Заставлю тебя полюбить (СИ)

— Не выйду, я не выйду, ты не можешь…
— Могу, Мила, я могу. Либо ты выходишь замуж за Ракитина, либо проваливаешь из дома на улицу, потому что видеть тебя здесь я больше не желаю.
Девушка воинственно взглянула на отца и уже было ринулась к шкафу, чтобы собрать вещи и уйти гордо, потому что даже перед отцом она не намеренна была прогибаться, но планам ее не суждено было сбыться, потому что в следующий момент отец продолжил:
— Решишь уйти, оставишь вещи здесь. Телефон, карту, ключи от машины. Уйдешь только в том, что на тебе, пешком. Ты ни хрена в этой жизни не заработала девочка, все, что у тебя есть, дали тебе мы. А теперь можешь принимать решение.
С этими словами отец подхватил мать за талию, и они покинули комнату девушки, оставив ее в полном недоумении, без права на выбор.
  
6. Ты мне совсем не помогаешь, или Вверх по лестнице, ведущей вниз
 
МИЛА
Пара дней прошла в немом противостоянии с отцом, когда казалось, что вот-вот шандарахнет, но нет…обходилось. Мила притихла, раздумывая варианты, но не предпринимала никаких действий, которые могли повлечь за собой нежелательные последствия.
Девушка пока не огласила отцу окончательное решение, потому у нее был один вариант, который Багирова наверняка хотела испробовать, прежде чем заявить отцу о своем выборе. Во-первых, она смутно представляла, как Саша мог бы на это согласиться, так что где-то в закоулках души теплилась надежда, она разгоралась сначала как слабый огонек, но с каждой последующей мыслью превращалась в яркое пламя уверенности в том, что Ракитин просто и сам не горел желанием жениться на ней.
Во-вторых, она слишком хорошо помнит тот момент, когда он недвусмысленно намекнул на ее возраст именно тогда, когда на это совсем не нужно было намекать, когда стоило промолчать. Так что теперь маленькая девочка выросла достаточно для того, чтобы стать его женой? Аж плакать хотелось от несправедливости.
В-третьих, давайте мыслить объективно. Саша военный, ему семья нужна, как корове седло, он ее попросту видеть не сможет. Элементарный вопрос, когда? Вот когда он будет заниматься женой и детьми? Если его месяцами не бывает дома, даже сам Максим Юрьевич жаловался на это, что скоро сына не узнает, ведь он так редко бывал дома.
Все это Мила переваривала под острым соусом негодования и грусти, пока ехала на автобусе в сторону дома, где жил Ракитин. Благо когда-то она тут была слишком много раз в гостях с родителями, так что помнила, куда ехать. Неудобно без машины, но характер показать надо было, теперь приходится пешкодралом топать. Виляя на поворотах, то и дело глубоко вдыхала, стараясь привести себя в относительное спокойствие. Но о каком спокойствии могла бы быть речь, если у нее сердце скоро выпрыгнет из грудной клетки?
Мила снова и снова пыталась убедить себя в том, что поводов для переживаний быть не должно. В конце концов, отец мог просто припугнуть, чтобы добиться своего….может, чтобы наконец взялась за голову. И вот честно, Багирова была готова взяться за все сразу, лишь бы это все оказалось пустой угрозой.
Когда она оказалась перед дверью Ракитина, на улице давно сгущались сумерки, плотным кольцом укутывая дома едва наступавшей осенней мрачностью. Девушка невесомо постучала в дверь, словно нехотя, но никто не отозвался, она постучала чуть сильнее, затем услышала тяжелые шаги, а когда дверь распахнулась, Мила растерялась окончательно, потому что Саша выглядел явно не для приема гостей.
Весь взмыленный, вспотевший, как после марафона. Серая майка-алкоголичка насквозь пропиталась потом и облепила тело так, что казалось, будто бы Ракитин стоял перед ней в чем мать родила. Это вообще законно, иметь такую фигуру? Нет, она не из дикого леса, конечно, да и Миша постоянно тягал железо, а отец так и подавно, но вот открывшаяся перед ней картина заставила челюсть мягко опуститься на пол, звякнув у самых ног.
— Мила? Ты что тут делаешь? — мужчина нахмурился, стирая рукой пот со лба. Все мышцы при этом заиграли, а слабое освещение в коридоре переливами трогало кожу, усыпанную бисеринками пота.
 
