Греться… зуб на зуб не попадал.
Когда от дома Ракитина она убежала на довольно приличное расстояние, вернулись эмоции, вернулась та Мила, что была всегда. Она с грустью осмотрелась и задрожала от холода, уже спокойно продолжая свое движение. Стояло позднее лето, тот самый переходной рубеж, когда погода настолько переменчива, что не предугадать заранее. Еще днем было жарко, а сейчас проявлялись все характеристики внезапно наступившей осени. Мила ощутимо замерзла, и вдруг поняла, что заблудилась среди лабиринтов высоток, выстроенных так близко друг к другу, что по бесконечным пешеходным дорожкам она лишь глубже канула в неизвестность.