Девушка еще не отвисла окончательно, все водила жадным взглядом по телу. Все-таки…было ведь на что посмотреть, а она как ни крути женщина.
— Мила? Ты зайдешь…или мы будем стоять дальше? — Ракитин призывно открыл дверь, и с этого момента девушка словно проснулась, махнула головой, отгоняя наваждение, и шагнула в квартиру, где приятно пахло деревом и цитрусом.
— Я…извини, что ворвалась, хочу с тобой поговорить.
— Проходи на кухню, — Саша слабо улыбнулся, указывая рукой в знакомом для девушки направлении, но она не могла и шевельнуться. Нет, Мила точно никуда не пойдет, все скажет прямо сейчас, здесь, как на духу.
— Нет, я ненадолго, не хочу тебя стеснять, ты явно был занят, — опять взгляд сам собой опустился на мощную фигуру, но девушка буквально силком заставила себя поднять взгляд на лицо мужчины, который сейчас смотрел на нее уж слишком внимательно. На лице у нее вроде как цветы не росли.
Саша кивнул, осматривая Милу с ног до головы. Так уж получилось, что коридорчик у него был узкий, места немного, так что они были достаточно близко друг к другу. Слишком.
— Папа хочет выдать меня замуж. За тебя, — шмальнула фактами наотмашь, вглядываясь в дергающийся кадык Ракитина. — Но ты ведь взрослый человек, ты ведь понимаешь, что это все бред, сюр, называй как хочешь…
— Почему ты вдруг считаешь, что я могу думать в таком ключе? — Саша не дал договорить Миле всю ту пламенную речь, что она с трудом сформировала у себя в голове.
Этот вопрос застал ее врасплох, вынуждая покрываться тело липким потом. Или потому, что в доме было жарко, или потому что присутствие Ракитина в непосредственной близости к ней заставляло нервничать, или от сказанных слов. Неясно, но она вся аж задрожала.
— В смысле?
— В прямом, Мила, это я предложил твоему отцу свою кандидатуру, потому что сам этого хочу, — прошептал, всматриваясь в глаза Милы. Она шагнула назад, упираясь спиной в холодную стенку. Нет, что за бред? Он шутит? Пальцы скребли шероховатую поверхность, пока она вновь и вновь прокручивала в голове сказанную Ракитиным фразу.
— Зачем тебе это?
Он ухмыльнулся и как-то грустно посмотрел на нее.
— Глупый вопрос, потому что я хочу, чтобы ты стала моей женой, Мила Багирова. Что тут непонятно? — Саша поднял руку, легко касаясь костяшками пальцев побледневшего личика девушки. А вот Мила словно попала под удар двести двадцать вольт, дернулась резко, отшатнулась, больно ударяясь затылком.
Господи, что он нес? Что? Мила моментально напряглась, а затем замотала головой, не до конца понимая, привиделось или послышалось ли ей это…
Но Саша резко шагнул к ней ближе и уперся в стенку руками так, что практически придавил всем телом. Потный и горячий, он полностью укутал ее собой, жадно вдыхая воздух у лица. Затем он опустил руки на талию и прошептал:
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Это окончательно сорвало стоп-кран. Сдержанность полетела ко всем чертям собачьим.
— Я не выйду за тебя, Саш, никогда! Слышишь, никогда! — девушка кричала как ошалелая, вырываясь из цепкого захвата стальных рук, натренированных, он ведь научен и заточен под это. Чтобы силой решать проблемы.
— Выйдешь, ты все равно будешь моей, Милка, — цедил, теперь уже всматриваясь в нее злобным взглядом, подернутым какой-то странной эмоцией.
— Я не люблю тебя, пойми ты это!! — мужчина сковал собой брыкающуюся девушку по рукам и ногам, плотно припечатывая к стене. Их рваные вдохи глушили сознание. Оба были на пределе. Легкие обжигало от мускусного запаха Ракитина, который несмотря ни какие разумные доводы не вызывал отвращения. Ненормальная Мила, однозначно сошла с ума в этом маленьком коридорчике.
— Это дело наживное, ты меня полюбишь. Еще как полюбишь, — Ракитин провел носом по щеке, оставляя после себя пепелище из боли. Как он может? Разве так поступают офицеры? В носу у девушки еще плотнее обжился его запах, смешанный с гневом. Миле и в голову не могло прийти, что друг брата способен на такое, ведь он всегда был правильным до противного зубного скрежета.